Глава 10

Чутье, похожее на худого дикого волка с горящими зеленью глазами, глухо заурчало внутри. Смутная тревога заворочалась в груди, и Эйден раскрыл глаза. За окном только начинало смеркаться. Значит, почти минул день. Мужчина не пошевелился, размеренное дыхание не нарушилось, но напряженный слух попытался уловить среди шума леса тот неестественный звук, который мог потревожить чутье.

Нет. Ничего. Шорохи и щебетание птиц. Но это не заставило Эйдена расслабиться. Внутреннему зверю он доверял больше, чем любым магическим трюкам или новомодным изобретениям. Только однажды он не послушал его, за что жестоко поплатился. Поэтому мужчина бесшумно поднялся, скользнул по полу, осторожно ступая на еще целые части половиц так, чтобы ни одна не скрипнула, дошел до печки и потянулся к тонкой ладони девушки, лежащей на краю.

Он слегка тряхнул ее, но Сэйна не отреагировала. Эйден взялся за плечо и потряс, отчего девушка вздохнула тяжело, глубоко, будто ей сдавило грудь. Он скорее угадал, чем сумел предвидеть, что с дрогнувших губ вот-вот сорвется стон, и встряхнул сильнее, предупреждая его.

Она вздрогнула, но глаз не открыла, и тогда маг положил ладонь на высокий лоб, сжал пальцы, заставляя колючую силу дойти до самых дальних закоулков, где во время сна пряталось сознание. Сэйна резко распахнула глаза, схватилась за его руку и задергалась, будто хотела вырваться на поверхность из глубины, а он ее топил.

– Тише! – Эйден склонился к самому уху, и, услышав его голос, девушка замерла. Она нервно втянула носом воздух, чуть повернула голову и принялась неверяще разглядывать его лицо.

Маг осторожно вытянул ладонь, освободив из судорожного захвата, и прижал палец ко рту, призывая Сэйну к молчанию. В следующий момент девушка совершенно нелогично вдруг потянулась к его щеке и обвела по контуру, очерчивая резко обозначенные скулы. Уголки губ дрогнули.

– Что случилось с тобой?

Эйден мигом закрыл ей рот и, уже не церемонясь, стащил с печки, крепко обхватив поперек тела. Опять приблизил губы вплотную к уху и шепнул:

– Ни звука! Поняла?

Кажется, в момент резкого рывка и короткого падения вниз она все же пришла в себя, потому что кивнула.

– Я отпущу, – Эйден продолжил говорить на пределе слышимости, – но идти будешь за мной след в след. Ясно?

Она снова кивнула. Пристально поглядев ей в глаза и заметив, что теперь она смотрит осмысленно, Эйден отпустил. Осторожно выбирая место, куда ступить, он первым пошел к двери.

Я видела перед собой лицо кардинала и не могла понять, что стало с ним. Ему плохо, ему больно? Отчего так заострились черты, почему в глазах нет жизни?

– Что случилось с тобой?

Его губы сжались и пальцы стиснули запястье стальной хваткой, а резкий рывок вниз отлично прочистил мозги. Оказавшись на ногах рядом с ним, возле печки в старом доме, я поняла, где и с кем нахожусь. Осталось разобраться, почему вновь нырнула в воспоминания Аны. Ведь ощущения были точь-в-точь как при чтении дневника. Если только не близость зачарованной вещи влияла на меня подобным образом. Вероятно, дневник не интересовало мнение наследницы? Ему просто нужно было поведать историю.

– Ни звука! Поняла?

От обдавшего шею горячего дыхания вздрогнула и кивнула.

– Я отпущу, – шепнул Эйден, – но идти будешь за мной след в след. Ясно?

Поймал мой подбородок, пристально всмотрелся в глаза, и я снова кивнула.

Он отпустил и пошел вперед, а я принялась осторожно ступать на те же самые половицы, пока мы оба не добрались до двери. По ту сторону было достаточно тихо. Я успела заранее напугать себя, но ничего подозрительного не ощутила. Зато Эйден, кажется, мнения не разделял.

