Глава 5
5
Кир аккуратно стер влагу с изготовленного мостика и принялся его рассматривать. Когда протезы полируешь темно-зеленой пастой ГОИ[1], она чернеет и забивается в уголки моста. Отмыть ее довольно сложно, поскольку паста жирная и липнет ко всему. Сначала Кир кипятил протез в растворе чистящего порошка — не весь, а металлическую часть. Затем он смоделировал из воска пластмассовую облицовку и изготовил гипсовую форму. Залил в нее пластмассу на протез, дождался, пока схватится с металлом и положил в кастрюлю кипятить для полимеризации. Для протезирования применялась пластическая масса двух разновидностей: быстротвердеющая — ее использовали для починки съемного, и вот такая, требующая нагрева для затвердения. Затем он шлифовал и полировал пластмассовые части — сначала специальными кругами, а после — пастой, но не ГОИ. Окончательную красоту навел «пуховкой». В конце отмыл протез, стер с него влагу и вот теперь разглядывал. Мост Киру нравился. Работа сложная: мост состоял из двух коронок и трех фасеток между ними. Коронки с облицовкой из пластмассы с наружной стороны под цвет зубов у пациента, с такими же зубами между ними. Последние отлиты на фасетках. Металл заметен только изнутри протеза. На металлических частях протез покрыт нитрид титаном. Отполированный металл сияет словно золото на ювелирных украшениях. Красиво получилось…
Вдруг чья-то посторонняя рука, протянутая сзади над его плечом, бесцеремонно забрала протез.
— А ну-ка, ну-ка!
Кир обернулся — Макс. Приятель, стоя за спиной, разглядывал его работу, вертя протез перед глазами.
— Класс! — заключил, закончив. Подняв протез над головой, Макс громко объявил: — Гляди, народ, как надобно протезы делать! Не мост — произведение искусства. Вот вам и новичок!
Техники, поднявшись со своих стульев, подошли, сгрудившись возле стула Кира. Протез пошел по их рукам. Его вертели и рассматривали, говоря при этом: «Красиво!.. Это ж надо, как отполировал!.. А облицовка на коронках как эмаль… Отличная работа…»
— По времени ты сколько его делал? — спросил у Кира техник лет пятидесяти, которого в лаборатории все звали просто Коля, и он, что удивительно, не обижался.
— Н-н-не помню, — Кир пожал плечами. — Н-н-но п-п-провозился.
— Если так каждый мост полировать, то ни хрена не заработаешь, — промолвил Коля, возвратив ему протез.
— Кто врач? — спросила женщина лет сорока по имени Тамара.
— К-к-кац, — ответил Кир.
— Тогда понятно, — Тамара хмыкнула. — Плохой протез он завернет. Но сделал мост красиво, молодец! Старайся, юноша — медаль получишь! Годам к шестидесяти…
Техники засмеялись и стали расходиться.
— Пойдем обедать? — предложил Максим. — Двенадцать без одной минуты, — и, наклонившись к уху Кира, прошептал: — Спрячь мостик в ящик и закрой его на ключ.
Кир так и поступил.
— З-з-зачем? — спросил приятеля за дверью поликлиники. — К-к-кому он н-н-нужен?
— Никому, — кивнул Максим, — но могут просто взять и выбросить — из зависти. Да, Костя, тебе многие завидуют. Пришел пацан и делает отличные протезы. Такой, как ты сегодня показал, не каждый сможет изготовить, даже если очень постарается. Вся зависть из-за денег: кому халтурки мало дали, а других врачи не обижают в этом. Вот и сидят, прикидывают, кто сколько заработал. Запомни, Костя, в технической никто ни с кем не дружит.
— А т-т-ты с-с-со м-м-мной?
— Я исключение, — Макс засмеялся. — Поскольку человек не завидущий. С чего завидовать? Такой протез, как ты сегодня показал, мне сделать не вопрос. Халтуру я для Каца делал, но после отказался.
— П-п-почему?
