Глава 20

Полина

Время летело — и словно не двигалось вовсе. Я по-прежнему не знала, с чего начать. У Виктора Вейрана были конфликты с сильнейшими людьми Гарандии, а меня, увы, никто не брал в расчет. Что может девчонка вроде меня? Я не могу войти в чужой дом, начать расспрашивать. Я даже на улицу старалась не выходить без надобности. Матушка наблюдала за мной — и мрачнела все больше. Я же будто затаилась и чего-то ждала. Казалось, судьба вот-вот даст ответы на мои вопросы, а судьба молчала…

Так пролетело две или три недели — дни скомкались для меня в единый водоворот, а я так и не стала ближе к предыдущему магистру тьмы или делу судьи Гарднера. Более того, о последнем я вообще знала крайне мало, а визит в городской архив сразу вызовет море вопросов. Тем не менее, я собиралась туда наведаться, только искала благовидный предлог.

Я как раз рылась в домашней библиотеке, стараясь хотя бы там найти что-то интересное, когда с первого этажа послышался голос матушки:

— Полли! Полина!

Что еще стряслось? Уверена, её интерес не к добру. Спустилась с лестницы, которую придвинула, чтобы достать старинный фолиант с верхней полки, и пошла на зов. С матушкой мы столкнулись у лестницы. Она как раз поднималась, чтобы найти меня, а я шла ей навстречу.

— Ах, вот ты где! — Матушка казалась очень оживленной. — Полина, вечером приедут модистки. Нас пригласили на бал.

Бал? Она в своем уме? Я замерла на месте, не зная, как высказать все, что кипело в душе, и при этом не оскорбить мать.

— Я не пойду.

Единственный ответ, который сумела найти.

— Пойдешь, еще и как пойдешь! — Кристина Лерьер тут же скрестила руки на груди.

— Нет, мама. Какой может быть бал, если Анри…

— Что — Анри? Нет никакого Анри, Полли! Забудь это имя! Вейраны под запретом, их близкие родственники и вовсе носа в столицу не кажут. А бал — это способ показать, что у нас все в порядке, познакомиться с новыми людьми.

Едкая фраза уже крутилась у меня на языке, когда матушка добавила:

— Бал будет в магистрате. Оба магистра будут там, соберется только высший свет, поэтому то, что нам прислали приглашение — уже чудо. И потом, надо доказать нашу благонадежность. Модистки придут вечером. Точка!

— Хорошо, так и быть, — ответила я тихо и скрылась, пока могла держать себя в руках. Бал? Какой бал? Я не знаю, как там Анри. Схожу с ума! Но там будут магистры… Двое, потому что к светлому алтарю пока еще никого не допускали. И если Пьера я боялась, то с магистром тьмы надо бы познакомиться. Что там матушка сказала? Доказать свою благонадежность? Почему бы и нет? Он ведь должен знать, что за конфликт был у его предшественника с Вейранами. Но, конечно, об этом нельзя спрашивать в лоб. Тем не менее, хороший повод для встречи.

Я вернулась в библиотеку. Увы, свои книги отец хранил не здесь, уж не знаю, почему. Тут лежали только сочинения о любви и некоторые талмуды по светлой магии. А мне бы больше разобраться, что же собой представляет пустота. Иногда даже мелькала мысль попросить Пьера открыть для меня врата, но я гнала её прочь. Нельзя. Сначала надо выяснить правду.

Впрочем, одна из книг привлекла мое внимание. Это тоже было историческое сочинение, кстати, написанное моим дальним предком, если быть точной, пра-пра-прадедом. Тогда еще не было трех магистров, а Гарандией правил король. И королевский род контролировал вместе тьму, свет и пустоту. Именно поэтому ему удавалось удерживать власть. А затем, когда в стране воцарилась тирания, первые магистры разделили магию королевского рода с помощью трех артефактов. Я так подозреваю, эти самые артефакты теперь и выбирали новых магистров. Один находился в светлом алтаре, другой — в темном посохе, и третий позволял открывать ворота в пустоту.

Здесь же находилось любопытное замечание, что у короля с пустотой был договор. Это что же получается, пустота — живое существо? Или некая сила? Мне всегда казалось, что это — другой мир. Получается, что нет? Интересно, а сейчас кто-то может обрести власть над всеми тремя артефактами? Видимо, маги постарались, чтобы такого не произошло.