Он осторожно посмотрел в дверную щель и отстранился. Сперва повел головой по сторонам, а после кивнул мне на окно. Послушавшись, снова повторила прежний маневр, добравшись по его указке до лавки, под которую темнейший и заставил забраться.

Как мы вдвоем поместились под ней, ума не приложу, ведь с печки она казалась достаточно узкой. Только я уже ощущала себя некой утварью, которую мало того что перетаскивали с места на место, так еще и запихивали в труднодоступные места. Всегда считала, будто достаточно ловка и сообразительна, но сейчас реальность сыграла не в мою пользу. Я просто не успевала за Эйденом и его маневрами, ощущая себя неповоротливой тугодумкой. Правда, старалась искупить неловкость послушанием. То есть по-прежнему не издавала звуков, в точности следуя указаниям.

Мы залегли на полу, и несколько мучительных минут спустя за окном послышался шорох. Тоже осторожный. Мне почудилось, кто-то с той стороны заглянул в дом, а после отстранился. Теперь уже и тихие шаги можно было различить. Они стали удаляться, и их заглушил наш шорох. Эйден выкатился из-под лавки и вытащил меня. Пришлось не просто быстро выбираться, но сразу же подниматься на ноги и запрыгивать на лавку. Оттуда, повинуясь мужской руке, я перебралась на подоконник. Эйден осторожно выглянул наружу и ловко спрыгнул на землю, протянув руки. Поймал меня, не став полагаться на способность спуститься без лишнего шума. Поставил, развернул и подтолкнул в спину, указав за дом. Я промчалась как можно быстрее, а он скользнул бесшумной тенью, и мы укрылись за поленницей, переводя дыхание.

Здесь остался пенек, на котором раньше кололи дрова, и сюда же я присела. Жаль, топор не сохранился. Не отказалась бы от оружия. У Эйдена был нож и тяжелый медальон, а мне разве только дневником запустить при случае. Книжица зачарована, вдруг ей можно защищаться?

Эйден предупреждающе сжал мое плечо и подался вперед, весь обращаясь в слух. Шаги снова приближались, теперь со стороны леса, а потом послышался и тихий разговор.

– Нет никого. Дом обошел.

– Тогда заходим, – долетел ответ.

Скрип петель и стук двери. Эйден быстро переместился. Осторожно, на носочках прокралась следом и увидела, как он замер под окном и внимательно слушает. До меня тихие голоса долетали мерным гулом, но слов почти не разобрать. Я понадеялась, что Эйден поймет, о чем они говорят. Самой соваться к окну было страшновато. Разве добрые люди шастают в сумерках по лесу и укрываются в заброшенных домах? Боюсь, только благородные разбойники, ищейки да беглые преступники с сообщницами.

Я сглотнула. Из дома потянуло чем-то съестным, правда, печь никто не затапливал и дым из трубы не валил. Хотя у них же магия! Могут подогреть, наверное, если захотят. У нас имелись печки на электричестве. На дровах тоже, но встречались реже.

Бубнеж продолжился, я покрепче обхватила живот, чтобы голодными руладами не выдал нашего местонахождения. Интересно, Эйден так же хочет есть или сильнее? Если столько лет его тело существовало в замороженном состоянии, он ощущал голод? Его не мучает зверское желание постоянно поглощать пищу? Меня бы мучило. Уже мучает. Водички хотя бы попить.

Мужчина внезапно отполз от окна, поднялся и поманил за собой. Пригнувшись, чтобы не заметили из дома, я поспешила следом, боясь отстать или споткнуться, когда маг свернул на лесную тропинку, и за деревьями нас стало сложно заметить. Он шел быстро, я с трудом поспевала. Ноги вздумали заныть именно в этот момент. Им в туфлях, дарованных благообразными тетушками, оказалось неудобно бродить по лесу. Когда Эйден резко остановился, чудом не налетела на него.

Мужчина наконец заговорил, и я выдохнула, поскольку боялась, что так и продолжим общаться жестами. Вдруг бы что неправильно поняла.

– Они упомянули, будто эта тропинка выводит к поселению, – он указал на ответвление впереди. – Город небольшой, название незнакомо, и пока затрудняюсь сказать, куда именно открылся портал, однако подсказка есть. Проходимцы пришли в дом перепрятать на время добычу.