— Да ну его! Зануда… Нет, не подумай плохо — Ионыч нормальный человек, и техников не обижает. И за халтурку платит, но требует, чтоб ты протез буквально вылизал. Вот объясни мне: на хрена мне полировать протез как зеркало с внутренней стороны — там, где его никто не видит? Ну, исключая стоматолога с зеркалом на ручке. Но стоматологу по барабану и пациенту — тоже. Достаточно, чтоб сделал сзади гладко, тогда остатки пищи не цепляются. Кусает и жует нормально — чего еще? А Кац настаивает… Вместо того, чтоб сделать ему мост, какой он хочет, я изготовлю два с другим врачом и получу в два раза больше. Простая арифметика…
Кир промолчал, хотя был не согласен с Максом. Работа с механизмами небрежности не терпит, особенно когда имеешь дело с прецизионными узлами. Там все должно быть точно, аккуратно, а детали — полированными, как требует документация. И неважно, внутри они у робота или снаружи. Понятно, что протез во рту не механизм, а лишь деталь, но он испытывает серьезные нагрузки при работе. Человек, жуя, сжимает челюсти с силой до центнера. Небрежно изготовленный протез может не просто поломаться — это полбеды, но повредить у пациента его собственные зубы — сломать, стереть или отколоть эмаль… Нельзя сознательно халтурить, как говорят здесь, — как только к этому привыкнешь, потом не сможешь сделать как положено.
Внезапно Кир подумал о странности русского языка. Слова в нем многозначные, одним и тем же обозначают разные понятия. Халтурой здесь зовут небрежную работу, но одновременно — дополнительную, которую как раз желательно исполнить аккуратно. В сотху, общем языке Республики, такого нет, там слово означает лишь одно понятие. Нюансы уточняют интонацией. Здесь тоже есть такое, но распространено не слишком широко, насколько Кир заметил. А ведь ему все это нужно знать, поскольку речь со временем улучшится, он станет больше говорить, и может так случиться, что вызовет недоумение у окружающих.
«Системник, — обратился Кир к искусственному интеллекту. — Мне нужно в совершенстве освоить речь аборигенов, узнать все тонкости языка. Ты можешь мне помочь?»
«Да, — отозвалось в голове. — Здесь существует радиопередача „В мире слов“.[2] С тех пор, как бот на орбите, я записываю выпуски. Могу транслировать их вам поочередно, к примеру, перед сном».
«Принято!» — ответил Кир.
«Еще рекомендую обратить внимание на местную литературу. Она обширна и написана великолепным языком».
«А ты откуда знаешь?» — удивился Кир.
«Слежу за радио и телепередачами. К тому же чтение художественной литературы позволит поглубже ознакомиться с историей страны, узнать менталитет живущих здесь народов, их веру и обычаи. Столкнетесь с чем-то непонятным, читая книгу, спрашивайте, я постараюсь объяснить. Мне будет интересно, здесь, на орбите, скучно».
«Займусь», — ответил Кир. Совет хороший, к тому же надоели справочники. Если исключить стоматологию, то нового он в местной медицине не нашел. Не удивительно — аборигены, населяющие Землю, практически ничем не отличались от жителей из Обитаемых миров. Ну, ростом чуть пониже — здесь сила тяготения чуть-чуть побольше. Живут поменьше: в Обитаемых мирах возраст 120 лет встречается нередко. Богатый может дотянуть до 150 — у него есть деньги на замену органов. Другая диагностика болезней и своевременная помощь способствуют долгожительству, имейся это на Земле, то ситуация сложилась бы аналогичной.
После работы Кир отправился в библиотеку, где взял книги из списка, продиктованного ему системником, немало удивив библиотекаря. Молодые люди обычно спрашивали у нее фантастику и приключения, а этот вдруг заинтересовался классикой. Но книги принесла. А дома Кира ожидала новость.
— Я договорилась. Вас примет сам профессор Гуринович, — довольно сообщила квартиранту Люция Мечиславовна. — Он заинтересовался необычным случаем. Записывайте адрес: Розы Люксембург, 110, 4-я больница, после шестнадцати часов. Где Гуринович принимает, подскажут вам в регистратуре.
— Н-н-но я р-р-работаю, — не согласился Кир.
— Отпроситесь, — ответила старушка. — Подумаешь, проблема — уйти с работы чуть пораньше. Это ведь профессор Гуринович! — она подняла палец к потолку. — Светило медицины, лучший в Белорусии оториноларинголог. Не опоздайте…
Хозяйка не ошиблась — Кира отпустили раньше. Ковалевой он сказал, зачем отпрашивается, та возражать не стала. К 4-й клинике, Кир добрался на троллейбусе, в регистратуре показал свой паспорт, ему сказали, где принимает Гуринович. Поднявшись на второй этаж, Кир постучал в дверь с табличкой «Профессор Н. А. Гуринович» и нажал на ручку.
Его, как выяснилось, ждали. В просторной комнате помимо, собственно, Гуриновича — мужчины лет пятидесяти, с живыми, умными глазами, оказалось с полдесятка медиков, облаченных в медицинские халаты. Кир поздоровался, назвал свою фамилию.
