Глава 22

Эйден нагнал за фонтаном и пошел рядом. Я была довольна собой. Раздобыла монет, теперь мы могли поесть и с комфортом поспать.

– На что бы ты потратил выигрыш? – искоса взглянула на мага.

– Умей я танцевать? – слегка наклонил голову.

– И звенеть браслетами.

– На лошадь.

Лошадь? Мне мигом представилось, как еду верхом, а не топаю по пыльной дороге, и захотелось найти скакуна прямо сейчас. Даже несмотря на то, что уроки верховой езды не числились среди любимых. Вероятно, потому что на них вечно загонял кто-то из родни, со словами: «Ты из аристократического рода! Не позорь его!»

– Сколько может стоить лошадь?

– Зависит от выбора. Выносливая, чтобы потянула двоих, и быстрая, на случай погони, обойдется дорого.

– Погони?

– Нам следует быстрее пополнить запасы и уйти.

– То есть не будет нормального ночлега? – я оказалась жутко разочарована. – Вновь спать в заброшенном месте, забытом даже стихиями?

– Желаешь кровать в каземате?

– Если к ней прилагается матрас! Уж точно не хуже, чем на каменной лавке! – Маг бросил на меня взгляд, но дурацкие пластины скрывали его глаза.

– Здесь не останемся. Ты привлекла внимание.

Споткнулась. Ненамеренно, просто оттого, что перестала следить за дорогой. Сложно проявлять железную волю, когда дико хочется выть. Он поймал за локоть, а я обрела равновесие и резко выдернула руку из захвата.

– Я танцевала, потому что хотела выручить денег! И если не веришь, а только и думаешь, будто стремлюсь быть на виду, то отправляйся дальше сам, а меня брось здесь!

И сунула ему в руки платок.

– Меня тронула твоя речь, – абсолютно равнодушным тоном заявил кардинал, – не смею более ни в чем подозревать.

Ох, где бы добыть клюку, как у бабушки Эги!

– Значит, остаемся? – спросила язвительно.

– Ты уже осталась, хотя в храме предлагал тебе сбежать. Теперь поздно сворачивать на полдороге.

– Это половина пути?!

– Это образное выражение, – маг и бровью не повел. – За воротами чуть дальше должны стоять дома тех, кто не желает платить городские налоги, однако взамен не получает городских благ и защиты. Отыщем подходящий дом, предложим денег за ночлег и потребуем у хозяев перину.

– Есть я тоже хочу!

– Уже ищу, где могут продавать лепешки.

Мне сразу вспомнились шутки дарителей.

– Почему лепешки? И для чего ожерелья? Зрители кричали: «Выбирай».

– Лепешки – самая дешевая пища. Ожерелье – признание.

– Лучшей танцовщицы?

– Женщины.

– Поясни?

– На юге принят обычай, если мужчина очарован женщиной и признает ее лучшей среди остальных, то может вручить в дар ожерелье.

– Это ведь цепочка с деньгами, по сути, кошелек?

– Для проявления симпатии из «кошелька» не принято вытаскивать монеты, только срывать целиком. Когда женщина поднимает, выражает согласие на встречу. Принять, а после не явиться, равносильно серьезному оскорблению.

– Значит, согласие на свидание? Теперь понятно. А ты пригласишь на лепешки? – я поиграла монетами на шее. – Какие они на юге?

– Сладкие.

– Отведаю с удовольствием!

– На рынке и купим.

– Просто купим и съедим по дороге?

Промолчал, ведь и так все понятно. Да и без надобности эти свидания, когда кругом сплошная романтика: хижины, солончаки да горы.

– Жаль. Правда жаль, что не выбрала другое ожерелье, – а еще чуть не ляпнула и «ликвиадо», хотя Эйден мог прочитать по лицу. – Имела шанс вкусно поужинать и в приятной компании.