Точно разбойники!

– Они говорили про караван, который пройдет по тракту. Обычно в этом городе караванщики запасаются водой и едой. Значит, поселение находится возле торгового пути. Бандиты обсуждали вероятность нападения и собирались посчитать охрану. У нас с тобой есть возможность присоединиться к каравану. Он должен следовать на юг, а это частично совпадает с нашим маршрутом.

– Но на него же хотят напасть!

– Не сразу. Им придется подготовиться.

– И как нам присоединиться, если караван придет завтра?

– Ты сейчас пойдешь в город.

– Одна?

– Найдешь постоялый двор. Вероятно, выйдешь к нему, как только лес закончится. Я провожу до конца тропинки, а дальше – сама. Рано утром отправишься на рынок и купишь необходимые вещи и провизию.

– На что?

– Возьми.

Эйден протянул кожаный мешочек.

– Полумесяцы и луны – это местные деньги. Полумесяцы – медные, луны – серебряные, есть еще золотые солнца, но не в этом мешке. Пары лун хватает на обычный наряд, простой еды можно взять и на полумесяцы. Посмотришь на покупателей, сориентируешься.

– А нас возьмут в караван?

– Возьмут, если правильно попросим. Караван идет на юг, точнее в Ольхару. Проще представиться ольхарами, что мужчины, что женщины у них закрывают лица, некоторые даже не говорят на всемирном. К тому же последние столетия активно шло смешение культур, не все южане обладают смуглой кожей и черными глазами.

– А всемирный – это общепринятый язык? Мы же на нем говорим?

От обилия сведений начинала побаливать голова, хотя я прекрасно сознавала, почему самый опасный маг не желал приближаться к городу, пусть даже не очень большому. Но задумка была хороша. В караване не идут пешком, плюс лица закрыты и можно притвориться, что язык не понятен, и не сболтнуть лишнего.

– А на рынке можно найти одежду ольхар?

– Вдали от дома они реже носят традиционную одежду, главное отличие – широкие платки, которыми укрывают волосы и лица, и широкие штаны, а у женщин – верхние накидки до земли, рукава до запястья, на крайний случай длинное просторное платье. Найдешь что-то подобное, нам будет проще. А теперь идем. Завтра встретимся здесь же, примерно через час после восхода солнца. Ты должна успеть.

Он перехватил за руку и потянул за собой. Я последовала молча, переваривая информацию, когда лес внезапно закончился. Впереди показался просвет, и Эйден остановился.

– Теперь сама. Поспеши, пока окончательно не стемнело.

Уже? Мы даже не обсудили деталей. Например, как у них обычно комнату на ночлег снимают. Да, кстати, сколько комнаты стоят? Ах, это мне наверняка озвучат. Но если я вдруг не выйду к постоялому двору? Или это его огни светятся там впереди?

– Эйден, – отвела взгляд от дороги и оглянулась, однако мужчины рядом уже не было.

Маг прислонился к дереву и наблюдал, как девушка оглядывается. Не найдя его, она вновь устремила взгляд на дорогу. Мужчина следил. Много времени она терять не стала. Больше не оборачиваясь, пошла вперед.

Справится. С первой встречи было понятно, что не из робкого десятка.

Эйден устремился следом, скрываясь в сгустившейся тени. За распахнутыми воротами постоялого двора он замер, наблюдая, как Сэйна миновала проход и подошла к двери ночлежки. Решительно, без колебаний, словно каждый день здесь ходила, обогнула пару коренастых фигур с пропитыми рожами, и потянулась к ручке. Ладонь мага непроизвольно дернулась к кинжалу, когда один из мужиков схватил ее за локоть.

– Руку убрал! – она повела плечом.

– Красотка, а ты одна?..

Он не договорил. Охнул и согнулся, когда девушка саданула коленом в пах.

– Ты ж… – последовавшую нецензурную брань Сэйна дослушивать не стала. Распахнула дверь и быстро сбежала от пьянчуг.

Эйден опустил руку, вполуха слушая дальнейший разговор и наблюдая, в каком из окон загорится свет.

– Эй, Бран, в порядке?

– Вот потаскуха! Я ей комплимент отвесил.

