Глава 10

— Что значит, я не пойду? — Филипп кричал так, что хотелось заткнуть уши.

— Прости, малец. — Пьер развел руками. — Понимаешь ли, все дело в том, что у меня вышло добыть только один пропуск, и я беру с собой Полину.

— Почему? Пусть Полли остается дома, а я…

— Я не останусь, — тут же перебила его. — А вот тебе действительно лучше ждать нас здесь.

— Ты думаешь, после того, что я видел на площади, меня еще можно чем-то испугать? — Филипп прищурился и стал так похож на отца, что я едва не осенила себя защитным знамением.

— Нельзя, — согласилась с ним. — Но пропуск все равно один. Поэтому и выбора нет.

Пока наш спор не вышел на следующий уровень, быстро схватила накидку, обулась и поспешила за Пьером. Наш приятель тоже преобразился. На нем была кипенно-белая сорочка с воротником-стойкой, черный сюртук с тремя блестящими пуговицами и такие же черные штаны. А туфли блестели так, что, казалось, в них можно глядеться. Волосы, до этого буйно торчащие во все стороны, сейчас были тщательно зачесаны на пробор. Настоящий защитник.

Фил все еще пытался спорить, когда мы выскочили за дверь и помчались на улицу. Мои аргументы иссякли, а вот его, похоже, нет. Шли быстро — Пьер не позаботился об экипаже, а здание суда находилось далеко, но мне было все равно. Я готова была идти, куда угодно.

— Фух, — вытер Пьер вспотевший лоб, — оторвались. Я думал, мелкий не сдастся.

— Я тоже, — призналась искренне. — Остановить Филиппа сложно.

— Особенно учитывая, что перед нами — неинициированный темный маг. Ему надо учиться, и чем скорее, тем лучше. Пройти посвящение. А пока что он нахально питается нашей магией.

— Что? — Даже глаза округлились от такого заявления.

— А ты не чувствуешь? Своих сил у мальчишки мало, а эмоций — крайне много. Тьма частенько питается за счет света, когда нет других источников. Но ты не беспокойся, это пока что безобидно. Я, конечно, мог достать еще один пропуск, только вряд ли вид измученного брата его порадует. Как бы не сорвался. Глупый мальчик и так прошел по границе смерти. На его магии до сих пор отпечаток гибели. Он со временем растает, но пока его лучше не тревожить.

— Откуда ты это видишь? — спросила тихо.

— Секрет. — Пьер улыбнулся во все тридцать два зуба. — Главное, сама в обморок не ухни, я не смогу тебе помочь.

— Не ухну, — ответила уверенно.

— Вот и умница. Мы пришли.

Здание суда напоминало крепость — огромное, с маленькими бойницами окон и внушительным количеством стражи у входа. Вот сюда мы бы с Пьером точно не проникли тайком. Вдруг стало страшно. Так страшно, что захотелось сбежать, но надо было идти вперед. Пьер предъявил наши пропуски, лязгнула решетка — и мы очутились в узеньком коридорчике. После человеческой проверки нас ждала магическая. Поблескивали кристаллы, проверяя, нет ли при нас запрещенных магических предметов. Ничего не было, поэтому мы без вопросов прошли в большой зал, полный искусственного света. В центре была круглая площадка, с одной стороны которой располагалась клеть, с другой — высокая трибуна судей. От площадки вверх уходили ряды скамеек. Правая часть была отведена для свидетелей, левая — для зевак. Я спустилась ниже, села так, чтобы хорошо было видно заключенного. Рядом с клетью по обе стороны стояли две тумбы — для защитника и обвинения, которое должен был вести сам главный дознаватель. Я помнила ледяной взгляд этого человека. Страшный взгляд, вскрывающий душу ножом.

— Держись, Полли, и не выдай себя, — шепнул мне Пьер, а сам спустился ниже, на площадку. Открылась противоположная дверь. А вот и обвинитель пожаловал. Герцог Дареаль, обличенный особой милостью магистрата, был в коричневой мантии. На груди на золотой цепи поблескивал золотой знак, подтверждающий его право вести дознание от имени магистрата — ястреб, распростерший крылья в полете, на тройном круге. Я вглядывалась в суровое лицо с ужасом. Меня пугал этот человек с той самой первой встречи в коллеже.

Дареаль тоже занял отведенную ему тумбу. Загудели трубы, и из боковой двери двинулась процессия. Впереди — стража, за ними — судья Вайхес в алой мантии, следом — еще двое судей в синих мантиях, помощники верховного судьи. И снова стража, чтобы никто не напал со спины. Судьи расселись на свои места на возвышении.

— Внимание! — проговорил один из помощников, открывая кожаную папку. — Слушается дело Анри, графа Вейрана, который обвиняется в убийстве светлейшего магистра Таймуса. Обвинение представляет главный дознаватель магистрата Этьен Дареаль. Защиту представляет вольнонаемный законник Пьер Лафир. Верховный судья — Гастон Вайхес, судьи — Жерар Клио и Антуан Фаррон. Ввести обвиняемого.