— Присаживайтесь, юноша, — профессор указал на стул перед собой. — Посмотрим ваши уши.
Кир подчинился. Профессор занялся осмотром. Засовывал в ушной проход воронки из блестящего металла, смотрел в них сквозь зеркало с отверстием, закрепленное ремнем на голове.
— Внутри без патологии, — сказал, закончив процедуру. — Вы точно раньше ничего не слышали?
Кир показал удостоверение инвалида — его он тоже захватил с собой.
— Гм! — Гуринович, рассмотрев, вернув его владельцу. — Сейчас проверим слух. Шепните ему, Вера.
И Вера пошептала. Кир, заикаясь, повторил услышанные цифры.
— Отличный слух, — заметил Гуринович. — Как полагаю, проблема была в нейросенсорной тугоухости из-за врожденной патологии слухового нерва. Который вдруг восстановился. С подобным я не сталкивался. Как мне сказали, в вас попала молния? — он посмотрел на Кира.
— Д-д-да. Остался с-с-след.
Кир встал и снял с себя рубашку.
— Ох, ни фига себе! — воскликнул молодой мужчина, стоявший за спиной профессора. — Такое вижу в первый раз.
— Я тоже, — улыбнулся Гуринович. — Фигуры Лихтенберга. Видел только на картинках, воочию не наблюдал. Причина появления фигур изучена — расширились капилляры в местах контакта с электричеством. Такие шрамы остаются на всю жизнь. Вас они не беспокоят? — спросил у Кира.
— Н-н-нет.
— Присаживайтесь, Константин Васильевич, — сказал профессор и посмотрел на ассистентов. — Ну, что, товарищи? Как полагаю, мы имеем дело с уникальным случаем. Вследствие разряда молнии у пациента восстановились функции слуховых нервов. Такое в медицине не описано. Полагаю, случай достоин публикации в журнале. В специализированном, конечно, но можно и в «Здоровье», — он улыбнулся. — Его читатели такое любят. Кто возьмется?
— Я! — поднял руку молодой мужчина — тот, что восклицал, увидев след от молнии на теле Кира. — Научная статья, и, разумеется, в соавторстве с вами.
— Принимается, — кивнул профессор. — А Верочка напишет для «Здоровья», — он посмотрел на молодую женщину, стоявшую чуть в стороне от Кира. — Понадобятся фотографии фигуры Лихтенберга. Надеюсь, фотоаппарат найдется?
— Я захватил, — ответил автор будущей статьи. — Как чувствовал. Имеется цветная пленка.
— Займитесь, — приказал ему профессор и повернулся к Киру. — Теперь о вас. Как полагаю, вам понятно, что вы теперь не инвалид. О результате нашего обследования мы сообщим в республиканский ВТЭК,[3] обычный, областной не снимет группу инвалидности — она у вас пожизненная. Возможно, что потребуют пройти обследование в профильном НИИ, но, полагаю, что заключения профессора Гуриновича им хватит. Не сожалеете?
— Н-н-нисколько.
— И правильно. Зачем такому молодцу считаться инвалидом? Здоровым лучше быть.
— Его и в армию теперь возьмут, — сказала Вера.
— Ну, это вряд ли, — не согласился Гуринович. — Речь не восстановилась и восстановится не скоро. Мне даже удивительно, что пациент хоть как-то говорит, пускай и заикаясь. С таким дефектом в армию не призывают…
Все произошло, как говорил профессор. Сначала Кира вызвали во ВТЭК. Там слух проверили и попросили сдать удостоверение инвалида. А вскорости пришла повестка из военкомата. Здесь будущего призывника обследовали тщательно и долго, проверив все: слух, зрение, спирометрию[4], рефлексы и другие показатели. В итоге Кир предстал перед комиссией, выносившей заключение о годности призывника.
— Так, что у нас? — спросил глава комиссии, представительный мужчина в возрасте за пятьдесят. — Чернуха Константин Васильевич, год рождения 1960-й. Практически здоров. Выходит — годен?
— Увы, не так, — заметила немолодая женщина, сидевшая с ним рядом. — Он разговаривает плохо и очень сильно заикается. Был инвалидом по врожденной глухоте. Слух у него восстановился, но с речью плохо. Органический логоневроз.
— Что, правда? — глава комиссии посмотрел на Кира.
— П-п-правда, — запинаясь, ответил призывник.
