Глава 20 · Зов. (18+)

Люциус застыл. Его зрачки расширились, черты лица заострились, стали почти хищными, а движения — инстинктивными. Клыки удлинились, как перед укусом. Он был на грани своих сил. Как зверь, увидевший добычу.

— Люциус, — тихо позвала я, не двигаясь. — Всё хорошо.

Он втянул воздух носом. Его взгляд затуманился, в глазах вспыхнул голод. Казалось, он ощущал самый желанный аромат на свете. Воздух вокруг сгустился, вибрируя от сдерживаемого желания. Истинного желания — вкусить сладкий нектар, которым была моя кровь.

— Назад, — жёстко, но спокойно бросил Дариус. Он встал между нами, не колеблясь ни на миг. — Ты не выпил раствор? — резко спросил он, сверля брата взглядом.

Люциус замер. Его взгляд был прикован к капле крови, стекающей по моему пальцу. Он дышал тяжело, неровно. Боролся с собой.

— Не выпил, — выговорил он, с трудом формируя слова. Он смотрел только на меня, будто кроме меня в этом мире ничего не существовало. — Кира…

Андриан тут же оказался рядом. Он потянул меня за собой, прикрывая спиной. Напряжение стало почти невыносимым. Я понимала: ситуация стремительно выходит из-под контроля. Но… могла ли я предложить Люциусу свою кровь?

Я знала, мужчины не хотели быть втроем зависимыми от меня. Люциус, можно сказать, надежда для их рода Нокстейн. Единственный, кто, возможно, сможет сохранить разум, если со мной что-то случится. Он должен остаться собой, если братья сойдут с ума.

— Отойдите, — потребовал Люциус, бросив короткий взгляд на братьев. — Это мой выбор.

— Ты разве не понимаешь? — холодно произнёс Андриан.

— Я лучше позволю нашему роду исчезнуть, чем буду каждый день делать вид, что справляюсь, — процедил Люциус. Его голос дрожал от напряжения. — Ты не понимаешь, Андриан. Очнувшись от стазиса, ты первым делом выпил кровь Киры. Не думал о роде, только о себе. Сделал то, чего хотел. А вчера…

Он сделал шаг вперёд. Дариус дернулся, будто готов был его остановить, но я коснулась его руки.

— Подожди, — сказала я, тише, чем хотела, но достаточно уверенно, чтобы они оба обернулись. — Не стоит пороть горячку.

Андриан отступил, тяжело выдохнув. Дариус остался рядом, настороженный, готовый в любую секунду сорваться. Я же сделала шаг вперёд — и снова почувствовала, как тишина стала почти осязаемой. Люциус не двигался — он затаился, как зверь на грани рывка. Но я чувствовала — он борется. С собой. С природой. С влечением. С неистовым желанием, которое ломало его силу воли.

— Почему ты не выпил раствор, чтобы утолить голод, после стазиса? — спросила я.

Он опустил взгляд. В этом жесте не было гордыни — только усталость.

— Потому что не хотел. Раствор — это как заменитель… фальшь. Мы уже слишком долго живём, чтобы бояться смерти. Я думал, что справлюсь. Подожду столько, сколько нужно, — выдохнул он. Его слова звучали почти как исповедь. — Но я ошибался. Я больше не сплю по ночам. Я чувствую, как твоя кровь зовёт меня. Она манит. Иногда я ловлю себя на мысли, что слышу, как она течёт в твоих венах. Это… глупо.

Я смотрела на него, чувствуя, как грудь наполняется чем-то тёплым, неожиданным. Это не страх. Это — доверие. Он признался. Он не прятался за бравадой, не притворялся. Просто стоял передо мной — честный, гордый, опасный. Настоящий.

Хотя, его признание ошеломляло.

— Я не могу принять это решение сама, — проговорила спокойно. — Но я готова довериться. Хуже уже точно не будет — ещё одного вампира прокормлю.

— Кира, — одновременно сказали Андриан и Дариус. Они были готовы вмешаться, но остались на месте. Кажется, они понимали важность этого вопроса.

Возможно, Андриан и Дариус привыкли опекать Люциуса. Он был самым младшим из них —на несколько столетий, если вдуматься. И хотя я не имела ни малейшего представления об их детстве, они, скорее всего, стали для него не просто братьями, а наставниками, почти отцами. Поэтому их стремление защитить Люциуса, дать ему шанс в любой возможной ситуации было мне понятно без слов. Если бы впереди была опасность, я бы тоже защитила свою младшую сестру — и пошла вперёд первой.

