Глава 9

– И как ты мог упустить?

Предок взирал на Арс Адо с гневом и плохо скрываемым презрением.

– Как мог облажаться дважды? Сперва проглядеть его пробуждение, а после дать уйти?

– Он использовал ее дар.

– Плевать! Девчонка привела к нему, а ты позволил себя вырубить, а после валялся в подворотне, как последний дурак, пока он спокойно ушел. И что за олухи изначально пошли по ее следу?

– Обычные ищейки, кто среагировал на заявление о нарушении границ.

– И это мой наследник? Тот, кому хотел завещать место регента!

Да когда уже завещаешь, паскуда? Отправляйся на тот свет к праотцам, а то больно зажился на этом!

Но даже ругая прадеда про себя, Арс понимал, это самый сильный маг, гордость и опора их рода. Не только потому, что занимал высокое положение, а ведь он дослужился до регента при новом владыке. Этот человек единственный собственными ушами слышал обещание кардинала вернуться и следил за сменой смотрителей, иногда лично проверял безжизненное тело давнего врага, посмевшего мечтать о свержении правителя. В свое время предка наградили за преданность и раскрытие заговора, а при последующем владыке он получил право присматривать за юным наследником и его сестрой. Незапланированное восшествие на престол совсем незрелого правителя и сделало регентом, а это была огромная власть.

Только вот давно пора передать бразды правления потомку. Ведь более двух столетий ходил по свету и прощаться с жизнью не собирался. Словно нарочно не расходовал свой запас, пытаясь протянуть дольше. Вечно другим поручал, на остальных возлагал, обленился совсем. Но даже не выглядел чересчур дряхлым, точно жизнь заморозилась на определенном этапе. Двести лет! Даже для сильного мага приличный срок.

Когда Арс рассказал предку о случившемся, показалось, что, несмотря на близкое родство, прадед его просто прикончит. Но обошлось заключением в темницу. Его на сутки бросили в темный каземат, прояснить мысли, чтобы впредь был более наблюдательным и в другой раз не упустил кардинала.

– Этим делом должны заниматься настоящие специалисты, а остальных лучше ликвидировать. Проследи.

Арс поклонился.

– Мы их отыщем.

В этот раз замутило особенно сильно, а мир перед глазами закачался, норовя перевернуться вверх ногами.

– Твою ж мать! – выругался Эйден, резко развернул меня, еще не ориентирующуюся в пространстве и, обхватив ладонью затылок, прижался к губам.

Все неприятные ощущения отступили. Я застыла. Дохнуло туманом, свежие капли нежным прикосновением осели на коже. Сладко, тепло, хорошо, даже жарко. Палящим зноем обдало грудь и спину. Я отчетливо различила треск пламени и чей-то рев. Широко распахнула глаза, когда Эйден прервал поцелуй, не позволяя при этом отстраниться. Повернув голову, увидела кругом сполохи огня, рассекающие пространство, словно росчерки сгоравших петард. По ту сторону огненных змей оказался медведь. Ревущий хозяин леса, стоящий на задних лапах. Мне доводилось прежде слышать о несчастных случаях с охотниками, которым не повезло встретить медведя на тропе. Порой и оружие не спасало. А тут мишка замер буквально в метре, потому что нас вынесло точно к месту, где он отдыхал или обедал. Бешенство светилось в черных глазах, и зверь с размаха саданул огромной лапой с чудовищными когтями по огненным росчеркам.

Воздух содрогнулся от яростного шипения, а медведь на собственной шкуре испытал гнев пламени, и в воздухе запахло паленой шерстью. Меня оглушил новый вой, и я от страха вцепилась в куртку Эйдена, решив, что вдвоем умирать не столь страшно, когда треск кругом прекратился.

Кардинал убрал руки, и ветерок прошелся холодком по моей спине, заставив прочувствовать собственную беззащитность. Я рискнула оглянуться и увидела пушистый бурый зад, протискивающийся сквозь заросли ежевики.

– Начинаю думать, что с тобой шансов добраться до нужного места меньше, чем в одиночестве, – произнес над головой Эйден.

– Бездна, – я закусила дрожащие губы, ноги едва не подкосились. Удержалась лишь потому, что по-прежнему сжимала в пальцах куртку мужчины.

– Нет. Подобной дороги я не выдержу.

Меня снова мутило.

– Я домой хочу. Я…

– Только без истерик, – оборвал кардинал и принялся по одному разжимать мои пальцы, – путь даже не начался. Самое время прийти в себя.

– Не умею приходить в себя по команде и столь быстро восстанавливаться! А как можешь ты? Бездушный монстр какой-то!