— Заики в армии не служат, — сказал глава комиссии. — Пока ответит командиру, враг позиции займет. Нестроевой. Кто он на гражданке?
— Зубной техник, — подсказала женщина.
— Есть ВУС[5] такой: зубные техники, — кивнул глава комиссии. — Его впишите в карточку и призывнику в билет. С пометкой: подлежит мобилизации лишь в случае войны. Свободен. Следующий!
Решение комиссии обрадовало Кира — служить он снова не хотел. Чему здесь могут научить офицера вооруженных сил Республики? Его готовили к совсем другой войне, в которой воины не отправляются в атаку с автоматами, а их встречает артиллерия и пулеметы противной стороны. Вместо пехоты в Обитаемых мирах в атаки ходят и летают дроны. И побеждает тот, чьи дроны совершеннее и у кого их больше, а операторы военных роботов обучены получше. Пехота тоже есть — штурмовики в броне из композитного материала, в чью задачу входит зачистка оборонительных узлов противника после того, как их раздолбали с воздуха, а дроны подавили очаги сопротивления. Многомиллионных армий, как у землян, в Республике давно не собирают — невыгодно. Военным нужно жалованье, их надобно учить, лечить, а с выходом в отставку — предоставлять жилье и пенсии. Поэтому армия Республики немногочисленная и состоит из хорошо обученных специалистов. В Империи — аналогично, хотя в ней есть территориальные войска, в чью задачу входит отражать инопланетную агрессию, когда с ней не справляются профессиональные военные или же они запаздывают с помощью. Но территориалы не служат постоянно, их периодически и ненадолго собирают для обучения и слаживания. Ну, и бойцы они, конечно, не чета профессионалам, похуже будут. Хотя на Фио армии Республики они вломили будь здоров. Умылись кровушкой элитные специалисты…
Но все это — вызов в ВТЭК, комиссия в военкомате случилось позже. Прежде с Киром произошло одно событие…
Спустя два дня после того, как он закончил работу над протезом, так восхитившим техников, в лабораторию заглянул Ионыч.
— Константин, вас можно на минуту? — спросил у Кира.
Кивнув в ответ, Кир встал и вышел в коридор. И там, помимо Каца, увидел молодую женщину, красивую и стройную. Спустя мгновение, чуть присмотревшись, Кир понял, что она не слишком молода — лет сорока, а то и больше, о чем свидетельствовали морщинки возле глаз, заметные на загорелой коже. Еще морщинки есть на лбу и шее. Но все равно красива, несомненно. Большие карие глаза под длинными ресницами, высокий лоб, прямой и тонкий нос и чувственные губы. Лицо овальное, с чуть острым, но приятным подбородком, а маленькие ушки украшены сережками в форме сердечек, усыпанные сверкающими камушками. Бриллианты? Одета в легкий, светлый сарафан и босоножки. В руке — миниатюрная сумочка из белой кожи, что удивительно — здесь женщины с куда объемистыми ходят.
— Вот, познакомьтесь, это Константин, — представил Кира врач. — Техник, который выполнил для вас работу.
Кац не сказал «протез», Кир понял, почему. Для многих пациентов это слово неприятно: раз у тебя протез, то, вроде, инвалид.
— Эльвира Николаевна, актриса, — продолжил Кац. — Ей так понравился ваш мост, что захотела поблагодарить вас лично.
— Вот этот мальчик сделал? — актриса удивилась. — Да он совсем молоденький!
— Но руки золотые, — улыбнулся Кац. — Поверьте мне, Эльвира Николаевна, он многим техникам из ветеранов фору даст. Если не загордится, конечно, а то бывает, знаете.
— Надеюсь, не зазнается, — актриса улыбнулась. — Спасибо, Константин! Вы — волшебник! Смотрела в зеркало и видела себя помолодевшей, как будто сбросила лет двадцать. Ну просто голливудская улыбка получилась. И, что не менее приятно, совсем не чувствую протез во рту, он мне нисколько не мешает.
— Это в-в-врач, — Кир указал на Каца. — С-с-слепки с-с-снял отличные.
— А отчего вы заикаетесь так сильно? — полюбопытствовала пациентка.
— Еще недавно он совсем не говорил, — ответил Кац. — Глухонемым родился. А этим летом в отпуске попал под молнию. Чуть не погиб, зато слух к нему вернулся, но говорит пока что, заикаясь.