Сердце забилось быстро-быстро. Я едва усидела на месте. А дверь, противоположная той, в которую вошли судьи, распахнулась настежь. Снова ряд охраны, а за ними… Я едва сдержала крик. От человека, которого я любила, осталась тень. Анри шел, низко опустив голову. Его руки были скованны такими тяжелыми кандалами, будто он мог их сломать. Из одежды была серая роба, босые ноги ступали по полу. Руки покрывали едва зажившие раны. Но когда он поднял голову, я поняла — сломать Анри им не удалось. Он смотрел на судей с такой ненавистью, которую не смогли загасить ни допросы, ни пытки. Скрипнула, открываясь, дверца клети, и Анри толкнули внутрь, запирая следом. Стража замерла по обеим сторонам клетки.

— Анри, граф Вейран, — заговорил Вайхес, — перед началом слушания я должен спросить вас: признаете ли вы себя виновным в убийстве светлейшего магистра Таймуса?

— Нет, не признаю, — раздался громкий, четкий ответ.

Судьи переглянулись.

— Что ж, тогда слово обвинению, — проговорил Вайхес. — Герцог Дареаль, прошу вас.

— В одиннадцатый день сего месяца, — прочел герцог, — магистр Таймус был найден мертвым в башне света, в своем кабинете. При нем находился гвардеец Анри Вейран. В кабинете магистра Таймуса были найдены остаточные следы светлых заклинаний, принадлежащих Анри Вейрану. Сам он был задержан на месте преступления. При этом свою вину отрицал, но утверждал, что в кабинет никто не входил и не выходил. Обвинение призывает признать Анри Вейрана виновным в совершенном преступлении и готово представить необходимые доказательства.

— Начинайте допрос обвиняемого, — махнул рукой верховный судья.

Я не сводила глаз с Анри. Хотелось быть там, рядом с ним. Чтобы знал, что не предала, не отказалась и никогда не поверю в его вину. Но мне оставалось только наблюдать издалека и верить, что у нас есть хотя бы мизерный шанс его спасти.

— Расскажите о событиях того дня, граф Вейран, — потребовал Дареаль.

Да, граф… Пока Анри не осужден, титул остается за ним. Титул его умершего отца. Знал ли он о том, что произошло? Мне казалось, что знал. Так ведь легче сломать, заставить признаться в чем угодно.

— Я находился на посту с восьми утра, — спокойно ответил Анри, хоть его голос и неуловимо изменился. По его лицу читалось, что ему надоело пересказывать одно и то же раз за разом. — Около десяти мой напарник почувствовал себя плохо, и магистр Таймус отпустил его к лекарю. Я остался один. После обеда магистр Таймус приказал, чтобы его не беспокоили, и заперся в кабинете. Где-то через полчаса послышался шум. Я позвал магистра, никто не ответил. Тогда я постучал и вошел в комнату. Магистр Таймус лежал на полу. Он был еще жив, но уже без сознания. Я решил, что у него припадок, потому что не увидел крови. Призвал магию исцеления, другим заклинанием позвал на помощь. Но его было уже не спасти.

Я верила, что так оно и было. Но ведь Пьер утверждал, что в комнате не находилось посторонних. Тогда как же умер магистр?

— Был ли в кабинете кто-то еще, кроме магистра Таймуса? — спрашивал Дареаль.

— Нет, не было, — отвечал Анри.

— А входили ли в кабинет посторонние в течение дня?

— Тоже нет. Только утром доставляли бумаги из магистрата, но это повседневная процедура.

— Тогда кто же убийца, граф?

— Мне откуда знать? Это ведь вы — главный дознаватель.

И Анри колко улыбнулся. В зале поднялся шум, послышались выкрики, но судья призвал всех молчать.

— Как видите, — обратился Дареаль к судьям, — Анри Вейран был единственным, кто находился рядом с магистром Таймусом в момент смерти. Следов чужой магии в кабинете не зафиксировано, только магия графа Вейрана. Яда в крови магистра не обнаружено.

— Что же тогда заставило вас думать, что магистра убили? — вдруг подал голос Пьер. — Может, он скончался по естественным причинам?

— Вам слова не давали, — рыкнул Дареаль. — Но я отвечу. Естественных причин для смерти магистра мы тоже не нашли. Он был совершенно здоров и скончался от удушья. Удушья магического свойства.

— Магического? Тогда как вы можете говорить, что не было других следов магии? Или же магический след тоже принадлежит графу Вейрану?

— Применялось заклинание с оборванной связью, нельзя определить не только, кто его призвал, но и то, темное оно или светлое.

— Почему же граф Вейран не уничтожил другие следы своих заклинаний, раз уж вы считаете, что он в этом силен?

— Протестую! Вопрос поставлен некорректно.

— Протест принят, — кивнул судья Вайхес. — Господин Лафир, приступайте к допросу обвиняемого.

— Слушаюсь, ваша честь. — Пьер слегка поклонился. — Скажите, граф Вейран, почему, когда ваш напарник занемог, вы не затребовали дополнить караул, как полагается по инструкции?

— Я хотел, — Анри с удивлением смотрел на Пьера. Что ж, вот и познакомятся. — Но магистр Таймус сказал, что важных встреч все равно не запланировано, и меня одного вполне хватит, чтобы нести караул.