– Не только поужинать, – произнес мужчина, огибая препятствие в виде двух южан необъятных размеров. Я разминулась с ними с другой стороны, а когда вновь встретились с магом, он продолжил, – если в конце танца за спиной очаровательной уличной танцовщицы не обнаружена охрана, отец, брат или жених, то ужину ничего не стоит перерасти в прогулку с продолжением.

– Приятная компания, да еще продолжение! – я мечтательно обмахнулась рукой. – Но твой тон намекает, будто подобное порицается? А если так, значит, вчера мы вели себя очень плохо!

Мужчина не повернул головы. Интересно, если в него стрелять, пули будут отскакивать?

– А когда это случается в храме, куда принято идти каяться?

– В храм.

Железобетонный! Чтоб его!

– А в нашем мире следует обращаться к стихиям, исповедуясь наместникам четырех основ мироздания. Кто у вас отпускает грехи?

– Любой, кто возведен в сан.

– А кардинал может?

Мне плохо удавалось с ним шутить, я даже рассмеяться не успела. Маг перехватил за талию и развернул лицом к себе.

– Хоть сейчас, – сказал он, проводя большим пальцем по рту и стирая с него яркую помаду, нанесенную Урхель.

Вероятно, со стороны жест выглядел резким, почти грубым, притом что часть краски смазалась еще и на кожу, однако его воздействие оказалось непередаваемо. Дрожь прошла по телу, губы приоткрылись, глаза расширились, я молча уставилась на Эйдена, а он так опасно наклонился, словно и правда намеревался стереть остаток карминового следа своим поцелуем. И ладонь опустилась на поясницу, вызывая те самые воспоминания до мурашек по коже, но это оказалось не объятие. Мужчина резко отступил, крепко прижав к себе, для того чтобы пропустить свору оголтелых собак, мчавшихся от стражи. Сами стражники бодро проскакали следом, а я повернула голову, провожая их взглядом, и губы Эйдена вдруг скользнули по виску, а пальцы прошлись по волосам. Он сказал тихо, склонившись к самому уху, зато отчетливо:

– Опасно оставлять следы, Сэйна.

Дыхание теплое и голос почти ласковый, но холодок пробрался по горлу, потому что темный кардинал хорошо умел убеждать. Одним только тоном да стремительным жестом, которым отбросил в лужу вынутый из волос сверкающий цветок. Тот приземлился точно по центру и исчез в грязи.

У меня не было опыта таскать чужие вещи. Абсолютно никакого. Однако стянуть, подпрыгнув, с протянутых над узкой улочкой веревок полотняный платок оказалось легко. До чего только не дойдешь, когда нужда заставит. Вся родня, включая тетушек, сейчас бы рыдала от умиления – я оправдала возложенные на меня надежды опозорить славный род.

Сдернув платок, помчалась вперед и юркнула за угол. И здесь же притаилась, а когда убедилась, что пусто, принялась быстро обматывать ткань вокруг груди, утягивая потуже, чтобы сделать максимально плоской. Едва закончила, как чуть не выдала себя воплем, поскольку Эйден всегда подкрадывался незаметно. Маг опустил на мою голову тараби.

– Теперь похожа на мальчишку? – уточнила, поправляя головной убор.

Он кивнул, а я перевела дух. Совсем не хотелось вновь вызывать его недовольство.

– Считаешь, на рынке внимания не обратят? Там много людей, толпы покупателей.

– На этом не обратят.

– Каком этом? – удивлению не было предела, поскольку наш путь лежал через неширокие улочки прямиком к главному рынку. Сама слышала, как Эйден уточнял направление.

– В подобном крупном городе точно есть место, где вещи стоят дешевле.

– Потому что можно торговаться?

– Потому что краденые.

Я словно в стену врезалась.

– Мы идем в злачный район? И потому я маскируюсь под малолетнего бродягу?

– Рынок недалеко от главного, разве что чуть в стороне. Прислуга и экономные горожане берут там продукты.

