Глава 10

— Что случилось? — спросил генерал у Мазута, и его громкий, рокочущий голос без труда заглушил чарующее пение петуха.

— Так вот-с, лекарка свою работу выполнила, а дражайший клиент, — Мазут презрительно махнул лапой в сторону пойманного беглеца, — платить отказался.

— Услуга выполнена некачественно! — тут же взвизгнул хозяин петуха и получилось у него даже громче, чем у животного. — Это не лекарка, а шарлатанка!

От таких слов возмущение горячей волной обожгло мне грудь, но я заставила себя остаться сидеть на стуле, наблюдая за происходящим из окна. Уж слишком мне была интересна реакция генерала. Не знаю почему, но мне было словно важно убедиться, что его внутренние качества не уступают внешним. Чтобы не вышло, как с красивой оберткой, под которой скрывается невкусная конфета с коричневой начинкой.

— Было заявлено, что вашему петуху «нехорошо», ведь так? — зло усмехнулся Мазут, глядя на мужчину. Тот молчал, лишь бросая испуганные взгляды на генерала.

— Отвечайте, — тихо, но властно потребовал генерал.

— Д-да, — испуганно закивал он.

— И разве сейчас состояние вашего питомца не изменилось к лучшему? — хмыкнул Мазут.

— Да при чём тут его состояние! — громко возмутился мужчина, осмелев на секунду. — Мне его голос важен был! Боевой, хриплый! А теперь что? Серенады! Скоро состязания, мне нужна победа! Теперь мне её не видать! И всё из-за вас!

— Из-за нас? — голос Мазута прозвучал так, будто его оскорбили до девятого колена всех его девяти жизней. — Я пропустил мимо ушей слова о «шарлатанке», но это уже хамство! В таком случае я требую не только оплату за лечение, но и за моральный ущерб!

— Да это вы мне со своей дилетанткой нанесли мор… морн…нормальный такой ущерб!

Мазут уже набрал воздуха, чтобы выдать очередную тираду, как грозный голос генерала заставил всех замолчать.

— Достаточно.

Он говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась такая несокрушимая мощь, что никто не рискнул продолжать спор.

— Заплатите ему, — кивнул он на Мазута.

— Вот, видите, даже великий генерал Пятого легиона на моей стороне! — обрадовался мужчина.

— Вообще-то, я обращался к вам, — ледяным тоном поправил его генерал. — Заплатите за оказанные вам услуги.

— Но… — попытался возмутиться мужчина.

Генерал окинул его таким взглядом, что, казалось, воздух вокруг них похолодел на несколько градусов. Мужичок мгновенно замолчал и сжался.

— Вы плохо меня расслышали? — уточнил он, слегка приподняв брови.

— Нет-нет, просто… — залепетал мужичок.

— Просто что?

Я ожидала, что хозяин петуха вновь начнет доказывать свою правоту, но я ошиблась.

— Просто из-за веревки я никак не могу достать до мешочка с монетами, — сказал он так тихо, как нашкодивший мальчик. — Понимаете, он у меня за пазухой.

Генерал едва заметно махнул рукой, и светящиеся путы мгновенно растворились в воздухе. Он плавно поглаживал свою белую кошку, пока мужчина нехотя развязывал свой мешочек.

— И про моральный ущерб не забудьте, — напомнил генерал, не меняя тона.

Мужчина тяжело сглотнул и, отсчитав несколько монет, протянул их Мазуту. После этого он подхватил своего поющего серенады петуха и поспешил прочь так быстро, как только могли нести его ноги.

Генерал перехватил кошку поудобнее и направился прямо ко мне, в лечебницу. Мазут проводил свою белоснежную даму сердца страдальческим взглядом и поспешил за ним. А я… я тут же вскочила со стула.

В голове была одна мысль: «Он идет сюда!». Я подбежала к котелку, используя его как зеркало. Картина была удручающей. Волосы торчали во все стороны, на щеке — грязный развод, а вид — как у человека, который только что разгрузил вагон с углем.

Я понюхала свои руки и едва не застонала. Судя по потрясающему букету ароматов, исходящему от меня, перед генералом я предстану в худшем виде из всех возможных.

Я спешно метнулась к раковине и принялась отмывать руки, а заодно и пятно на щеке, пытаясь хоть на капельку вернуть себе уверенность. Не успела даже вытереться, как в помещение вошел генерал, а за ним — Мазут.

Генерал тут же впился в меня взглядом своих серебряных глаз, словно пытался считать и проанализировать каждую чёрточку и каждый сантиметр.

— Красавица, — сказал он спокойным, но при этом не терпящим отказа тоном. — Позови свою наставницу.

Я опешила.

— Красавица?! — потеряв дар речи, переспросила я.

— На мой вкус да. А ты разве не согласна? — серьёзным тоном спросил он. — Предлагаю обсудить это потом, а пока позови-ка наставницу.

Наставницу?! Я здесь главный ветеринар и единственный лекарь вообще-то!

— Простите? — возмутилась я, скрестив на груди мокрые руки. После тяжелого дня эта фраза стала последней каплей. Да будь он хоть генерал всех Пяти Легионов, что это вообще за поведение? Я ему что, служанка? — Я и есть лекарь. Самый главный лекарь в этом… — я окинула взглядом обшарпанные стены и развела руками, — …заведении.