Больше ничего интересного найти не удалось. Я со вздохом отложила книги, потому что пришли модистки. Они щебетали громко и неустанно, а мне казалось, что земля уходит из-под ног. Становилось все более тошно. Кажется, девушки это заметили, поэтому поспешно сняли мерки, я ткнула пальцем в первые попавшиеся фасоны, и они исчезли с глаз долой.

Еще одна бессонная ночь, еще один мучительный день. Примерка, книги, примерка. Я чувствовала себя куклой, которая движется, говорит, дышит, а остается пустой. А если мать права, и Анри действительно больше нет? Я гнала эту мысль, а она возвращалась снова и снова. Мне надо было увидеть Пьера. Надо было задать всего лишь один вопрос.

Наконец, день бала настал. Мне спалось хуже обычного, а в груди возрастало ощущение, будто нахожусь на пороге чего-то важного. Поэтому я ждала вечера с болезненным нетерпением. Матушка же приняла это за благоразумие.

— Вот так бы сразу, — говорила она, пока служанки укладывали мои волосы. — Познакомишься с молодыми людьми, покажешь, какая ты у меня красавица. И не будь букой! Улыбайся, а то на тебя смотреть страшно.

— Хорошо, — отвечала я, почти её не слушая.

— И еще, Полли, ради всех богов, не упоминай, что была обручена с Вейраном. Конечно, всем и так это известно, но чем меньше ты будешь привлекать к этому постороннее внимание, тем лучше.

— Как скажешь.

— Полина! Ты меня вообще слушаешь?

— Слушаю, матушка, — чуть обернулась я. — Улыбаться, не болтать. Все понятно.

Прическа как раз была закончена, я поднялась с кресла и прошлась по комнате. Зеркало отразило тонкую, болезненно худощавую девушку в ярко-зеленом пышном платье, расшитом золотыми нитями. Девушка казалась мне чужой. И это платье, и украшения с изумрудами, и прическа. Кто она — и кто я?

— Поторопись же! — негодовала матушка. — Идем.

Мы спустились на первый этаж. Мысленно я пыталась представить, как привлечь внимание магистра тьмы. Что я о нем знала? Имя? Фернан Кернер. Знала возраст — самому молодому магистру было чуть больше двадцати семи. Самому молодому? Сколько же тогда лет Пьеру? Ведь выглядел он младше. Или же просто никто не знает возраст Пьера? Странно…

— Смотри под ноги! — недовольный окрик матушки, а я едва не споткнулась о порог. Надо собраться, сосредоточиться. Экипаж полетел по улицам столицы, а я комкала в руках веер. Он трещал и не сдавался.

— Ты поломаешь веер, Полли, — шикнула на меня мать.

И что с того? Я оставила веер в покое и принялась дергать оборки на платье. Это успокаивало. Матушка только воздела очи к крыше экипажа и отвернулась, чтобы не видеть безобразия. Она сама выглядела безупречно в ярко-синем платье, украшенном белой с серебром органзой и вышивкой. Наконец, экипаж остановился. Здание магистрата располагалось в самом центре столицы. Здесь три магистра обычно встречались за столом переговоров и решали особо важные вопросы из жизни Гарандии. А сегодня вокруг кипел праздник. Съезжались экипажи, шумели голоса гостей, доносились звуки музыки. А у меня на глазах были слезы. Я никогда и нигде не чувствовала себя такой чужой, как здесь. Словно меня выдернули из привычной среды и поместили в чуждый мир.

— Полли? Что такое? — Матушка заметила, что я едва не плачу.

— Ничего, — качнула головой. — Соринка в глаз попала.

Конечно, мать мне не поверила, но предусмотрительно промолчала. За эти дни между нами установился хрупкий нейтралитет. Я делала вид, что все в порядке. Она делала вид, что верит мне. И мы обе знали, что беспробудно лжем.

Я вышла из экипажа. Прохладный воздух немного остудил голову. Что делать дальше? Как себя вести? Будь, что будет. Я шла за матушкой по дорожке, окруженной ровно подстриженными кустами. Яркий свет бил в лицо. А мысли разлетались в разные стороны.

Наконец, мы вошли в бальный зал. В эту минуту показалось, будто все взгляды прикованы ко мне. Даже музыка будто стала тише, чтобы все присутствующие могли оценить: вот она, невеста убийцы светлейшего магистра. Захотелось спрятаться, но я расправила плечи и продолжила идти вперед, словно не замечая этих ненавидящих взглядов. Пусть катятся в пустоту. Как бы мне хотелось видеть всех их там, где сейчас Анри.