– Да, бабы пошли! Дикие! Я на днях к одной подвалил, она оплеуху дала. Болит?

– Со всей силы саданула, стервь!

– Ты присядь сюда. А что, понравилась? Такие служки наглые обычно перед хозяевами ноги раздвигают, а за порогом из себя цацу строят. Хочешь, подкараулим красотку?

– Хозяин дальше пивной не пустит, а мы уже на выпивку все спустили. И комнаты в долг не дал, козел. Сказал на конюшне ночевать.

– Переночуем. А утром поглядим.

– Ну ее! Что там глядеть? Ни кожи, ни рожи. Еще и дикая, с головой не дружит. С такой уснешь, проснуться побоишься.

– Коса красивая. Люблю, когда у девки волос длинный. Такую косу крепко ухватишь и на руку намотаешь. Сейчас бабы пошли, что доска, еще и косы стригут. Поди разбери, девка или парень. Эй! Бран, глянь, что там у ворот?

– На бочку пивную похоже.

– Да ну!

– Говорю тебе. Хозяин бочку на улице оставил.

– Пустая небось, что он – дурак?

– Поглядим?

Мужики, пошатываясь, направились к воротам. Под частоколом тень укрыла обоих, когда склонились над бочкой.

– Что за блажь, Бран? Я ее вижу, а не ухватиться!

– Сат! Колдовство! Валим отсюда.

Но Сат уже свалился, прямо сквозь бочку, а Бран еще пытался сообразить, что к чему, когда тупой удар по голове отправил и его в отрезвляющий сон. Чтобы мозги прочистились, хмель вышел. Утром у обоих башка болеть будет так, что не до красоток.

Эйден оттащил неподвижные тела за ворота и прислонил к забору. Сам вернулся и увидел, что под крышей загорелось окошко. Значит, устроилась. Он оглядел широкий пустой двор и приметил конюшню. Здесь отдыхать приятнее, чем в лесу. Если успеет покончить с делами, будет пара часов подремать.

Разбойники в лесном доме ожидали подельников, чтобы обсудить план действий, поэтому Эйден поторопился уйти. Но пока он прислушивался, точно разобрал, как звякнула заслонка в печи. Деньги на караван понадобятся, а воры всю ночь в прогнившем логове коротать не станут.

Он еще раз взглянул на мерно светящееся окошко и повернул к лесу.

Служанка оказалась бойкая, ловкая и мне понравилась. Я не удержалась, сунула ей полумесяц, а у девочки даже глаза расширились, когда спрятала его в ладошку. Еще бы. За ночлег и ужин в комнату я отдала одну луну.

Девчонка мигом убежала и вскоре вернулась с деревянной шкатулкой.

– Вот тебе.

– Что это? – я как раз расплетала косу, собираясь вытащить из нее репей и прочий мусор.

Она деловито откинула крышку.

– Расческа здесь, вот паста с щеткой, нитки с иглой. А тутошнее желе если на пятно нанести, оно высохнет и исчезнет. Мы эти коробки только важным персонам носим.

– Спасибо, – я улыбнулась. Платье и правда местами подралось, а кое-где оказались пятна. При свете светильника было заметно, до чего довели меня побеги и скитания в лесу. Только в первый черед хотелось поесть. Ужин соблазнял аппетитным запахом из-под крышки.

– А у меня еще минуточек пять есть, – сказала вдруг девчонка и забежала мне за спину. Я оглянуться не успела, как она ловко расплела мне волосы и принялась деловито расчесывать.

– Там мыться будешь, на полочке мыло найдешь. Но чтобы волос жестким не стал, бальзамчика капни сперва.

Она опять показала на коробку. Славная девчушка.

– Волос вишней отливает, когда расчесываешь, а ресницы черные. В предках кто из саркан потоптался?

– Что?

– Ну, предок из саркан был?

– Эм, у прабабушки были вишневые волосы.

– А глазищи небось зеленые и такие, в пол-лица?

Кивнула. Облик Аны до сих пор стоял перед мысленным взором, как и облик Эйдена. Того, другого, светлого кардинала с гипнотическим взглядом.