Мне пришлось промолчать. Возразить было нечем, кроме желания держаться подальше от подозрительных мест, а не стремиться к ним быстрым шагом.

Бутыльки, флаконы, баночки, а еще песочные часы, перевернутые заполненной чашей вверх. Все это стояло на неровном прилавке. Мне удалось устроиться неподалеку на перевернутой бочке у самой стены оживленной улочки, где скучились деревянные столы, а между ними сновали покупатели. Делала вид, будто устала и присела отдохнуть. Песчинки медленно падали, а я следила за ними. Когда наверху не останется ни одной, нужно будет уходить вдоль по улице и пробираться к городским воротам. Эйден велел. Сам перевернул часы, и сказал: «Когда время выйдет».

Мешок висел на спине, оттягивая вниз плечи, но я не рисковала его снять. Поставлю под ноги, а ловкий воришка пробежит мимо и подхватит, как сама недавно сорвала платок. Хоть ноша и тяжеловата, но ведь они здесь натренированы, что хочешь унесут. А внутри еда и самое необходимое. Сбережения потрачены, осталась пара полумесяцев в ладони. Дело за лошадью. Ее-то Эйден и пошел искать.

– Чего, малец, – подслеповато щурясь, улыбнулась щербатая старуха, сидевшая по ту сторону прилавка, – часики понравились или снадобья интересуют?

Очень понравились, а вы и не заметили, как их перевернули.

– Ага, – просипела странным басом, пытаясь скопировать мальчишечий голос. Пришлось срочно исправляться, – чего есть от горла?

– От горла, – она противно захихикала, – эти отвары не для мальцов.

– А чего тут такова? – продолжала прикидываться бревном, поскольку песок еще оставался в часах.

– Для мужской силы, – хитро поглядела старуха, – но тебе рановато.

Как по мне, так не только всегда рано, но еще и бесполезно.

– Вот здесь женские снадобья, – хорошо поставленным голосом торговки просвещала бабуля, отдаленно напомнившая бабушку Вашека.

– Для женской силы? – просипела я.

– Дурачье-е, – протянула торговка, – для зачатия, – показала зеленый бутылек, – чтобы семя сгубить, – синий флакон, – и от разных болезней. Когда подружка появится, заходи, продам тебе это, а ты ей подаришь, – стукнула длинным ногтем по синему боку.

Стихии!

Я вдохнула поглубже, опуская глаза, точно вправду смутилась мыслям о подружке, а сама в который раз безуспешно прибегла к дыхательным упражнениям.

Что, если магия храма даровала Эйдену в тот момент не только пресловутую мужскую силу? А вдруг семя перестало быть пустым? Или это уже за гранью и противоречит магическим законам? Ну как устаревший двигатель в ретролексире на новый заменить. Новенький работать будет, а идентичными свойствами обладать – нет. Потому что прежний устарел, такие уже не выпускают. Вот и мужчина вырос, больше не тот мальчик, в котором вытравили способность продолжить собственный род. Так стоит ли переживать из-за вероятности?

Миранда всегда поражалась, наблюдая, как вожусь с ее крохой, и говоря, что у меня талант ладить с детьми. Но просто я их любила. Любых возрастов, от маленьких до больших. Мне было интересно придумывать веселые игры, а дети взамен дарили чистую радость. Вероятно, и правда удивительно находить подход почти к каждому, но я искренне любила детей… чужих детей.

– Возьму одно снадобье, – пробасила, бросая на прилавок монетку и глядя, как у старухи глаза на лоб лезут, – мамке пригодится.

Эйден миновал несколько темных закоулков и тупиков, возле которых караулили местные красотки, пытаясь уболтать любителей женского тела заглянуть на огонек. Впрочем, их дружки, прячущиеся в темноте, Эйдена не интересовали. Он равнодушно проходил дальше, только раз свернув с дороги к низкому окошку неприметного домика. Надолго возле него не задержался, а продолжил путь, пока не набрел на уютный дворик и вошел в него, миновав низкую арку. Уют милому месту придавала теплая компания, сидевшая за столом и игравшая в кости.