Матушка тут же заметила в толпе знакомые лица, защебетала с подругами, а вокруг меня будто разверзлась пустыня. Мне это не мешало, не заставляло нервничать. Наоборот, успокаивало. Но мое счастье не длилось долго.

— Магистр тьмы Кернер, магистр пустоты Эйлеан, — провозгласил дворецкий, шире распахнулись двери, и в зал посреди воцарившейся тишины вошли двое. Я присела в реверансе, но украдкой все-таки наблюдала за магистрами. Меня интересовал Фернан Кернер, но и Пьера почему-то хотелось увидеть. Пьер не изменил привычке, только длинный балахон сменился на плащ с капюшоном, надежно скрывающим лицо. Фернана же я никогда раньше не видела вблизи. Он оказался выше Пьера почти на голову. Высокий, черноволосый. Его бледное, чуть вытянутое лицо чудилось потусторонним. Не человек, а оживший старинный портрет или статуя. Но больше всего мне запомнились огромные черные глаза. Магистр чуть повернул голову, и на мгновение наши взгляды встретились, а мне стало тяжело дышать. В его глазах клубилась сама тьма.

Снова заиграла музыка, магистры заняли место на возвышении, на котором традиционно ждали три кресла. Только сейчас на одно из них была наброшена непроницаемая черная ткань. Уже завтра претенденты смогут попытать счастья, чтобы стать следующим магистром света. Мне было плевать, кто им станет. Меня интересовали двое нынешних.

После небольшого музыкального пассажа магистр Кернер заговорил:

— Жители Альсенбурга, сегодня заканчивается срок траура по нашему погибшему собрату Таймусу. Уже завтра начнутся испытания для тех, кто хочет проверить свой свет. Мы отдаем дань Таймусу, но жизнь продолжается. Поэтому веселитесь за того, кого уже нет с нами, и за того, кто придет на смену Таймусу.

Заиграла музыка. Кавалеры тут же поспешили к понравившимся дамам, чтобы пригласить на танец или договориться о следующем. Я же, ожидаемо, осталась одна. Чтобы не мешаться под ногами танцующих, отошла к стене и принялась рассматривать гостей. Часть из них я знала. Даже заметила среди вальсирующих Катарину, свою подругу по коллежу. Конечно, выпускной ведь уже прошел. Она же предпочла сделать вид, что мы не знакомы. Только я приехала на бал не ради танцев и друзей.

Первый танец сменился вторым, второй — третьим, а я так и стояла в одиночестве, потому что моя матушка как раз не жаловалась на недостаток внимания. Зато у меня была возможность понаблюдать за магистром тьмы. Он скучал. Это было у него на лбу написано. И наблюдал за толпой, как за мушками, кружащимися у паучьей паутины. Мне стало жутко, я отвернулась.

— Можно вас пригласить, мадемуазель Лерьер? — раздался над ухом знакомый голос.

Я упустила момент, когда ко мне подошел герцог Дареаль. Главный дознаватель сменил привычный наряд на черный с золотом камзол, белоснежную рубашку и темно-серые брюки.

— Я не танцую, — ответила тихо, ощущая, как в груди поднимается страх.

— Не бойтесь, я вас не съем.

Боюсь? Разве я боюсь его? Едва не рассмеялась Дареалю в лицо, но лучший ответ был иным, поэтому протянула ему руку.

— Хорошо, давайте потанцуем.

Этьен Дареаль осторожно обнял меня за талию и увлек в общий круг. Заиграл вальс. Стоит признать, вальсировал мой партнер на удивление хорошо, будто в жизни занимался не тем, что обвинял невиновных людей, а учил танцам.

— Я кажусь вам смешным? — нахмурился Дареаль.

— Нет, что вы. — Стерла с лица глупую улыбку. — Просто задумалась о своем. Не думала, что вы посещаете балы, герцог Дареаль.

— А что же я, по-вашему, делаю в свободное время, мадемуазель Лерьер? — поинтересовался он. — Похищаю младенцев?

— Работаете, — ответила я, и теперь уже смеялся Дареаль.