Вот только, Люциус взрослый мужчина, который вправе решать самостоятельно, чего он хочет.

— Это твой выбор, — устало проговорил Андриан.

Люциус не ответил. Он сделал шаг. Потом ещё один. Его тело дрожало от напряжения. Он подошёл почти вплотную и остановился.

— Ты доверяешь мне, Кира? — спросил он, глядя в мои глаза.

— Доверяю, — кивнула я, поднимая руку между нами. — Не стесняйся, — добавила с легкой усмешкой, и посмотрела на застывшую, словно в ожидании, алую каплю крови.

Он судорожно вдохнул и аккуратно взял мою руку. Не спеша. Осторожно. Поднёс палец к губам и замер.

— Только скажи «нет», и я остановлюсь, — прошептал он хрипло. Его голос обжёг меня изнутри. Почему это звучало так двусмысленно?

Я кивнула. Его губы коснулись кожи.

Укус был лёгким, почти невесомым. Боли не было — только слабый укол… и волна жара, пробежавшая по венам, окатившая всё тело. Мне стало трудно дышать, но не от страха, а от странного… влечения. Глубокого, первобытного.

Он пил осторожно. Сдержанно. Будто боялся взять лишнее. А потом отстранился.

Его взгляд прояснился. Клыки исчезли. Он обнял меня, крепко прижимая к себе. А потом — запечатлел поцелуй. Властный. Жадный. Он пил каждый мой вздох, заставляя вцепиться в его плечи, разжигая во мне пламя. Словно хотел запечатлеть принадлежность. Связь. Навсегда.

Будто он вверял мне свою жизнь — с доверием, которое не поддаётся описанию.

И я сдалась. Повисла в объятиях Люциуса, забыв обо всём. Даже о Дариусе и Андриане. Сейчас существовал только этот миг и никакие вопросы о наших взаимоотношениях не заботили меня.

— Я не хочу останавливаться… — прошептал Люциус с надрывом, касаясь губами моих. Его голос будто обжёг изнутри, разжигая неистовое желание.

Я выдохнула — хрипло, тяжело — и запустила руку в его волосы, не позволяя отстраниться. Осталось только одно — желание. Оно затмило всё. И я больше не хотела возвращаться в реальность.

Как будто что-то во мне надломилось, рвалось наружу, стремясь соединиться с ним. Целиком. Без остатка. И это было выше моих сил.

Его поцелуи становились всё более настойчивыми, всё более требовательными, словно он хотел раствориться во мне, выжечь всё, что было до этого момента. Я чувствовала, как наше дыхание переплетается, как наши тела тянутся друг к другу с неизвестной, первобытной силой.

Люциус снова прижал меня к себе, будто боялся отпустить. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Его руки были горячими, сильными, но ласковыми — он держал меня так, будто я была его спасением. Или гибелью.

— Ты сводишь меня с ума… — прошептал он, и я почувствовала, как его пальцы скользнули по моему позвоночнику, вызывая дрожь. — Моя чувственная девочка.

Моя голова склонилась на его плечо, дыхание сбилось. Сердце стучало, словно бешеное — не только моё, но и Люциуса. Как будто ритмы наших сердец совпали. Как будто внутри меня что-то вралось к нему, отзываясь на это биение, желая быть ещё ближе, стать одним целым.

Мы оба дрожали. Не от страха. От желания.

— Люциус… — позвала я, но не знала, что хочу сказать. Его имя — единственное, что оставалось во мне сейчас.

Он отстранился лишь на секунду. Его взгляд был уже не мутным, не голодным — он был пронзительным. Как будто он хотел заглянуть внутрь меня и узнать, что я сейчас чувствую. Стать для меня одним из главных якорей в этом мире. Стать моим мужчиной — не только на словах, но и действиями.

— Позволишь ли ты мне стать ближе? — спросил он, а после уткнулся лицом в мою шею, начиная её целовать. — Не отвергай меня, Кира.

— Я… не отвергаю…

Когда Люциус подхватил меня на руки, голова закружилась. Всё вокруг стало незначительным, ненужным — остались только его крепкие объятия, голос, дыхание. Казалось, я превратилась в оголённый провод: всё внутри вибрировало, звало его. Я хотела всего, что он мог мне дать.

