Глава 15

15

Кир возвращался из столовой, когда вдруг в голове заговорил системник: «Внимание! Опасность! У поликлиники вас ждут милиционеры».

«Меня?» — Кир удивился.

«Вас, медик-инженер второго ранга. Пока вы насыщались, дрон патрулировал над местностью, оценивая безопасность вашего пути, и обратил внимание на автомобиль у поликлиники, в котором находилось двое, которые кого-то ожидали. Мне показалось это подозрительным, я приказал сканировать их разговор. И выяснилось, что эти двое — сотрудники милиции и ожидают вас. Собрались обыскать ваш стол и шкафчик в гардеробе для обнаружения неучтенных материалов, используемых для изготовления зубных протезов, и еще — уже готовых. Они считают, что найдут их, что послужит основанием для привлечения вас к ответственности за частное предпринимательство, возможно, спекуляцию. Они не рассчитали время — приехали в обеденный перерыв и ожидают, пока вернетесь вы и прочие зубные техники. Из числа последних назначат понятых. Вас могут посадить в тюрьму. Мне провести атаку?»

«Ни в коем случае! Наблюдай за ними. Предупреди, если направятся к технической или за мной».

«Вас понял, медик-инженер».

Не доходя до поликлиники, Кир повернул направо и по тропинке, протоптанной в снегу, прошел к проезду. Стоявшую у входа «волгу» он разглядел издалека. На вид обычная машина, цвет белый, а за стеклами просматриваются двое, но кто они не различить. С беззаботным видом Кир вышел на проезд, направившись к кинотеатру. За поликлиникой, когда его не видели из «волги», скользнул в проход и обогнул ее, пробравшись к задней стороне строения. Здесь был служебный вход, которым пользовались санитарки, поскольку тут же, на огороженной площадке, стояли мусорные баки. Ну, не таскать же мусор через вестибюль мимо гардероба и регистратуры, где собираются пациенты!

Дверь оказалось незакрытой, как и обычно в это время, Кир проскользнул в нее и зашагал к технической. Она не пустовала: за столами кое-где сидели техники, носившие с собой обеды на работу — в столовую ходили далеко не все. Сейчас в технической жевали и пили чай из кружек, беседуя между собой. На Кира даже не взглянули, вот и отлично. Подойдя к столу, за которым он работал, Кир сел на корточки и отпер дверцу правой тумбочки. Здесь у него лежали «левые» материалы. Приученный к аккуратности в прошлой жизни, он их хранил отдельно, чтобы не путать с теми, которые выдавала старший техник. Кир взял матерчатую сумку, лежавшую здесь же, и побросал в нее банки с порошком для керамических протезов, коробки с гильзами и гарнитуры с готовыми зубами из пластмассы — все, что приобрел за собственные деньги. Набралось немало, но в сумку поместилось. Протезов левых нет, недавно сдал Ионычу последний. Он запер дверцу, встал и вышел с сумкой из технической, опять-таки не обратив внимания присутствующих. Ну, мало ли, что вынес в сумке человек! Вот если бы принес, тогда б заинтересовались. Пройдя через служебный ход, Кир бросил сумку в почти что полный бак и загреб ее обломками от гипса — как видно санитарка недавно выносила мусор. Внезапно вспомнив, вызвал дрон. Рискуя быть замеченным, забросил в него сберегательную книжку, которую носил с собой. Вернувшись в поликлинику, Кир вымыл руки в туалете, переоделся в гардеробе, где оставил куртку с шапкой и надел халат. После чего направился в техническую. Там было многолюдно: коллеги, возвратившись из столовой, а кое-кто — из магазина, рассаживались за столами. Кир тоже сел и начал ждать. Сейчас закончится обеденный перерыв…

Дверь в комнату распахнулась, в технической возникли двое незнакомцев в сопровождении встревоженной Людмилы Станиславовны. Мужчины были штатском — один лет сорока, высокий, плотный, второй поменьше ростом, худощавый, и явно помоложе.

— Коллеги! — сказала старший техник. — Прошу внимания. К нам прибыли товарищи из милиции. Зачем, сейчас объявят.