Я накричала на мага и отвернулась, закрыв лицо ладонями. Эмоции сперва взлетели вверх, а теперь столь же стремительно сорвались вниз. Словно на качелях. Ветер холодил испарину, выступившую на висках, и сушил мокрые дорожки на щеках.

На смену удовольствию резко пришло опустошение.

– Не могу так!

Эйден промолчал. Он, кажется, вообще редко говорил, когда слова не требовались. Полностью оправдывая звание монстра, без лишних уговоров наклонился, подхватил под коленки и перекинул через плечо. Мои всхлипы быстро прервались, когда очутилась вниз головой, а грудь сдавило. Мужчина стремительно понес вперед. Я попробовала упереться ладонями в его спину, но руки соскользнули по гладкой коже куртки, когда маг склонился и снова поставил меня на ноги.

Впереди был дом. Симпатичная лесная избушка, рядом с которой журчала река. Полуоторванные ставни и дверь на ржавых петлях. Отдаленно он напомнил другой дом, находившийся далеко отсюда, в ином лесу.

Внутри обнаружились прогнившие полы, печка и лавка.

– Сгодится, – проговорил темнейший, оценив пространство.

– Вот это? – я обвела комнату взглядом.

– Не помню, чтобы твой дом выглядел лучше, – парировал Эйден и, стянув, куртку бросил на лавку. Он прошел по краю гнилых досок вдоль стены и спокойно улегся, скрестив на груди руки. Когда мужчина закрыл глаза, я осознала, что он серьезно настроен на отдых.

– Эйден! Как здесь спать? – я осталась у двери.

– Молча.

– Но…

– Нам нужно отдохнуть. Когда уснешь, сразу станет легче.

– Легче? Значит, ты в курсе, как мне паршиво?

Он слегка повернул голову и почти ласково произнес:

– Всем паршиво. Ложись спать, Сэйна.

– Я просила без манипуляций, а ты…

– А я ничего не обещал.

Поперхнувшись воздухом, замолчала на долгое время, а потом выдавила:

– Как ты создал пламя?

Он не ответил. Лицо застыло, словно маска. Длинные ресницы закрыли прозрачные глаза, губы были плотно сжаты, а скулы выделялись тем отчетливей, чем глубже казались тени.

Я прислонилась лбом к притолоке, втянула воздух прелой листвы и леса. Из-за спины доносились шорохи, гомон птиц и прочих лесных жителей. Оглянувшись через плечо, вспомнила медведя, который бродил где-то в зарослях. Колени мелко подрагивали, в руках ощущалась слабость. Кто лучше, зловещий маг или яростный хозяин леса? Садист-ликвиадо или кардинал, забирающий чужую силу? Кто хуже? Для меня этот вопрос остался без ответа.

Я вгляделась в лицо мужчины. Безжизненное, с заостренными чертами. Только мерно вздымавшаяся грудь подсказывала, что он точно спит. Вечно стянутые в тугие узлы мышцы расслабились, а вот складка между темными бровями – нет. Я даже не поняла, откуда вдруг взялась острая жалость, резанувшая грудь.

«Стихии! – зажмурилась и снова глубоко вдохнула. – Как же тебя угораздило, Сэйна!»

С трудом прикрыв рассохшуюся дверь, двинулась вдоль стенки к печке, но по пути все равно чуть не застряла ногой в полу. Кряхтя, вскарабкалась наверх и обнаружила кучу старой соломы. Прекрасное ложе. Тут, наверное, целые полчища мышей потоптались. И пылью пахло. Убегать оказалось непросто. Но отдохнуть точно требовалось, а раз темнейший спокойно спал, значит, и мне можно было.

Взглянула с высоты на жесткую и узкую лавку Эйдена и ужаснулась пришедшей в голову мысли, будто рядом с ним могло быть уютнее. Зашуршала соломой и улеглась на бок, подложив под щеку ладонь. Поворочалась, чувствуя, как что-то мешает под бедром. Сунула руку в карман, нащупала кожаную обложку и извлекла наружу дневник Аны.

Стихии!

Провела ногтями по полоскам красной кожи, вспоминая, что хотела его вернуть и взяла с собой на завтрак. Словно вечность прошла с момента, как в Мэнэр-холл явились ищейки. А мне даже платье не довелось сменить. Я закусила губу и бросила быстрый взгляд в сторону Эйдена. Он крепко спал.

Нет. Пока нет. Мне правда очень нужен отдых, и только чужих воспоминаний сейчас не хватало.