Мне было неприятно находиться рядом с ним. Казалось, что он видит во мне больше, чем хочу показать. Хотелось спрятаться, стать маленькой и незаметной, но я заставляла себя улыбаться. Герцог может мне понадобиться. Он — не последний человек в Гарандии, так что не стоит сразу записывать его в стан врагов.

— Признаться, я тоже не ожидал вас увидеть здесь, мадемуазель Лерьер, — признался Дареаль.

— Почему же? — спросила беспечно.

— Мне казалось, вы не в том… расположении духа, если можно так выразиться.

— Настроение у девушек переменчиво, как весенняя погода.

Дареаль не верил мне. Это читалось в каждом слове, каждом взгляде. А я не верила ему, так что мы находились в равных условиях. Поддерживать светский разговор оказалось на удивление легко. Я будто надела маску, и она заменила привычные чувства и эмоции. А самое удивительное, что после танца с герцогом нашлись еще смельчаки, желающие меня пригласить, но пришлось им отказать. Я ждала дамский танец.

Уже знала, что матушка будет недовольна, потому что я собиралась нарушить все приличия. Но разве магистры не мужчины? И при первых же аккордах знакомой мелодии я быстро попыталась пробраться к креслам магистров. Вот только дойти до цели не успела. Прежде, чем пригласила магистра Кернера на танец, передо мной возник знакомый серый камзол.

— Пьер, — подняла взгляд, встречаясь со странными серебристыми глазами.

— Простите, мадемуазель Лерьер, я едва не сбил вас с ног, — бесстрастно сказал магистр пустоты, оправдывая свой титул, и я никак не могла поверить, что это — тот самый Пьер, который помогал спасать Анри.

— Ничего, это я была неосторожна, — решила соблюсти вежливость. — Потанцуете со мной?

И кто тянул меня за язык? Но мне неожиданно показалось, что Пьер подошел именно за этим: чтобы не дать мне подобраться к Кернеру. И я решила, что стоит внести смятение в этот тихий омут.

— Да, потанцую.

Признаюсь, ответ стал для меня неожиданностью, а Пьер уже подал мне руку. Даже сквозь тонкую перчатку я чувствовала, как холодна его ладонь.

— Я не ожидал, что ты придешь, Полина, — отбросил он официальный тон, как только музыка заглушила наши голоса от чужих ушей, а я вдруг заметила, что в уголках его глаз будто серебрилась пыль.

— Матушка настояла, — решила, что откровенничать не стоит. Пьеру, как и Дареалю, нельзя доверять.

— Понимаю. Баронесса Лерьер умеет уговаривать?

— Да.

Пьер танцевал куда хуже Дареаля. Было заметно, что он не особо привык к танцам, но, тем не менее, уверенно вел меня и не оттоптал ноги. Я не знала, о чем с ним разговаривать. Между нами было слишком много тайн, чтобы просто так беседовать.

— Ты так и не узнал, кто…

«Убил Таймуса». Пьер понял и без слов.

— Нет, Полли. Увы, нет.

Я отвела взгляд. У меня был еще один вопрос, самый важный на свете, и только Пьер мог дать на него ответ.

— Он все еще жив.

Я повернулась чуть резче, чем следовало, и наступила Пьеру на ногу. Поспешно извинилась, но он словно чего-то ждал от меня.

— Ты уверен? — спросила тихо.

— Да. Пустота не лжет. По крайней мере, мне.

— Спасибо.

Именно об этом я и хотела спросить. Мне нужно было знать, сражается ли еще Анри, в порядке ли он. И ответ Пьера придал мне сил.

— Полли…

Музыка затихла. Пьеру оставалось только поклониться, и я поспешила прочь. Слишком много эмоций. Не справлюсь! Придется искать другой повод познакомиться с магистром тьмы. Я выбежала в сад, чтобы хоть немного остудить голову. Бежала по аллеям, пока хватало сил, а затем рухнула на скамейку и сидела долго-долго. Вечер пах розами и мятой. А я чувствовала, как из меня уходит жизнь. Нет, рано сдаваться. Если у Анри получается, то получится и у меня.

Я поднялась со скамейки и медленно пошла обратно к бальному залу. Перешагнула его порог. Еще пару танцев оставалось до небольшого перерыва. Надо попросить матушку после обеда поехать домой. Я отыскала глазами маму и сделала пару шагов к ней, когда дорогу мне заградил мужчина в черной мантии.

— Могу я пригласить вас на танец, мадемуазель Лерьер? — мягко спросил он. Это был сам магистр тьмы.