— Вам не показалось, что магистр ждал кого-то особенного?

— Если честно, показалось. Я решил, что он хочет сохранить в тайне чей-то визит, потому что он приказал принести обед в комнату, а ведь никогда не обедал в кабинете. Но, видимо, его гость не пришел, потому что из кабинета забирали чистые приборы. Обедал магистр один.

— Есть ли другие входы в кабинет магистра?

— Мне это неизвестно.

— Тайных ходов нет, — подал голос Дареаль. — Мои люди проверяли.

— Прошу прощения, но если вы их не нашли, это еще не значит, что их нет. Как насчет пространственных переходов? Кто-то искал их след?

— Само собой! — А Дареаль-то злился! Зато я изумлялась все больше. Ох, и Пьер! Сама судьба свела наши дороги.

— Вернемся к тому дню. — Пьер снова обернулся к Анри. — Какого характера шум вы услышали, граф?

— Сначала странный сип, а потом будто упало что-то тяжелое.

— А до этого? Не было никаких шагов, звуков разговора?

— Нет, стояла полная тишина. Я даже удивился.

— Могла ли она быть вызвана заклинанием?

— Не знаю. Но шум ведь я услышал, так что вряд ли.

Пьер кивнул каким-то своим мыслям.

— Что ж, пока что у меня нет больше вопросов, ваша честь, — обратился к суду.

Судья Вайхес о чем-то тихо переговаривался с помощниками, а затем приказал начать допрос свидетелей обвинения. Я же надеялась — так глупо и странно, но ведь доказательств вины Анри на самом деле нет. То, что он пытался исцелить магистра, еще не делает Анри убийцей. Перед судом предстал еще один гвардеец — тот, кто первым прибежал в кабинет по зову Анри.

— Виконт Рене Делар, — представился он. А я снова превратилась в слух, стараясь не упустить ничего, что помогло бы Анри.

— Виконт Делар, — обратился к нему Дареаль, — правда ли, что вы первым прибыли в кабинет после убийства и получения сигнала тревоги?

— Да, это так, — подтвердил молодой мужчина, чуть старше Анри.

— В котором часу это было?

— Сигнал зафиксирован в два часа пятнадцать минут.

— В котором часу магистра в последний раз видели живым?

— Прислуга убрала приборы в час пятьдесят.

— Значит, прошло всего лишь двадцать пять минут. Слишком мало времени, господа судьи, чтобы проникнуть в прекрасно защищенный кабинет и уйти из него.

— На самом деле, времени достаточно, — снова вмешался Пьер. — Особенно если все подготовить заранее.

— Вам откуда знать? — рявкнул Дареаль.

— Я тоже наводил справки. У вас еще будут вопросы к виконту Делару?

— Да. Опишите, что вы увидели в кабинете.

— Я увидел магистра Таймуса, он лежал на полу, — запинаясь, ответил тот. — И уже не подавал признаков жизни. Над ним склонился Анри Вейран. Он применял магию исцеления, но было уже поздно.

— Был ли в комнате кто-то еще?

— Нет, не было.

— Не почувствовали ли вы посторонней магии?

— Тоже нет.

Дареаль торжествующе взглянул на Пьера. В этот момент главный дознаватель напомнил мне большого серого волка — глаза блестели, голос казался рыком. Но Пьер вряд ли боялся волков, потому что уверенно повел свою линию допроса:

— Виконт, скажите, на каких местах находились предметы в комнате?

— Ничего необычного. — Делар пожал плечами. — Бумаги на столе были рассыпаны, а в остальном — все, как всегда.

— А окно? Шторы были задернуты?

— Нет, наоборот, окно было открыто. День стоял жаркий, собиралась гроза, и сильно парило — так, что даже заклинания не справлялись.

— Значит, преступник мог проникнуть в кабинет через окно и уйти так же, — обернулся Пьер к суду.

— Не мог, — вмешался Дареаль. — Слишком высоко. Даже если бы преступник нашел способ забраться на такую высоту, его бы заметили.

— И все же, не будем отказываться от этого варианта. Скажите, виконт, не было ли у Анри Вейрана причин ненавидеть магистра Таймуса? Может, тот был к нему несправедлив?

— Нет, не было. — Виконт казался растерянным. — Наоборот, я бы сказал, что магистр Таймус доверял Анри, иногда даже советовался с ним.

Анри опустил голову. Я знала, что он относился к магистру, как к наставнику, почти как к отцу. А кто-то не только убил его, но и хочет заставить Анри отвечать за это преступление. Ненавижу! Кем бы он ни был!

— Благодарю, вопросов больше нет, — сказал Пьер.

— Следующий свидетель обвинения — Андре Паскуаль, напарник графа Анри Вейрана в тот злополучный день.

Дареаль пристально смотрел на вошедшего. Тот же озирался по сторонам, явно чувствуя себя неуютно. Я ощущала его страх. А затем заметила, как на него смотрит Анри — с презрением. Что-то тут не то! Оставалось надеяться, что Пьер выведет его на чистую воду.