Глава 36

– Привет, – выдохнула я. – Как дела?

Миранда медленно опустилась на стул, с которого только что подскочила.

– Чай есть? Успокаивающий?

– Только что заварила, – пробормотала Мира.

Я добралась к столу и уселась. Подруга молча поставила передо мной вторую чашку и наполнила ее до краев.

– Только не пугайся, – проговорила, – это просто часть балдахина.

– Ага, все объясняет.

Я пригубила ароматный отвар.

– Эйдену не нравится черный цвет.

– А тебе нравится, раз явилась замотанная в балдахин?

– Тоже не очень. Случайно зацепилась вот и замоталась.

– Логично, – протянула Мира. – Только со стороны выглядит немного странно. Вчера ты ушла с темнейшим, а здесь началась всеобщая истерия, кое-как успокоились к рассвету. Сегодня еще Наби явился подписать контракт. Теперь же лучшая подруга выпала из портала в таком виде, что я решила, будто кардинал тебя пытал, а ты едва убежала.

– Миранда, – погладила ее по руке и улыбнулась.

– Значит, не пытал?

Помотала головой.

– И на том спасибо. А там что такое?

Оглянулась. Мира указывала на деревянную коробку, на которую я наступила, когда спасалась бегством, и случайно перенесла с собой.

– Завтра возложение венца. Эйдена признают владыкой официально.

– А разве венец не признал?

– Просто дань традиции. А в коробке мой подарок к церемонии. Пока сама не знаю, что внутри.

– Подарок? Если дарит подарки, значит, точно не мучил тебя? Не сделал плохо?

– Напротив. Сделал исключительно приятно.

– Мне тогда можно спросить, почему ты здесь и в таком виде?

– Спроси, – я опустила голову и постучала по кружке.

– Ну так?

– Он сказал, моя музыка изменилась.

– Музыка?

– Ощущение от человека, вещей, магических заклинаний. В том мире все имеет цвет и звучание, и это удивительно, когда умеешь замечать и слышать. Очень многие не обращают внимания, поскольку с детства привыкли. Дошло до того, что игнорируют напрочь. Но не он, конечно же.

– А дальше, что было?

– Я сбежала.

– Из-за простого вопроса?

– Да, – снова пригубила чай, – Мира, ты замечала когда-нибудь, чтобы я путала цвета? Ну синий с зеленым, например. Случайно.

– Никогда. Ты отлично их различаешь, и у тебя хорошая память, а еще, помнится, всегда терпеть не могла непрожаренное мясо.

– Что, правда нельзя перепутать, если очень много цветных бутыльков со снадобьями?

Миранда покачала головой, а я вздохнула и задала совсем уж сложный вопрос.

– Сколько может прожить нерожденное крохотное существо, если сердце матери не бьется?

– Минут десять-пятнадцать, – тихо ответила она. – И гораздо дольше, если ее вовремя спасут.

– Значит, он успел вовремя?

– Значит, даже не колебался, прикидывая, что ценнее.

– Хорошо.

Я снова легонько постучала ногтем по кружке, наблюдая за расходящимися кругами.

– Любое решение имеет последствия. На тот момент я все еще оставалась для него той, кто предал даже на последнем отрезке пути. Хотела перенести источник, а ликвиадо и регент вломились в кабинет, ведь я оставляла им знаки по дороге.

– Ты же не оставляла.

– А вдруг? Из страха перед ним все-таки искала пути убежать?

– Тогда едва ли осознанно.

– Оправдываешь меня? Прощаешь за все? Как он простил.

– Глупышка ты, Сэй. Иногда люди просто делают выбор в пользу того, что важнее. Разве это не твой поступок? Зачем рискнула? Выпила какую-то гадость. Ты ведь не знала, чем кончится ваш путь, сумасшедшая. Даже не так, подозревала, будто кончится плохо. А еще никогда прежде не хотела детей.