— Начальник отделения БХСС Ленинского РОВД майор Пальчевский, — представился нежданный гость годами старше. Затем кивнул на молодого: — Оперуполномоченный БХСС лейтенант Яскевич.

В технический все замерли: такой визит добром не кончится — носы в пушку у всех. Ходили между ними разговоры об обыске в технической в одной из поликлиник Минска. Бэхэссесники там все перевернули и даже отрывали плинтусы — искали золото, но ничего не обнаружили. Одна из техников сообразила: услышав про милицию, схватила из кюветы еще горячие протезы («левые», конечно), после чего забросила их в сливной бачок над унитазом. У них в технической был туалет с бачком под потолком, а техник оказалась женщиной высокой, так что достала, встав на унитаз. В бачок милиция не заглянула — не догадалась, что там можно что-то спрятать. Протезы повредились, часть помялась, на некоторых треснула пластмассовая облицовка, но это ерунда — легко исправить. Вот если б их нашли… Протезы были золотые, так что присели б техники надолго.

— Кто из вас Чернуха Константин Васильевич? — спросил майор.

— Я, — поднял руку Кир.

Милиционеры со старшим техником направились к нему.

— Есть документ, удостоверяющий вашу личность? — спросил Пальчевский.

Кир вытащил из кармана паспорт и протянул майору. Бэхэссесник рассмотрел его и спрятал в свой карман.

— Есть сведения, что занимаетесь нелегальным изготовлением зубных протезов гражданам, не состоящих в очереди, — продолжал Пальчевский. — Предлагаю вам сознаться. Следствием зачтется, как и судом.

— Меня оклеветали, — пожал плечами Кир. — Ничего такого нет.

— Ну, что ж, — майор пожал плечами и достал из папки листок бумаги. — Ознакомьтесь! Постановление о производстве обыска по месту работы и по месту жительства, санкционированное прокурором.

Кир пробежал глазами текст — все правильно, есть подпись и печать.

— Пока не поздно, предлагаю добровольно выдать незаконные протезы и материалы для их изготовления: драгоценные металлы, порошки и гильзы.

— Такого не имею.

— Тогда займемся обыском, — сказал майор. — Понадобятся понятые. Вот вы, — он указал на Макса, — и вы, гражданка. Яскевич, запиши их данные для протокола.

Когда формальности закончились, начался обыск. Производил его Яскевич, Пальчевский только наблюдал. Работал лейтенант умело, и в ходе обыска достал фонарик, которым подсветил столешницу снизу — вдруг что приклеили. Обнаруженные материалы и протезы оперуполномоченный выкладывал на стол. Закончил скоро — предметов оказалось мало.

— Что это, объясните? — спросил Пальчевский, указав на стол.

— Протезы для очередников и материалы, чтоб их сделать, — ответил Кир.

— Кто это может подтвердить?

— Людмила Станиславовна.

— Подтверждаю, — сказала старший техник. — Вот, видите, конверты. На каждом есть фамилия пациента, их можно сверить с записью в регистратуре. Выданные техникам материалы записываю тоже. Имеется журнал.

— Принесите! — велел майор. — Яскевич — ты возьми журнал в регистратуре.

Проверка заняла почти что час. Не удовлетворившись записями в журналах, майор пересчитал все гильзы для протезов, велел, чтоб принесли весы и взвесили порошок для керамических протезов. Но все совпало. На лице Пальчевского читалось удивление, смешанное с разочарованием.

— Убедились, что я не вру? — поинтересовался Кир.

— Не торопитесь, — сказал ему майор. — Мы не закончили. Идемте в гардероб, покажете свой шкафчик. Понятые, вы с нами!

И шкафчике ничего крамольного не обнаружили.

— Куда выбрасываете мусор? — спросил майор Людмилу Станиславовну, которая от них не отставала.

— Мы — в урны, а санитарки позже — в бак.

— Показывайте!