– Точно сарканка. Они красивые, но вот ростом не вышли. И магии у них совсем мало. Твоя прабабка на континенте родилась? Давно с островов перебрались?

Я пожала плечами. Этого дневник не поведал.

Девчонка закончила с волосами и вдруг схватилась за щетку и платье.

– Положи, я почищу.

– Да я быстро. Желе это сама делаю. Оно из очисток, но только порошочка волшебного сыпанешь, таким становится. Погляди, как очищает.

Она плоской стороной щетки зачерпнула из баночки желе, намазала на самое большое пятно на платье, и буквально за секунду оно высохло, а грязь исчезла.

– Ух ты!

Я и правда поразилась. Надо домой такого закупить, когда здесь с делами покончу. Думать об ином исходе не хотелось.

– А где покупаешь порошок?

– На рынке. Там много всяких штучек магических. Здесь караваны часто ходят, нам перепадает вещиц. Жаль, многие дорого стоят. Но выбор имеется: защитные, очищающие, украшающие…

– Защитные? От чего защищают?

Я на секунду отвлеклась от одуряюще пахнувшего блюда, к которому неудержимо влекло.

– От многого.

– А от запретной магии?

У девчонки глаза округлились.

– Никто ж не балуется запретной, но много чего найти можно, если поискать.

Снова ей улыбнулась.

– Спасибо. Ты беги, я сама справлюсь.

Девчонка сверкнула зубами в ответной улыбке и умчалась.

Еду подали вкусную и, главное, сытную. Глотала, кажется, почти не пережевывая. Сытость сказалась и на общем состоянии. Глаза начали закрываться, но я мужественно поборола сон, потому что и помыться хотелось. Кто знает, когда повезет в следующий раз.

Ванная оказалась круглой бочкой, над которой вместо вентиля имелся кран и рычаг. Походило на деревенскую колонку. Тянешь за рычаг и набираешь воду в ведро. Я как-то гостила у знакомой и видела такое. В фамильном особняке, конечно, повсюду были медные отполированные краны, а в кастелане – общая душевая.

По логике, если оба мира сообщались, то местные могли и позаимствовать наши технологии. Ну те, что не заменялись магией. Постоялый двор, судя по всему, небогатый, поэтому здесь и удобства минимальные. А в прошлом городе я толком ничего разглядеть не успела. Наверное, еще доведется.

Надавила на рычаг, вода вопреки ожиданиям потекла теплая.

Намывшись, я замочила в той же воде платье, а после додумалась кинуть в воду желе, чтобы не застирывать. Вода сразу забурлила, а я охнула и отшатнулась. Пены стало столько, что полилась на пол через край.

– Твою ж… ой! – кажется, начала повторять ругательства Эйдена. Сразу вспомнилось, как он отреагировал на медведя. Спас нас, хотя и применил запретный прием. Забрал силы, не предупредив. Понять можно, ведь не до того было, но неприятно.

Пена продолжала литься, и я додумалась вынуть внизу бочки пробку. Вода сразу отправилась в слив и постепенно ушла, а пена потихоньку начала исчезать.

Я достала платье. Пятен не было. Что ж, неплохой способ, если вовремя спустить воду. Отжав ткань, принялась смотреть, куда можно повесить. Приметила плоскую доску в углу. Перекинула через нее платье и от ткани тут же пошел пар.

Я снова схватилась за полусухую одежду и быстро сдернула.

Может, это утюг у них такой или обогреватель для ванной? Благо подпалин не обнаружилось, и от греха подальше отнесла платье в комнату, где повесила на стул. Белье постирала уже мылом, а потом снова оглядела обогреватель и, подержав возле него руку, ощутила тепло.

Вернулась в комнату, взяла стул и внесла в ванную. Развернула спинкой к обогревателю, добавила белье к платью и со спокойной совестью отправилась спать.

Девочка обещала поднять в шесть утра, но я опять забыла про дневник, который успела спрятать под подушку. В сон провалилась быстро.

– Подарок для самой красивой жены, – улыбнулся супруг, раскрывая ладонь. На ней оказалась миниатюрная золотая книжка-кулон. К ней крепилось колечко, а в него продевалась цепочка.

– Что это?