Азарт – одна из людских слабостей. Участники развлекались, зрители наблюдали. Вполне мирное занятие. Даже кости были настоящие: без смещенного центра тяжести, без магнитов внутри и магической способности менять выпавшую сверху цифру. Одинаково плоские грани, равной площади и гладкости, ребра и вершины правильной формы. И точки все присутствовали, единого размера и от одной до шести. К чему облегчать шулерам тренировку? Из желающих присоединиться мало кто мог подметить, что бросок у игроков поставлен по-разному. Кто-то столь ловко придавал кубикам вращение, что оно мешало кости перевернуться после приземления, и на вершине оставалась все та же цифра. Некоторые отлично скатывали кубики в нужную плоскость, чтобы максимально увеличить шансы для выпадения двух боковых граней. А один виртуоз ухитрялся придержать кубик мизинцем, прежде чем заставить скользить в заданном положении.

Кардинал подошел к столу и остановился. Будущих эскорино учили искоренять в себе слабости. Замечать, когда ведут нечестную игру, чтобы предупредить обман. Мало ли какого развлечения захотел бы владыка. Эйден знал о способах, а теперь еще и наблюдал за искусной игрой. Он не первый заглянул в мирный, не представлявший угрозы дворик, все места за столом оказались заняты.

– Чего хотел? – возник рядом юркий малый.

– Ищу неплохого коня.

– О, как, – прищелкнул языком собеседник и мигом исчез. Он материализовался тут же неподалеку, возле одного из сидевших игроков и склонился, зашептав тому на ухо. Быстрый взгляд на мага, легкий кивок на кардинала и в сторону арки – выясни, что за парень, как явился сюда и не прячется ли чуть подальше его дружок-стражник, – были ему ответом.

Эйден продолжал наблюдать за игрой и разорением какого-то бедняги. Малый же вернулся столь быстро, как и растворился за аркой. Доложил, что маг забрел на рынок. Ходил, покупал, робко интересовался лошадьми, а после пришел сюда. На главной улице ожидал только мальчишка с вещами. Уточнение про мальчишку вызвало на лице игрока некую гримасу, но не слыша интонации, с которой тот прошептал это слово, было сложнее сделать вывод. Внезапно за столом освободилось место. Юркий малый почти ласково обхватил проигравшего за плечо и ловко без лишнего шума проводил за арку. Кардиналу показали на стул.

– Какую лошадь ищешь? – обыденным тоном поинтересовался игрок.

– Гарской породы.

Собеседник кивнул и выкинул кости. Еще пара монет перекочевала из центра к его локтю.

– Хорошая порода. Играешь?

– Не пробовал никогда.

– Попробуй интереса ради. Для начала просто брось.

Он протянул кубики.

Эйден кинул их в центр, выпала тройка. Неумелый бросок. Полнейшее отсутствие даже малейшего навыка в игре.

– Так сколько ты готов отдать за хорошую лошадку? – снова заговорил игрок.

Ответить помешал вернувшийся малый. Он тихо зашептал об ушедшем проигравшемся бедняге: «Если сам отработать не может, то у него сестра…» Игрок прервал его взмахом ладони, а Эйден наконец уловил суть гримасы, прежде показавшейся странной. Интерес.

– Мне не жалко и трех лун, – заявил кардинал, приняв гордый вид.

– Трех лун? – уголки губ собеседника насмешливо изогнулись. – Кто же за отличную лошадку всего три луны дает?

Кости опять простучали по поверхности, а беседа потекла дальше, пока не пришла к итоговой сумме, которой ей и предполагалось закончиться. Эйден с огромным трудом согласился столько оплатить. Ведь это грабеж среди бела дня!