Обэхэссесники заглянули в урны, затем — и в бак. Копаться в гипсовых обломках все ж не стали — побрезговали. Кир похвалил себя, что не погнушался засыпать ими сумку — иначе бы не отвертелся. Приметной была сумочка, в технической ее бы опознали.

— Осталось место жительства, — сказал майор и посмотрел на Кира: — Ведите в общежитие.

— Я там прописан, но проживаю у знакомых, — покрутил он головой. — Они уехали в заграничную командировку и попросили за квартирой присмотреть.

— Где это?

— Тут неподалеку, буквально рядом с вашим РОВД.

— Поехали!

— Понятых отпустим? — спросил Яскевич у майора.

— Раз неподалеку, то не стоит, — ответил тот. — Пока других найдем… Ведь будний день, и люди на работе. Подпишут общий протокол. Надеюсь, граждане не возражают?

Те, может быть, хотели возразить, но побоялись. Оделись, загрузились в «волгу» и поехали. Людмилу Станиславовну не взяли, она и не просилась. Пальчевский лично вел автомобиль. Припарковался у подъезда, указанного Киром, и поднялись по лестнице к квартире. Там обыск вновь не затянулся — проверили шкафы, одежду в них и шкафчики на кухне. Произвели и личный обыск Кира. Яскевич заглянул в сливной бачок на унитазе, но ничего нигде не обнаружили.

— Что в этой комнате? — спросил майор, толкнувшись в запертую дверь зала.

— Знакомые оставили здесь вещи, а дверь закрыли, — ответил Кир. — У меня нет от нее ключей.

— Придется взламывать замок.

— Ломайте! — разозлился Кир. — Но укажите это в протоколе, чтобы потом, когда вдруг что-то пропадет, ко мне претензий не было. Пусть обращаются в ОБХСС.

Майор набычился, но тут помог Яскевич.

— Разрешите я проверю? — спросил Пальчевского и, получив кивок, достал свой небольшой фонарик. Включил его, прилег на пол и посветил им в щель под дверью. — Пыль на полу, — сказал поднявшись. — Слой толстый, ровный и никем не тронутый. Сюда не заходили много месяцев.

— Ладно, — сморщился майор. — Займемся протоколом.

Его составили на кухне. Кир прочитал его и подписал, а вместе с ним и понятые. Майор их отпустил, а Киру заявил:

— Поедете с нами в РОВД.

— Зачем? — он удивился. — Ведь ничего не обнаружили.

— Там скажем. Мы с вами не закончили.

Ну, делать нечего — поехали. В РОВД Кира сдали под присмотр дежурному, а тот определил задержанного в так называемый «обезьянник» — помещение, отгороженное решеткой от потолка от пола. Перед этим Кира обыскали, забрав все вещи, оставив только носовой платок. Изъятое вписали в протокол. Кир не возмущался — глупо, к тому ж был занят. Дрон, сев на дерево, напротив кабинета начальника отделения БХСС, транслировал звучавшие там разговоры, а это было интересно. Пальчевский, отпустив Яскевича, снял трубку телефона и набрал на диске номер. Порядок цифр дрон зафиксировал и сообщил задержанному.

— Иван Михайлович, — говорил начальник отделения, — Пальчевский беспокоит. Провели мы обыск у Чернухи и ничего не обнаружили — как в поликлинике, так и по месту проживания. Нет ни одной зацепки.

— Смотрели хорошо? — спросил невидимый собеседник.

— Да, все прощупали, не сомневайтесь. Мой опер — ас в подобных делах: такое находил, причем, в местах, где не подумаешь искать. Чернуха чистый. Возможно, что его предупредили о предстоящем обыске, но кто? Ручаюсь за своих, к тому же никому не говорил об операции и даже оперу сказал в машине, когда поехали в поликлинику. У нас не протекло.

— У нас тем более, — ответил собеседник.

— Тогда в чем дело? Чернуха не похож на деловара — при обыске совсем не волновался. Живет довольно скромно — мы не нашли ни денег, ни драгоценностей, ни дорогих вещей. Нет телевизора, магнитофона, даже транзистора, что для пацана довольно странно. Сберкнижки тоже нет.