Он вскинул брови, после чего осмотрел меня еще раз, с головы до ног, и рассмеялся. Громко, добродушно и оттого еще более возмутительно. Мне тут же вспомнились мои учебные дни. Моя практика. И один нерадивый профессор, который обладал такими жесткими сексистскими убеждениями, что постоянно всем девушкам на потоке говорил, что мы способны только посуду мыть, а к животным нас и на километр подпускать нельзя.

— Хорошо пошутила, — отсмеявшись, сказал генерал. — Но теперь серьёзно, правда. Позови наставницу. У моего фамильяра проблемы.

Я думала, у меня волосы на голове встанут дыбом от возмущения.

— Кхм-кхм, — откашлялся или, скорее, отмурчался Мазут, выступая вперед. — Ваше благородие, господин Генерал. Не сочтите за дерзость, но… Ольга действительно главный и единственный лекарь по волшебным животным. Наследница матушки Эльвиры.

Генерал перевел недоверчивый взгляд на кота. Затем снова на меня. Выставил указательный палец в мою сторону, потом перевел его на Мазута.

— Она? — спросил он у усатого.

— Верно.

— Лекарь, — он посмотрел на меня.

— ДА! — крикнула я, чуть ли не топнув ногой.

— Главный? — уточнил он, переводя взгляд с кота на меня. — Матушке Эльвире было за добрых три сотни лет, что вы мне тут сказки оба рассказываете? Можете еще вилку подать, чтоб лапшу с ушей снимать было удобнее.

Белая кошка на его руках в этот момент тяжело вздохнула и стала беспокойно ворочаться. Вид у нее и правда был не очень здоровый: шерсть потускнела, дыхание было частым и поверхностным.

— Положите кошку на стол, — сказала я, отбросив все эмоции и переходя на профессиональный тон. — Быстрее, пожалуйста. Чем раньше мы определимся с диагнозом, тем больше шансов, что все будет нормально.

Мой тон, кажется, возымел действие. Генерал нахмурился, его веселье мгновенно улетучилось, сменившись тревогой за своего питомца. Он молча шагнул к столу и осторожно, с нежностью, которая совершенно не вязалась с его грозным видом, опустил на него белую кошку.

Я подошла ближе. Кошка, которую он назвал Изабель, была действительно не в лучшей форме. Она лежала пластом, не пытаясь встать, ее дыхание было частым и поверхностным, а глаза, которые должны были быть ярко-синие, как два сапфира, казались мутными и безжизненными. Я провела рукой по ее шерсти — она была сухой и тусклой.

— Как давно это началось? — спросила я, начиная осмотр. Я прощупывала ей живот, проверяла слизистые, слушала сердце стареньким стетоскопом, который нашла в одном из ящиков.

— Около недели назад, — ответил генерал, внимательно следя за каждым моим движением. — Она стала вялой, апатичной. Меньше ест. Почти не играет.

— Какие-то еще симптомы? Рвота? Проблемы со стулом?

— Нет. Ничего. Просто… слабость. Словно из нее уходят силы.

Я работала молча, сосредоточенно. Все мои профессиональные знания, весь опыт, полученный в клинике, сейчас были мобилизованы. Но чем дольше я ее осматривала, тем больше недоумевала. Физически кошка была в полном порядке. Никаких признаков инфекции, никаких уплотнений, никаких болей при пальпации. Сердцебиение ровное, хоть и учащенное. Все было… идеально. Слишком идеально для животного, которое выглядело так, словно вот-вот отправится на тот свет.

Я отошла от стола, задумчиво протирая стетоскоп. Ситуация была странной. С точки зрения классической ветеринарии, кошка была здорова. Но мои глаза видели обратное.

— Я не вижу никаких физических патологий, — наконец сказала я, глядя прямо в серебряные глаза генерала. — Все ее показатели в норме.

— Но вы же видите, что с ней что-то не так! — в его голосе прозвучали стальные нотки.

— Вижу, — кивнула я. — Поэтому я не могу поставить ей диагноз прямо сейчас. Мне нужно понаблюдать за ней в динамике. Приходите завтра в это же время. И послезавтра. Я хочу проследить за ее состоянием.

Он молчал, обдумывая мои слова. Мазут тоже молчал, что было на него совсем не похоже. Кажется, оба понимали серьёзность ситуации.

— А пока, — я подошла к своему шкафчику с травами, — я дам ей тонизирующий отвар. Просто чтобы поддержать силы и придать бодрости духа. Это не лечение, а скорее поддерживающая терапия.

Я быстро смешала несколько трав, добавила щепотку чего-то блестящего из мешочка, который Мазут назвал «эссенцией жизненной силы», и залила всё это теплой водой из котелка. Кошка, на удивление, выпила отвар без особого сопротивления.

Генерал молча достал из кошеля тяжелый золотой и положил его на стол.

— Этого хватит?

— Более чем, — кивнула я, даже не пытаясь скрыть своего удивления. Этой монеты, наверное, хватило бы на половину моей крыши.

— Мы будем завтра, — коротко бросил он, осторожно беря кошку на руки, и вышел.

Мазут проводил их долгим взглядом, а потом перевел его на меня.

— Ну что, теперь ты поняла, что я имел в виду, говоря о состоятельных клиентах?

Но я его почти не слышала. Я смотрела на пустой стол, на котором еще несколько минут назад лежала Изабель, и чувствовала, как внутри меня растет тревога. Все мои инстинкты, вся моя врачебная интуиция, заточенная годами учебы и практики, кричала мне об одном.

Это был первый случай. Первый настоящий случай в этом мире, который невозможно было вылечить скальпелем, таблеткой или добрым словом.

Его нужно было лечить магией. А я понятия не имела, как это делается.