Юркий малый возник снова.

«Имперцы на главном рынке, пока осматриваются», – неслышный шепот напряг не только кардинала, но и самого игрока. «Уведешь», – одними губами произнес мужчина, а малый кивнул и снова исчез.

– Извини, тайл, не продаются больше лошадки. Вот человечек сообщил, что всех скупили. Прям табуном уведут. Половину суммы вперед проплатили.

– Но очень нужна лошадь, – маг из прижимистого скряги тотчас превратился в огорошенного новостью путника, – до зарезу нужна!

Он хлопнул себя по груди, заставив прозвенеть монеты на цепочке.

– Времена неспокойные нынче, – протянул игрок, послушав мелодичный звон. – А пешком всегда надежнее дошагать. «Где лошадь не проскачет, тайл пройдет», – так говорят? – он усмехнулся.

– Не продашь? – отчаянный взгляд мага метнулся к равнодушному лицу. – Ради нее в такую даль ехал!

– Извини, парень, – игрок хлопнул по плечу и снова послушал звон монет.

– А если, – тайл в отчаянии ударил ладонями по столу, – если выиграть?!

«Эх, удалец! – говорил ему взгляд игрока. – Не слишком тебя любит удача».

Эйдену пришлось подвинуть к мужчине последнюю кучку монет, снятых с цепочки, да и ее саму. В кармане осталось лишь два медяка.

– Проиграл, парень, – хлопнул по плечу игрок и убедился, что звенеть там больше нечему.

– Отыграюсь! – глаза мага лихорадочно сверкнули.

– Есть что еще поставить? – заинтересовался игрок.

– Ставлю клинок!

Он положил дрожащей ладонью на стол чудо тайловского мастерства. Отличный подарок, и знающие люди могли оценить его по достоинству. Соперник довольно прищурился.

– Идет, парень. Бросай.

Кости стукнули, перевернулись несколько раз и выдали пятерку. Противник блекло улыбнулся, собрал кубики в горсть, встряхнул и бросил.

Шестерка.

Какой паршивый расклад, буквально на одну точку!

– Забираю, парень, – игрок положил оружие на ладонь, покачал, полюбовался.

Маг промокнул лоб краем тараби, потер глаза под пластинами.

– Переживаешь? Не хочешь клинок отыграть? Больно хорош! Не зря ведь говорят, в третий раз повезет.

– Мне нечего поставить, – Эйден тяжело сглотнул.

– А мальчишка, – игрок поднял голову, – кто тебе?

– Пасынок? – удивился тайл. – Мать его уже того, вот на моей шее и сидит.

– Услужливый мальчик? – противник улыбнулся, взгляд сделался таким, что у темнейшего костяшки пальцев заныли. – Сможет долг отработать, коли его поставишь?

– Пасынка взамен кинжала?

– И десять лун в придачу.

– Мне лошадь нужна, – почти жалобно проговорил тайл.

– Умеешь ты делать ставки, парень! – игрок хлопнул его по спине: – Настоящая гарская лошадка вместо монет, неплохо, а? За толкового работника ничего не жаль.

Кардинал опустил голову, но перед его носом тут же возник красивый клинок. Мужчина схватился пальцами за край стола и крепко сжал. Он еще колебался.

– Ну что, тайл? Коли не годится, уступай место другим.

– Идет, – шепнул маг совсем тихо.

Игрок потер ладони, его пальцы даже подрагивали от предвкушения, так понравилась ставка.

– Мой черед.

Он выкинул кубики. Один из них крутанулся лишний раз и перевернулся набок.

Одиннадцать.

– Бросай, тайл, – игрок расслабленно откинулся на стуле.

Эйден сжал кости в кулаке. Эскорино учили замечать, но не потакать слабостям. Кубики стукнули в пальцах, верхний прижал нижний. Маг раскрыл ладонь и выбросил кости.