— Возможно, деньги пропивает.

— Не похоже. В квартире прибрано, пустых бутылок мы не видели, хотя он нас не ждал. Есть пара полных с коньяком, но они не тронуты. Скорей всего, что подношения от пациентов, но за такое не зацепишься. Одежда у него хорошая, но не сказать, чтоб очень дорогая — вполне бы мог купить и на зарплату. Сам Чернуха утверждает: его оклеветали, что вполне возможно. Я задержал его на три часа, но по истечении их придется отпустить, поскольку нет оснований отправить в ИВС на трое суток. Мне нужно прокурору сообщить о задержании, а что я напишу? Голяк!

— Не торопитесь отпускать, Вилор Владленович, — заволновался собеседник. — Я к вам сейчас приеду. Поговорим без телефона.

Оставалось ждать — похоже, скоро разъяснится, с чего им вдруг заинтересовался ОБХСС. В «обезьяннике» помимо Кира сидели двое пьяных хулиганов с разбитыми физиономиями, они бухтели, что-то выясняя, и грязно матерились. Кир морщился, но не встревал — да ну их, алкоголиков! — и думал о своем. Его, конечно, кто-то сдал — материалы и протезы искали только у него. Доносчик из ортопедического отделения? Сомнительно. Ему завидуют, но не до такой же степени, чтоб навести на техника милицию. В халтуре все замазаны без исключения. Проговорился кто-нибудь из пациентов? Возможно, но почему Пальчевский промолчал о нем? Такое впечатление, что майору приказали наехать на Чернуху. Но кто?

Загадка разъяснилась скоро. В дежурку РОВД зашел мужчина лет тридцати пяти на вид, одетый в штатское (Кир видел это сквозь решетку, отделявшую их камеру от помещения, где за столом сидел дежурный офицер) и предъявил дежурному раскрытое удостоверение. Тот рассмотрел его и встал.

— Вас слушаю, товарищ капитан!

— К Пальчевскому, — сказал вошедший. — Он у себя?

— Так точно!

«А капитан не из милиции, — подумал Кир. — Перед Пальчевским так дежурный не тянулся. Из Комитета, что ли?»

Тем временем незнакомец добрался к кабинету начальника ОБХСС, и дрон стал транслировать их разговор.

— Какие затруднения, Вилор Владленович?

— Как говорил по телефону, при обыске у фигуранта ничего не обнаружили, — отвечал Пальчевский. — Нет оснований к задержанию на трое суток.

— Будут, — пообещал таинственный капитан. — Есть у меня свидетель, который подтвердит железную улику. Чернуха сделал для его жены металлокерамический протез на 24 зуба, за что взял с женщины 500 рублей. Понятно, положил себе в карман.

Кир на мгновение застыл. Благодаря импланту он прекрасно помнил все свои работы — халтурные и для очередников. 24 единицы он поставил только Маше, жене Сергея, но денег взял с нее за 20 — они же не чужие люди. Считай, что подарил им сотню. Выходит, так его отблагодарили? Эх, жизнь прожил, а разбираться в людях так не научился…

— Но почему вы сразу не сказали о свидетеле? — спросил Пальчевский. — Мне было б проще разговаривать с Чернухой.

— Свидетель — мой осведомитель, и не хотелось раскрывать его инкогнито, — продолжил капитан. — Вам, думаю, не надо сообщать о правилах работы с агентурой. Но раз пошла такая пьянка — откроем его имя. Чернуху нужно посадить, поскольку он преступник. Желательно надолго. Болтает много. Поэтому задерживайте смело — свидетель будет. Ломайте пацана, вы это хорошо умеете.

«А сами почему не захотели? — поморщился Пальчевский мысленно. — К Чернухе есть претензии у Комитета — козе понятно, но разбираться с ним спихнули на милицию. Нет „палка“[1] нам не помешает, но зачем так сложно?» Но спорить с комитетчиком — себе дороже, поэтому майор кивнул:

— Займусь, Иван Михайлович.

— Удачи!