Уже у выхода из столовой я встретилась взглядом с Андрианом и Дариусом. На секунду стало стыдно. Я такая… пропащая. Или просто гулящая? Только вчера я провела ночь с Андрианом, а уже сегодня сгораю в руках Люциуса. Но ведь есть ещё и Дариус. Рано или поздно ему тоже станет мало только слов. Он захочет того же, чего и другие мужчины.

Вот только я не хотела закрываться в себе и отгораживаться рамками, моралью. Здесь всё иначе. Это другой мир — пора, наконец, это понять.

— Ты хочешь, чтобы они пошли с нами? — вкрадчиво спросил Люциус, остановившись.

— Не знаю… — выдохнула приглушённо. — Всё в их руках, — прошептала, точно зная, что мужчины поймут.

Говорить о сокровенном, о своих желаниях, мне пока сложно, но отказываться от них я не собираюсь. Поэтому, если мужчины хотят быть рядом, хотят… меня, они знают, где находится спальня. Конечно, это тоже один из способов убежать от ответственности, но иначе мне пока сложно.

Люциус смотрел на меня так, будто чувствовал всё — и страх, и желание. Но не осуждал. Его взгляд был горячим, голодным, на грани безумия — словно предвестие шторма, что может разразиться между нами.

— Мы придём, — улыбнулся Андриан, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Позже. Сейчас вам нужно побыть вдвоём.

— Тогда пойдём, — мягко произнёс Люциус, почти шёпотом, но с такой уверенностью, будто знал — это только начало.

Его шаги были бесшумными, плавными — как у хищника. Но в его объятиях я чувствовала себя в полной безопасности. Он нёс меня легко, как нечто самое дорогое. Моё тело, моя душа — всё отзывалось на его прикосновения, каждое движение отдавало жаром внизу живота.

Когда за нами закрылась дверь спальни, он не бросился на меня, как дикий зверь. Напротив — опустил на мягкое покрывало и замер, вглядываясь в мои глаза.

— Я не хочу спешить, — сказал он, нежно проводя пальцами по моей щеке. — Я хочу запомнить всё, что будет между нами. И хочу, чтобы ты тоже это запомнила.

Эти слова обожгли меня сильнее, чем любое прикосновение.

— Думаешь, я смогу это забыть? — прошептала я хрипло, голос подрагивал от напряжения.

В ответ Люциус лишь улыбнулся — той самой игривой, опасной улыбкой, от которой кровь закипает в венах. Затем медленно склонился к моей шее, не чтобы укусить, а чтобы поцеловать. Его губы едва касались кожи, будто изучая её вкус, и моё тело откликнулось пульсацией — я вцепилась в его рубашку, чувствуя, как сгораю заживо.

Он осторожно начал снимать с меня одежду, как будто распаковывал бесценный дар. Я дрожала — не от холода, а от того, как он смотрел. Словно я была его вселенная. Словно каждое его движение было священным ритуалом.

— Такая красивая… — прошептал он хриплым, сдержанным голосом. — Моя.

Я не выдержала — потянула его к себе, губы сами нашли его. Поцелуй был голодным, жадным, огненным. Я буквально растворилась в этом моменте, желая его безумно. Так сильно, что руки дрожали от напряжения. До озноба. До потери чувств.

Люциус слегка отстранился, облизнул губы, и тут же продолжил изучать моё тело. Начав с шеи, он быстро переместился ниже — к груди. Мял её, целовал, облизывал. Волны наслаждения прокатывались по мне одна за другой, и я не могла сдержать стонов. Они становились всё громче, раззадоривая моего вампира ещё сильнее.

Прошептав что-то едва слышно, Люциус с усилием оторвался от моей груди, медленно опускаясь ниже. Его губы коснулись моего клитора — и, как прежде, он набросился на него с жадностью дикого зверя. Моё тело выгибалось в его руках от остроты ощущений, хотелось разорвать простыни, закричать, но даже стонать я не могла — дыхание стало прерывистым, разорванным на клочки неистовым, накатывающим желанием.

— Я не могу больше… — вырвалось у меня.

— Тогда отпусти себя, — прозвучал в ответ его голос, и в тот же миг к горячему языку добавились пальцы.