– От других… Просто подумала, Мира, а что, если? Видишь, как эгоистично я поступила, хотела сохранить для себя его частичку.

– Так сильно любишь?

– Я чуть не сломала Эйденом столбик трона.

Подруга рассмеялась.

– Зачем сбежала?

– Ты не знаешь, как он умеет смотреть.

– Трусиха! Самая смелая трусиха из всех.

Миранда поднялась и подошла к деревянной коробке, взяв ту с пола.

– Знаешь, он действительно не знал, что это был за храм. А там повсюду на стенах письмена и рисунки. Я успела рассмотреть их, когда проснулась одна. Слова непросто разобрать, но схематически смысл передан точно. Единение мужского и женского начал. Сила природы, способная возвратить то, что было заложено. А еще пробудить самое сокровенное, вызвать из глубины души и сердца, где оно томилось долгое время. Точно безумие охватывает тебя, вырываясь на волю. И ты открываешься энергиям, впускаешь в себя. Но лишь при условии, что во время единения самоотдача обоюдна, рождается гармония. Она же несет с собой оздоровление.

– Звучит сложно. Древняя магия не бывает простой, поэтому и дар настолько ценен?

– Да.

Миранда поставила передо мной коробку.

– Взгляни хоть, что он хотел подарить.

Я перевела взгляд на красивую резьбу, погладила крышку. Сейчас прочие дары потеряли собственную ценность. Все, кроме одного, который Он помог сохранить. Молча щелкнула замочком и подняла крышку, а Мира заглянула внутрь, попутно укрыв мне плечи вязаным платком.

– Венец владыки? Тот, что он предлагал Мейру вчера.

– Да, – задумчиво коснулась гладкого ребра. Пока спала, Эйден положил венец в коробку.

Внезапно иллюзия развеялась, а внутри золотого обода проявился еще один. Копия первого, но по-женски изящный, чуть тоньше и меньше размером, идеально уместившийся в золотом круге его мужского варианта.

Я резко захлопнула крышку. Вдохнула несколько раз и опустила голову, прижавшись к шкатулке щекой, а подруга, кажется, начала всхлипывать.

– Сэй, не плачь, ну ты что?

– Разве я плачу?

– Примерь его.

– Нет.

– Как нет? Я думала, ты сделала выбор и тебе плевать на остальных.

– А на него не плевать. Знаешь, как церемония выглядит со стороны? Женщина в роскошных одеждах, непременно знатная и ужасно родовитая, становится на колени у ног владыки, а его поддерживают с обеих сторон эскорино, пока правитель возлагает венец на голову избранницы. Это очень торжественно и…

– Ты снова плачешь!

Миранда вытащила из-под моей головы коробку и попробовала открыть.

– Ого, мне не поддается.

– Мира, оставь.

– Он же не работает, как тот ошейник? Помнишь, когда тебя замуж хотели отдать?

– Вовсе нет. Это символ и защита. Венцы связывают правителя и избранницу, но не привязывают их друг к другу, а иначе владыке пришлось бы нелегко. Особенно когда брак заключался из выгодных соображений.

– Ну же, достань снова, дай рассмотреть.

Не в силах сопротивляться уговорам подруги, вновь открыла шкатулку и вынула гладкий блестящий обод.

– Красивый. Примерить-то можно? Только поглядеть.

– Нет! – я отказывалась, а у самой ладони точно приклеились к драгоценной поверхности.

– Ненадолго почувствуй себя его невестой, Сэй. Я же вижу, что хочешь. Ну нельзя настолько любить! Оставь чуть-чуть для себя.

– Я уже оставила.

Невзирая на собственный настрой и слова, аккуратно опустила венец на голову. Золотой обод лег идеально. Холодный сверкающий, он обхватил лоб достаточно плотно, чтобы было ощущение – не упадет. Однако не давил и не стискивал виски. А звучал этот дар словно красивая песня.