– При дворе модно вести дневники. Я купил это у мага. Когда захочешь использовать, проведи рукой над обложкой по часовой стрелке.

Супруг продемонстрировал, как это сделать, и книжка тут же увеличилась в размере, став величиной с руку.

– О, – я тут же попробовала провести ладонью в обратном направлении, и книжка уменьшилась, обратившись золотым кулоном.

– Вот сюда, – муж указал на центр обложки, – капни каплю своей крови. Дневник будет откликаться только хозяйке, остальные не смогут прочесть.

– Милый подарок! – я привстала на цыпочки и поцеловала супруга в щеку. Привычный жест. Обычно подобным способом выражала признательность, поскольку, несмотря на нашу свадьбу, воспринимала его больше как наставника. Если говорить честно, воспоминание о дне, когда отец призвал, чтобы объявить о грядущем замужестве, до сих пор приносило боль. Все мечты о любви и будущей сказке разрушились в один миг, когда узнала имя супруга.

Муж улыбнулся и поцеловал руку.

– Канцлер просил сегодня зайти.

– Конечно, иди. Я прогуляюсь по саду.

– Нет. Он пригласил нас вдвоем.

– Вдвоем со мной?

– Да.

– А почему?

– Полагаю, он нам скажет.

Кабинет канцлера оказался совсем скромным. Большой, но темный, со множеством мебели. Повсюду заставленные книгами шкафы, в центре диван и кресла, а рядом бюро, а еще полки, заваленные бумагами. Ощущение захламленности и беспорядка.

Мне поцеловали руку и одарили улыбкой. Только она мне не понравилась. Змеиная. Да и лицо у канцлера узкое, вытянутое. Его не назвать красивым или даже притягательным. В целом этот человек внушал неприязнь, которой я постаралась не выдать.

– Извините, что оторвали вас от дел, – расшаркался супруг, словно это вовсе не канцлер нас вызвал.

– О, дел всегда слишком много, но это не повод, – мужчина перевел взгляд на меня и снова неприятно улыбнулся, – упускать шанс встретиться с вашей очаровательной женой. О ее красоте говорит весь двор.

– Что вы, – я приняла смущенный вид, – слухи преувеличены.

– Скромность так красит женщину! – канцлер поводил подушечками пальцев по столу, пристально изучая мое лицо. Сделалось совсем неприятно, будто это он меня погладил.

– Что же, Монтеррей Мэнэр, – продолжил мужчина, – в одном вы правы, не станем отнимать время у других важных дел и сразу перейдем к сути. Слышал, ваша жена бегло говорит на нескольких языках.

– На сарканском и ольхарском. Это языки ее предков, – ответил за меня супруг. – Всемирный ей родной, поскольку она родилась уже на континенте.

– Конечно, – канцлер прижал указательные пальцы к губам.

– Еще Арианна неплохо знает язык западных земель.

– Как интересно.

– Выучила забавы ради, – улыбнулся супруг, а я искоса взглянула на него, удивляясь, чему он так радуется?

– Ваша жена талантлива, это хорошо. Вы, наверное, слышали, что светлый кардинал ищет переводчика. Ему нужен беглый перевод с сарканского. Как считаете, мог бы я предложить ему вашу жену?

У меня сердце стукнуло о ребра. Сперва от упоминания кардинала, а затем сжалось от формулировки фразы.

Предложить? Отчего он не сказал рекомендовать? Ведь мы же не на рынке, где меня сперва рассмотрели, а после решили выставить покупателю. Мне всегда очень не нравилось, когда решения принимались вот так: ставили перед фактом, не спросив мнения. Даже приличия ради не обратились напрямую. Кроме пары дежурных фраз и комплимента, бо́льшим не удостоили. Словно нарочно подчеркнули распространенную в среде мужчин присказку о том, что мозг женщины слишком скуден для восприятия поистине важной информации. Но я никогда не считала себя дурой.

– О, это такая честь!

Лицо супруга осветилось воодушевлением и преисполнилось благоговения.

– Тогда решено? Завтра попросим вашу очаровательную жену явиться на встречу с кардиналом, он будет проводить отбор среди кандидатов лично. Подойдите к девяти утра.

– Конечно, конечно. Арианна не опоздает!