Он проник в меня, двигая ими ритмично, всё быстрее и глубже. Его язык втягивал, посасывал, дразнил клитор, пока движения пальцев внутри становились всё интенсивнее. Я терялась в реальности — ощущения переполняли, накрывали с головой, пока сознание не растворилось в ослепительном всплеске. Я словно выпала из времени, осталась только в ярких, вспыхивающих внутри флешбеках — настолько мощно, остро, непередаваемо.

— Ты и здесь вкусная, — прошептал Люциус, продолжая двигать пальцами в замедленном ритме. Его голос был хриплым, почти порочным, а взгляд — тёмным от желания. Он облизнулся, не сводя с меня глаз. — Я тоже хочу.

— Что? — выдохнула я, всё ещё сбивчиво дыша, с трудом возвращаясь к реальности. — Что ты хочешь?

— Сделаешь мне приятно? — спросил он прямо, глядя вниз, на свой член, напряжённый, едва подрагивающий в ожидании.

Я сглотнула и машинально облизнула губы. Что-то в его голосе, в том, как он смотрел, — было гипнотическим. Я кивнула, не отводя взгляда, и приподнялась. В тот же миг Люциус оказался ближе, его член был прямо передо мной, маня прикоснуться, взять в рот, подарить ему ту же страсть, что он только что отдал мне.

Подавшись вперёд, я сначала встретилась взглядом с Люциусом — в его глазах плескался дикий, неистовый голод. Затем, не отводя взгляда, я медленно взяла головку в рот. Он шумно выдохнул, запустив руку в мои волосы. Не давил, не торопил, просто держал, словно прося, без слов, но с такой нежностью, от которой моё желание только усиливалось. Его бережность, контроль, восхищение каждым моим движением — всё это заводило сильнее, чем любые слова.

Не останавливаясь, я начала двигать головой, помогая себе руками. Размер у Люциуса был внушительный, поэтому взять полностью его член не получалось. Но я старалась подарить ему ту же нежность и страсть, что он дарил мне. Использовала максимум своих сил, скудных знаний из прошлого, информации из интернета, чтобы доставить своему вампиру высшее удовольствие. Я чувствовала его тяжёлое дыхание, слышала едва сдерживаемые стоны, и это только подстёгивало. В какой-то момент он сам не выдержал, двинулся навстречу, глубже, смелее.

Громко простонав мое имя, Люциус отстранил меня, а после кончил мне на грудь, растирая сперму по коже. Казалось, что он помечает меня так. Кайфует от того, что я буду пахнуть им, полностью окутанная его запахом.

— Спасибо, сладкая, — прошептал он, целуя меня. — А теперь… к главному.

Не успела я и слова вымолвить, как он притянул меня к себе. Я оказалась у него на коленях, чувствуя, как его твердый, готовый к бою член заполняет меня изнутри. Настолько остро и правильно, что внутри все сжалось в тугую пружину. Как будто именно это и должно было произойти изначально.

— Какая же ты… — прохрипел он, проникая в меня глубже, будто хотел слиться воедино. — Хочу тебя… до безумия.

— И я… хочу.

Он накрыл мои губы поцелуем — жадным, настойчивым, лишённым остатка сдержанности. А после начал двигаться — не медленно, не мягко, как я ожидала, — а мощно и резко, подчиняя меня своему ритму. Я следовала за ним, будто потеряла контроль над телом. Осталась только жгучая потребность, пульсирующая внутри, требующая выхода.

Всё происходило будто вне времени. Вся сдержанность была исчерпана — сейчас в нём говорила страсть, чистый инстинкт. И я отвечала тем же, горя изнутри, растворяясь в каждом движении.

Сплетаясь в одвечном танце любви, не разделяя наши тела дольше, чем на секунду, мы стонали в унисон, не в силах насытиться. Так ярко, жестко и приятно одновременно. Чувства били через край, удовольствие накатывало волной, заставляя теряться в ощущениях. Оно становилось с каждой секундой только сильнее, поглощая все на своем пути, пока не стало… необратимым.

Чувствуя, как от удовольствия сжимается каждая частичка моего тела, каждая клеточка, я вцепилась руками в плечи Люциуса. В этот момент для меня не существовало больше ничего. Я не хотела ни думать, ни говорить, только чувствовала. Не только свое удовольствие, но и удовольствие Люциуса, который прижимал меня к себе, не отпуская.

Мы стали одним целым.