Решительно сунула книжку в другой карман, раздирая пальцами волосы, как могла прочесала пряди и заплела в косу. С короткими было проще, но именно длиной и густотой собственной шевелюры я гордилась. Внешность была заурядна, а вот волосы действительно красивы. Может, это тоже гены? Отчего Эйден столь часто к ним прикасался? Они напоминали Ану?

Отогнала от себя глупые мысли, закрыла глаза и очень быстро провалилась в сон.

Подруга смеялась, прихорашиваясь перед зеркалом.

– Ари, ты такая глупышка!

– Почему? – мне стало обидно, ведь я с ней поделилась.

– Ну как всерьез можно мечтать о кардинале?

– Я не мечтала! Я ничего подобного не говорила.

– Малышка, твои чувства написаны на лице. Не вздумай заговорить о светлейшем при муже, дорогая. Предупреждаю из лучших побуждений, ты себя выдашь.

– О каких чувствах ты говоришь, Эллина, я увидела его впервые.

– Не осуждаю, Арианна, поверь. Наоборот, понимаю, но посмотри на себя, – она поймала меня за руку, подтягивая к зеркалу, – взгляни, как начинают сиять твои прекрасные глазки, когда говоришь об этом мужчине.

Я упрямо вывернулась, не дав себя подвести. Ушла к окну и уставилась в наступившую за ним темноту. Словно в насмешку стекло само стало зеркалом, отразив мое лицо. Неужели глаза и правда сияют? Светятся мягким зеленым светом, как всякий раз, когда счастлива?

Невольно всмотрелась в себя, заглядывая в потаенные уголки души, а в это же время другая я замирала от представшей картины.

Красавица. Какая же красавица! Миниатюрная, хрупкая, тонкая, с ровной кожей без малейшего изъяна. Словно статуэтка из слоновой кости. А лицо! Идеальное овальное личико, чарующее свежестью и чистотой. Хрупкое нежное создание.

Нездешняя я не переставала поражаться привычной для другой себя внешности. Девушка из сказки. Неудивительно, что даже при небольшом росте, не соответствовавшем дворцовой моде и оливковой коже, так отличной от фарфоровых щечек местных красавиц, Арианна Мэнэр считалась эталоном женственности и изящества.

Я отстранилась от стекла, потянув за золотую ленту. Собираясь распустить волосы, чтобы принять горячую ванну, расслабиться и заставить себя позабыть о случайной встрече, окунула пальцы в шелковистый водопад с плясавшими среди густого вишневого оттенка гранатовыми искрами.

Как же это удивительно, что подобная девушка оказалась мной! Ведь я не похожа на Арианну. Ни глаза, ни фигура, ни даже цвет волос. Всего лишь тень той, кто положила начало нашему роду. Но все-таки я была ею.

– Малышка, – подруга подошла и сдавила хрупкие плечи с силой, которая заставила поморщиться, – неужто ты огорчилась?

Красивая стройная Эллина возвышалась почти на голову.

– Не стоит, правда. Я предупредила из добрых побуждений. При твоем ярком темпераменте ты легко можешь воспылать страстью, а кардинал не взглянет на тебя. Ведь ему запрещены связи с женщинами. Но даже безо всякого запрета он на них и не смотрит. Светлейшим не положены интрижки и романы, они выше этого.

– О каких интрижках ты говоришь, Эллина? – Я сбросила с плеч тонкие пальцы и направилась к шкатулке, в которой хранилась моя щетка. – Я верна мужу и дала обет, хоть это и не мой выбор.

– За всех нас выбирали отцы, – вздохнула Эллина, возвращаясь к зеркалу и вновь начиная прихорашиваться, – с точки зрения выгоды, с точки зрения могущества, исходя из родовых интересов, да и мало ли причин.

Она изящно взмахнула рукой.

– Твой супруг еще не столь стар, как мой! И этот брак решил все проблемы семьи, разве нет? В противном случае как бы ты очутилась при дворе? Но на самом деле я не вижу плохого в том, чтобы иногда увлекаться красивыми молодыми мужчинами. Такими, кто подходит нам. Ведь темперамент не спрячешь в шкатулку и на замок не закроешь, даже несмотря на запреты. – Она слегка улыбнулась. – Только кардинал не про нашу честь, хотя порой действительно жаль.

Эллина замолчала, ее взгляд рассредоточился, и я уже собралась позвать подругу, когда стукнула дверь и в комнату впорхнула еще одна девушка. Высокая миловидная блондинка.

– О чем щебечете, девочки? Я пришла позвать вас в королевский сад на ночную прогулку. Воздух сейчас необычайно свеж!