За комитетчиком закрылась дверь, и в голове у Кира заговорил системник:

«Этот служитель из политической полиции опасен. Прикажете ликвидировать?»

«Нет, только вывести из строя, — после секундной паузы ответил Кир. — Надолго, но не убивать».

«Вас понял!» — сообщил системник.

Тем временем капитан прошел мимо дежурного, который, увидев комитетчика, опять поднялся. Не глядя в его сторону, Иван Михайлович выбрался наружу к бетонному крыльцу. Шел снег, и он припорошил ступеньки. Спускаться следовало осторожно, поскольку у ботинок капитана подошва была кожаной, которая, как всем известно, скользит по снегу. Но раздосадованный разговором с чрезмерно осторожным начальником ОБХСС, Иван Михайлович забыл об этом. Ступил на верхнюю ступеньку, поскользнулся, взмахнул рукой, чтоб удержаться, и у него бы это получилось, но тут его как будто подтолкнули в спину, и капитан скатился вниз, ломая руки, ноги, а напоследок приложился головой к холодному бетону, после чего застыл недвижимо.

Свидетелем его падения стал экипаж из ППС[2] — его УАЗ как раз подъехал к РОВД. Милиционеры выскочили из салона и подбежали к капитану. Увидев, что он жив, но без сознания и сильно поломался, позвонили по «03». Приехавшая «скорая» забрала капитана и увезла его под вой сирены. Пока его грузили в «рафик», наружу высыпали считай, что все, кто находился в РОВД, и в том числе — майор Пальчевский. Новость, что на ступеньках их крыльца разбился капитан из КГБ, мгновенно стала всем известна. Начальство выглядело мрачным — их обязательно накажут за такое. Пусть комитетчик просто поскользнулся, но проверяющие спросят: почему ступеньки не очистили от снега и не посыпали песком? Кто виноват? Представьте список!

Был недоволен и Пальчевский. Конечно, он не при делах и не отвечает за ступеньки, но было очевидно, что со свидетелем преступной деятельности фигуранта образовалась полная засада. Комитетчик поправится не скоро, если вообще не двинет коней, а без него Чернуху не прижать. Майор не долго колебался: идет он на хер этот капитан с его претензиями к технику! Пусть сами разбираются. Ведь парень не простой — писатель, член Союза. Они же грамотные, суки! Нажалуется — и огребешь по полной.

Зайдя в дежурку, он сказал взъерошенному офицеру:

— Чернуху отпускай. Давай, где расписаться…

* * *

В тот вечер Кир напился — впервые в одиночку как пробудился в этом теле. Достал из шкафчика бутылку коньяка, стакан, нарезал колбасы и хлеба (другой закуски в доме не имелось) и начал наливаться. На душе было погано. Все планы рухнули. Не стать ему элитой в местном обществе, не жить красиво и богато. Милиция не отстанет. Сегодня он отбился, но это ненадолго. Поправится комитетчик, Сергей даст показания, притащат Машу в суд — и Кир поедет по этапу. Для местной власти он преступник, хотя не сделал ничего плохого — такие здесь законы. Дрон и системник не помогут — они не справятся с машиной власти, и та его спокойно перемелет. Он на чужой планете, и, по сути, беззащитен. И что же делать? Кир пил, закусывал и думал. Внезапно в голове мелькнула мысль. Бывает, что в сражении приходится отступить, отдав врагу позиции, которые давно готовил. Обидно, но лучше отойти, чем упереться и погибнуть.

Назавтра Кир явился на работу и был немедленно препровожден к Ботвиннику.

— Как там с БХСС? — спросил заведующий отделением.

— Отпустили, — пожал плечами Кир.

— С подпиской о невыезде?

— Нет, просто так. Ведь ничего же не нашли.

— И как вам удалось?

— Меня предупредили, и я выбросил улики.

— Понятно, — Семен Григорьевич задумался. — Но почему у вас искали?

— Один из пациентов проболтался. Там керамический протез.

— Хреново, — сморщился Ботвинник. — Он даст свидетельские показания. Не отстанут.

— Следователь заболел — серьезно и надолго. Поэтому и отпустили.