– Тебе идет, – прошептала Миранда. – Гораздо больше, чем любой законной принцессе.

Я снова покачала головой.

– В бездну любую логику, Сэй! Вы оба через многое прошли. Как ты однажды сказала, все ориентиры стираются, стоит лишь погрузиться в эту историю с головой. В ней нет абсолютно белых или абсолютно черных тонов.

Я обняла руками коробку.

– Завтра церемония, без венца она не состоится. Его нужно вернуть.

– А как? У Мейра же нет энергии в накопителе. Ты не захватила амулет?

– Не захватила, но перейти будет просто.

Эйден ждал, я знала, он ждал напряженно, когда опущу защиту. И стоило отпустить, как одного шага оказалось достаточно, чтобы очутиться в спальне, где темнейший сидел на краю кровати, обхватив голову руками. Ладони опустились вниз по его щекам, пальцы скрестились и сжались у подбородка.

Он поднял взгляд, посмотрел на коробку, что прижимала к груди, платок Миры, укрывший плечи, тянувшуюся по земле ткань балдахина и на мои волосы.

– Не надоело мучить меня?

– Извини, – я протянула коробку, – хочу вернуть.

– И снова уйдешь?

Пожала плечами.

– Останься.

– Надолго?

– На одну жизнь.

Я молчала. Понадобились немалые усилия, чтобы произнести:

– Законная принцесса лучше. Сам знаешь, сколько сложностей несет иной выбор. Мы оба жили во дворце, помним порядки.

– Я изменю их для тебя. Мне проще уничтожить венец, чем отдать другой.

– Эйден, это ведь плохой выбор. Я научилась лгать даже самой себе. Со мной одно мучение.

– Не с тобой, без тебя.

Кардинал умел одной фразой выбивать землю из-под ног. Его напору было сложно сопротивляться, тем более что я пыталась бороться с нами двумя.

– Ты когда-то полюбила придуманный образ. Что же произошло после, когда его не стало?

Как сложно было не отводить взгляда, когда он так смотрел. Даже солгать не выходило.

– Влюбилась снова, уже в человека, – судорожно втянула воздух, – а ты? Ты когда-то полюбил впервые, а что потом?

– Не сумел разлюбить.

Признание. Второе в его жизни. А за первое светлейший получил капсулу с дурманом.

Он поднялся и взял из моих дрогнувших рук коробку. Достал венец владыки и опустил на свои волосы. Моей растерянности хватило на несколько секунд, ровно настолько, чтобы вспомнить, свой я позабыла снять. И мигом стал понятен смысл ритуала, когда избранница опускалась на пол у ног владыки, а его самого держали под руки, не давая рухнуть у всех на глазах. Магия нас обоих бросила на колени и потянула друг к другу, обвязывая невидимыми путами. Я задохнулась, прижавшись к груди Эйдена, чувствуя, как жар и покалывание древней мощной силы охватывают тело, а потом все резко пропало. Не больше нескольких минут от момента, когда он решительно и быстро надел венец. Мы вдохнули синхронно и оба повалились на пол. Как много сил ушло на борьбу.

– Я ведь два раза сбегала от женихов, – повернула к нему голову, поудобнее устраиваясь на спине. – А на третий так глупо попалась.

Эйден коснулся моей щеки.

– Ты всегда была тем, что я желал.

Посреди его ладони виднелся шрам. На память от источника? Теперь мне стал понятен смысл, и я прижалась к отметине губами, зажмурившись, чтобы смахнуть с ресниц набежавшие слезы.

– Одержимый маньяк, только на сумасшедшей ты и мог жениться.

Он откинул голову и засмеялся, так легко и весело, как прежде ни разу не слышала. Заразительно. Сама не смогла удержаться и вторила ему, пока не начала задыхаться.

– Значит, на одну жизнь? – едва перевела дыхание. – Так ненадолго я могу задержаться.