– Мы говорили о светлом кардинале, – заговорщицки подмигнула Эллина, – сегодня Арианна увидела его впервые и была сражена.

Я покраснела и отвернулась, вырисовывая пальцем на шкатулке узоры.

– Правда? Но разве он настолько красив, чтобы сражать с первого взгляда? Вот внешность королевского фаворита и правда божественна!

– Ты не грешишь против истины, Диана, но разве во внешности дело?

– А в чем?

– В ореоле мужественности и силы. Властности. Притягательности. В магнетизме.

– В магии?

– Нет же. Я говорю о том, что ощущаешь, когда находишься рядом. Разве, общаясь с королевским фаворитом, ты не испытывала скуку? А может, ты вдруг осознавала себя удивительной женщиной, остроумной, красивой, но при том все же недостаточно идеальной, чтобы составить пару?

– Я плохо понимаю тебя, Эллина, но по поводу скуки хотела сказать, что общаться нет никакой надобности. Можно просто любоваться красотой, тогда скучно не будет. А вот с кардиналом и правда не поговоришь. Там пяти минут хватит, чтобы по коже мурашки побежали. С ним становится так…

– Волнительно?

– Страшно.

– Глупышка. Это ведь дрожь предвкушения. Пять минут с этим мужчиной пролетают, словно миг. Тебя затягивает в бездну его необычных глаз, зачаровывает тон его голоса…

– Я же говорю, чары! Когда он смотрит, кажется, будто видит насквозь. Мне всегда становится плохо. Ты слышала, что о нем болтают? Он практикует запрещенные методы!

– Милая, ты об изъятии магии? Глупости!

– Что за изъятие магии? – я тут же включилась в разговор.

– Разве ты не слышала? – удивилась Диана.

– Малышка недавно приехала из провинции! – оборвала ее Эллина. – Ари, существует три запрещенных метода. Первый, когда жертву убивают, магию забирают полностью. Это очень мощная подзарядка, но годится на раз. Второй, когда забирают по капле. Магия крови питает, наполняет силой, только эффект кратковременный, примерно на одно заклинание.

– А жертва?

– Кровь восстанавливается, а потраченная магия – нет.

– Третий способ самый приятный, – рассмеялась Диана.

– Соблазн, – с придыханием проговорила Эллина. – Древний как мир. Ты слышала, Арианна, что даже обычные люди способны черпать энергию в страсти? Что уж говорить о магах!

– Я недавно прочитала роман о маге-изгнаннике, соблазнившем принцессу, наследницу целого королевства. Бедняжка умерла в его объятиях счастливая, отдав всю себя возлюбленному.

– От этого умирают? – я ужаснулась.

– Это же роман, Ари! В отличие от предыдущих способов третий считается наиболее гуманным.

– И приятным, – поддакнула Диана.

– Почему?

– В первом случае, – пояснила Эллина, – всегда наступает смерть, во втором, если действовать неосторожно и чересчур пожадничать, – выгорание. А в третьем только ненасытный дурак сразу опустошит жертву. Умный будет дарить наслаждение и чем дальше, тем больше сил получать. Главное – не переусердствовать. Основная опасность в возможной зависимости. Если маг пристрастится к легкой магии, а жертва чересчур привяжется, то в случае его ухода может легко погибнуть, не сумев обойтись без возлюбленного.

– Но ведь это не настоящая любовь!

– Верно, потому многие и осуждают.

– А что это за термин – легкая магия?

– Да ведь легко брать, когда дают. Вот поэтому все способы признали опасными и запретили. В наше просвещенное время создана масса предметов, призванных пополнять магический запас или передавать от одного к другому. Так что, Диана, я сомневаюсь в достоверности слухов. Во-первых, практиковать подобное не каждый сможет, особенно с ювелирной аккуратностью, чтобы не засекли. А во-вторых, у кардинала достаточно власти получить в свое распоряжение любой из мощных накопителей. К чему идти на риск?

– Стать могущественней не на время. Сделаться сильнейшим магом всех времен!

– Диана! – Эллина расхохоталась: – Ты перечитала романов?

Мне вновь захотелось вмешаться в разговор, однако тело, в котором находилась, подчинялось законам, сотворенным магией Арианны, а не моим желаниям. Даже разум, казалось, раздвоился. Я словно угодила в ловушку, начиная терять связь с настоящей собой. Жизнь красивой миниатюрной девушки становилась все реальнее. Ари улыбалась подругам, а перед глазами видела волевое мужское лицо, и сердце ее стучало все быстрее, быстрее, и этот стук заполнил собой весь мир.