— Но он поправится… — Ботвинник вновь задумался. — Послушайте совета, Константин. Вам нужно скрыться и, желательно, скорее. Искать не будут — вы ведь не убийца и не грабитель. Ну, есть у БХСС один свидетель, но этого недостаточно, чтоб осудить. Вы скажете: да, делал ему зубы из керамического порошка, который приготовил для себя. Купил его в Литве. Но человек так попросил, что я пошел ему навстречу. Ведь это ваш знакомый?

— И даже друг, — ответил Кир, вздохнув. Был другом…

— Хм… Тогда тем более. Скажете, что денег я с него не брал, и не понимаю, почему он говорит обратное. Грамотный адвокат развалит это дело мигом. К тому же вы писатель, хорошая характеристика с работы… В милиции это понимают, в БХСС работают не дураки. Нет человека, нет и дела. А через год они о вас забудут. Что скажете?

— Меня уволят, не заставив отрабатывать?

— Не сомневайтесь — главный врач пойдет навстречу. Ей тоже неприятно, что к работнику пришла милиция. Я с ней поговорю.

— Тогда я в отдел кадров.

— Не спешите, Константин. Успеете уволиться. У меня хорошие знакомые в России и на Украине. Вы техник замечательный, с моей рекомендацией устроитесь прекрасно.

— Я не хочу работать техником.

— Куда же вы поедете?

— Куда-нибудь в деревню и буду жить там на природе. Как Лев Толстой ходить по лугу босиком и писать романы.

— Вы серьезно?

— Ну, я не Лев Толстой, но все-таки писатель, — Кир улыбнулся. — К слову, гонорары у писателей не меньше заработков техников. Давно мечтал отдаться творчеству.

— Как знаете… — Ботвинник похоже, что обиделся, но Киру было наплевать. Циничный деловар! Ведь есть знакомые в милиции, но он не почесался, чтобы помочь работнику отделения, а просто выкинул паршивую овцу из стада. А говорил, что им гордится…

Уволили Кира в тот же день. Он сдал Людмиле Станиславовне конверты с недоделанной работой, полученные от нее материалы и инструменты. Вопросов не последовало — все принимала молча. Из техников никто не посочувствовал коллеге — посматривали, но не заговаривали. Лишь Макс, поймав приятеля в коридоре, поинтересовался, остался ли у Кира порошок для керамических протезов.

— Все выбросил, — ответил Кир.

— И много было?

— На три десятка единиц.

— Блядь! — Макс выругался. — Я у тебя купил бы.

— Но ты же видел, как милиция искала, — пожал плечами Кир. — Нашли бы — посадили. Ну на хрен это удовольствие.

— Не повезло, — вздохнул Максим. — Ведь кто-то заложил. Не знаешь, кто? Из наших?

— Нет, — ответил Кир, — один из пациентов. Работайте спокойно.

Назавтра ему выдали расчет и трудовую книжку. Кир заглянул в сберкассу и снял со счета деньги — все, сколько было. Наличных столько не нашлось, часть денег Кир взял облигациями трехпроцентного займа. Их можно сдать по номиналу в любой сберкассе, по сути, те же деньги. Собрал все вещи — на удивление их набралось немало. Чемодан, две сумки… Тяжелые. Кир обзавелся пишущей машинкой — наткнулся на нее в универмаге. Компактный Unis, мэйд ин Югославия, красивый и удобный агрегат. Отдал 230 рублей и ничуть не пожалел — работать просто удовольствие. Писать рукой его задрало.

Подумав, Кир заказал такси по телефону, сказав диспетчеру, что ехать нужно за город за сотню с лишним километров. Та стала было говорить, что это невозможно, спрос на такси огромный даже в городе, но Кир добавил:

— Водителя не обижу, два счетчика.

— Ожидайте, — ответила диспетчер.

Такси приехало к обеду. Водитель уточнил маршрут и почесал в затылке:

— Там хоть нормальная дорога? Доедем до деревни? Не сядем в снег? У меня не вездеход, а «волга».

