Глава 21

1780 год

– Смотрите, какой живописный уголок. Тут и только тут! – воскликнул Анатоль Митрич. – Буду писать вас тут, милая моя Елена Павловна.

– Как вам место, Дмитрий Иванович? – обратилась к молодому графу Елена.

Сделала она это не столько из интереса к его мнению, сколько из вежливости, ибо все время прогулки по парку он был молчалив и будто бы недоволен.

– Приятственное место, – сказал Дмитрий, охватывая цепким взором окружающий их пейзаж. – Только что это за строение, там, за деревьями?

– Ой, так это же наш семейный склеп! – ахнула Елена и приложила ладошку к губам – так ей стало смешно, когда она увидела вытянувшееся от неожиданности лицо Дмитрия и испуганное – Анатоль Митрича.

– Что же, Хворостиных не хоронят при церкви? – скривился Дмитрий.

– Отчего же? – с вызовом ответила Елена. – Склеп этот стоит на самой оконечности кладбища, которое тянется сразу за поворотом до самой церкви.

– Кладбище находится в непосредственной близости от имения? – побледнел Дмитрий.

– Почему же в близости? – не сдержала раздражения Елена. – Мы сюда шли добрых полчаса. Вы разве не заметили?

Дмитрий обернулся и понял, что они действительно ушли на значительное расстояние. За густыми кустарниками и яблонями, коих здесь было множество, самой усадьбы и не разглядеть!

– Нет, – помотал головой Анатоль Митрич. – Как бы ни было здесь красиво, а писать ваш портрет на фоне склепа я решительно отказываюсь.

– И на том спасибо, – засмеялась Елена. – Пойдемте лучше вот этой тропинкой в парковую часть. Я, кажется, знаю, где будет недурственное местечко.

Елена вывела обоих мужчин и бегущую чуть впереди Наташеньку к парковому ансамблю, где имелись мраморные статуи, ажурный мостик над ручьем, беседка и даже фонтан.

– Пойдем в беседку? – догадалась Наташа.

– Да, ангелок, туда, – улыбнулась ей Елена.

Несмотря на значительную разницу в возрасте сестры были дружны. Елена очень уж любила возиться с Наташенькой, заплетать ленты в светлые, как и у нее, волосы, наряжать ее и играть в прятки. Впрочем, и Павлушеньку она обожала, и часто в доме начиналась такая кутерьма, что Анна Кирилловна не выдерживала гама и начинала браниться. Виноватой в затеях, конечно же, была Елена. Да и вообще во всех невзгодах, что время от времени обрушивались на Хворостино и ее обитателей, мачеха винила именно Елену.

– Сюда! Сюда! – крикнула Наташа, которая уже убежала далеко.

Беседка была каменной, ажурной да воздушной. По колоннам к круглому куполу тянулись розы-вьюнки, которые в этот период года цвели буйным цветом.

– Неземная красота! Божественно! – тут же восхитился видом Анатоль Митрич. – Превосходно! Вы, Елена Павловна, будете словно роза среди роз.

– Как приторно, – поморщился Дмитрий.

– Приторно? – тут же отозвалась Елена. – А вы что же, предпочитаете что-нибудь покислее да поневзрачнее?

Он смерил Елену уничижительным взглядом.

– Вовсе нет. Я лишь предпочитаю вещи более приземленные.

– Какие же?

Молодой человек не ответил и сделал вид, что любуется каким-то растением. Правда, взгляд он устремил на полузасохший куст бузины.

– Хм… – Елена пожала плечами и обратилась к художнику: – Ну что, Анатоль Митрич, решено?

– Решено, княгинюшка Елена Павловна. Решено! Завтра же приступим-с.

– Будете писать утром? – спросил Дмитрий. – Поутру наверняка будет не так жарко и не слишком солнечно. – Молодой человек вынул из кармана платок и начал им обмахиваться.

«Какой неженка», – подумала Елена. «Экий напыщенный гусь», – вторили ее мыслям мысли Анатоля Митрича.

Он замялся и заискивающе глянул на Елену. Она улыбнулась – знала, что он любил на ночь глядя пропустить рюмку-другу аперитива, а потом спать до обеда. Помнится, Анна Кирилловна жаловалась на его пьянство и беспробудный сон.

– Я бы хотела, чтобы Анатоль Митрич писал меня вечерами. Закатное солнце – самое красивое.

– Так и есть-с, княгиншка, так и есть-с. Значит, решено. Вечером приступим-с. Завтра же приступим-с!

Он, вооружившись карандашом и листом бумаги, которые прихватил с собой, стал обходить беседку с разных сторон, что-то присматривать и прикидывать.

Наташенька бегала поблизости, пытаясь поймать бабочку, что кружила над цветочными клумбами.

– Значит, вы всю жизнь прожили в Хворостино? – нарушил тишину Дмитрий, обратившись к Елене.

– Так и есть, – кивнула она. – Пару раз бывала в Смоленске, но лишь в гостях.

– И что же, не скучно вам в деревне?

– Нет, мне здесь все нравится. А вы предпочитаете город?

– Да, – кивнул Дмитрий. – Хоть мы и проводим лето в деревне, но я там бываю лишь наездами. Городское общество мне больше по нраву.

– Ясно, – безразлично отозвалась Елена. – Пойдемте в дом? – позвала она Анатоля Митрича.

– Вы ступайте, а я здесь еще присмотрюсь, – отозвался тот.

– Наташенька, пойдем! – крикнула сестре Елена.

Дмитрий пошел с ней рядом. Елена время от времени косилась на его профиль и чем больше смотрела, тем больше отторжения в ней вызывал молодой человек.

– И чем же вы занимаетесь целыми днями? – поинтересовался он, снова нарушив затянувшееся молчание.

– Гуляю, езжу верхом.

– Музицируете?

– Нет, играть я не люблю и делаю это посредственно, хоть папенька и купил мне давным-давно пианино.

– Вам бы больше практиковаться, – заметил Дмитрий.

– А я не хочу. Предпочитаю чтение.

– Вы умеете читать? – Эта фраза выскочила так быстро и звучала так удивленно, что Дмитрий и сам смутился.

– А вы думали, если я живу в деревне, но не обучена грамоте? – рассмеялась Елена. – У меня были хорошие учителя. Я и сложение знаю, и географию изучала, и даже французский с латынью.

– Зачем же с латынью?

– Было интересно, – пожала плечами Елена.

– И что же вы любите читать? Закон Божий?

– В Хворостино большая библиотека. Еще мой дед собирал, и папенька вот теперь тоже.

– Как интересно, – пробормотал Дмитрий и посмотрел на Елену уже не так презрительно, как делал это еще полчаса назад.

Она же, наоборот, все больше понимала: что бы там ни задумал ее отец, им с Дмитрием Щетининым не по пути. Слишком разные они были…