— Доедем, — успокоил Кир. — Там автобус ходит, поэтому дороги чистят. Два счетчика.

— Поехали! — кивнул водитель и взял одну из сумок.

По Партизанскому проспекту машина выбралась на Могилевское шоссе и покатила к Червеню. После него — Березино, а за райцентром повернут направо у Погоста. Дорогой Кир молчал, катая в голове непрошенные мысли. Отстанет от него БХСС или объявит в розыск? Не затаит ли злобу капитан из КГБ? Пока Кир наливался коньяком, дрон полетел к госпиталю и уточнил диагноз пациента. Три перелома, один из них открытый со смещением обломков. Закрытая ЧМТ[3] с ушибом мозга. Прогноз благоприятный, но на службу недруг Кира не скоро возвратится, если вообще не уволят из органов по состоянию здоровья, что было б кстати. Сочувствия к нему Кир не испытывал, поскольку комитетчик поступил по отношению к нему не по закону. Кир догадался, что причиной недовольства КГБ стало его высказывание на банкете. Кострица заложил, вот Комитет и возбудился. Ну, вызвали б его и допросили, зачем натравливать ОБХСС? И если б дрон не устранил угрозу, его б сейчас ломали, как требовал от майора комитетчик. Устроили бы очную ставку с Машей и Сергеем…

Кир не хотел их видеть — предателей он не терпел ни в той, ни в этой жизни. Ну, ладно бы Сергей донес о разговоре за столом, но про зубы он почему наплел? Какое дело Комитету до его работы техником, у них другое направление. Скотина… Чтобы не видеть его больше, Кир решил взять в Литинституте академический отпуск на год по семейным обстоятельствам, тем более что это не проблема — его дают легко. На установочные и экзаменационные сессии в Литинституте вызывают по два курса, но не смежных: к примеру, первый — с третьим, второй — с четвертым. Так делают специально, чтобы старшекурсники не отдавали младшим свои контрольные работы по предметам. К сожалению, придется сменить руководителя семинара, и неизвестно, как сложатся отношения с другим, но это лучше, чем видеть в общежитии Сергея. Кир не удержится, начистит ему рожу, и драчуна отчислят…

«А, может, ну его, Литинститут?» — подумал Кир. Все, что он хотел от вуза, считай, что приобрел. Вступил в Союз писателей и получил квартиру. Диплом? Он собирается работать в издательстве или в редакции газеты? Да на хрен нужно! Он медик-инженер с объемом знаний, которые не снились местным академиком. Жаль, что их использовать проблематично: зубного техника к операционной и близко не подпустят. А он бы смог даже без робота спасать людей от верной смерти. Увы…

Такси свернуло с асфальта на грунтовку, и Кир приник к окну. Знакомые места… Автомобиль катил легко — дорогу здесь недавно чистили, водитель не ругался, Кир мог не отвлекаться от созерцания окрестностей. Вот дуб, где он очнулся после смерти на орбите, сосновый лес, куда ходил за ягодами… Автомобиль вкатил в деревню.

— Остановите возле того дома, — Кир указал рукой.

«Волга» встала у ворот. Кир посмотрел на счетчик и протянул водителю банкноту в пятьдесят рублей.

— Спасибо.

— Вам спасибо!

Водитель спрятал деньги и выскочил наружу. Открыл багажник и вытащил две сумки с чемоданом, поставив их на снег. После чего закрыл багажник, сел в «волгу» и уехал. Кир проводил машину взглядом.

— Костенька, сыночак!

От калитки к нему спешила мать в наброшенном на плечи ватнике — наверняка увидела его в окно. Единственная женщина в этом мире, которая его любит бескорыстно. Такая не предаст, не выдаст, и не пожалеет ничего для сына. А он ничего не пожалеет для нее…

Кир бросился навстречу женщине и обнял, затем, чуть отстранившись, чмокнул в обе щеки.

— Здравствуй, мама! Я приехал…

[1] «Палкой» на милицейском жаргоне называлось раскрытое преступление.

[2] ППС — патрульно-постовая служба.

[3] ЧМТ — черепно-мозговая травма.