— Как интересно! — актриса покачала головой. — Чуть не погиб… Бедный, — она погладила его по голове. — Спасибо, Константин, вам, Михаил Ионович! Пойду…
Она ушла по коридору, Кир с Кацем проводили ее взглядами. «Фигура замечательная, — подумал Кир. — И это в ее возрасте…»
— Актриса, — словно вторя его мыслям заметил Кац. — Жена большого человека. Держите, Константин, — он протянул ему конверт со слепками. — Как сделаете, отдадите мне, не Ковалевой. Понятно?
Кир радостно кивнул — вот и халтурка подвалила, как говорит Максим. Что просто замечательно, а то с деньгами у него не очень — и это еще, мягко говоря. На коронках и со съемными протезами не заработаешь прилично — расценки низкие. А вот за мостик для актрисы ему заплатят хорошо — ведь там фасетки, облицовка. Рублей шесть выйдет или даже больше. Но такой работы у него пока что мало…
После работы Кир пошел домой пешком — размяться, ну, и денег сэкономит на проезде. Ведь на работе он почти что целый день сидит. Хорошо б заняться бегом, но нужна особая одежда — тренировочный костюм и кеды. А у него нет денег, чтобы их купить. Когда в квартире нет хозяйки, он разминается в одних трусах, воспроизводя по памяти военный комплекс упражнений. А там не только приседания, наклоны и отжимание от пола, как принято в местной физкультуре. Есть бой руками и ногами, прыжки с переворотом воздухе, изометрические упражнения. Закончив комплекс, Кир проветривает комнату — Люция Мечиславовна не любит запах пота, а после принимает душ. Последнее — с огромным удовольствием. Воды здесь много, и расход ее никто не контролирует — мойся хоть целый день. Хозяйке нравится, что постоялец чистоплотный, а также, что он не только ежедневно принимает душ, но и стирает свои вещи. Она сама такая…
На перекрестке Кир перешел проспект и двинулся вдоль Плеханова. Но тут внезапно у обочины остановилась красная машина — «жигули», как называли здесь такие. Распахнулась дверца с пассажирской стороны, и в проеме Кир увидел лицо Эльвиры Николаевны.
— Садитесь, Константин! — сказала она громко и подкрепила это жестом. — Живей!
Кир удивился, но приглашению последовал. Как только он захлопнул дверцу, «жигули» сорвались с места и покатили по Плеханова. На перекрестке развернулись и поехали обратно.
— К-к-куда м-м-мы? — удивился Кир.
— Ко мне, — ответила актриса. — Хочу вас угостить за отличную работу. Кац прежде, чем поставить мне протез, показывал его другим врачам, они все дружно восхищались.
— Это м-м-моя р-р-работа.
— Работу делают по-разному, — не согласилась с ним актриса. — Не мне вам объяснять — и сами знаете. Не вздумайте отказаться! Я стол уже накрыла.
Кир поднял руки, словно говоря: «Ну, что вы, даже в мыслях не было!» Эльвира Николаевна кивнула и повела машину дальше. Покинув Серебрянку, их «жигули» выкатились на Аранскую, затем в итоге выбрались на Кирова. Здесь, возле стадиона, автомобиль остановился.
— Вот в этом доме я живу, — актриса указала на стоявшее напротив здание. Второй подъезд, второй этаж, квартира 28. Сейчас вы выйдете и погуляете минуток десять, а после поднимайтесь и звоните. Я не хочу, чтобы соседи видели, как я вас привезла во двор, и мы вошли в квартиру вместе. Муж в санатории, начнутся сплетни. Не возражаете?
— Н-н-нет, — ответил Кир и потянул за ручку дверцы.
Он походил у стадиона, поглядывая на часы, как будто бы кого-то ожидая. Спустя назначенное время перешел по переходу улицу, нашел подъезд, поднялся на второй этаж. Дверь ему открыли после первого звонка.
— Заходи, не стой! — актриса за руку втянула его внутрь. Она переоделась, сменив свой легкий сарафан на халат, атласный, розовый, с большими, яркими цветами. — Разувайся, мой руки в ванной и иди на кухню.
Кир так и сделал. Кухня в этом старом доме была довольно тесной, зато с красивой мебелью. Стол, шкафчики и тумбочки из лакированного дерева. Мойка из нержавейки, красивый, явно импортный смеситель. На столе, накрытом скатертью, стояли блюда и хрустальные бокалы, а посреди — бутылка с незнакомой Киру этикеткой. В тарелках — нарезанные сыр и колбаса, салат из свежих овощей и фрукты.
— Садись! — хозяйка ткнула пальцем в стул. — Открой вино и наливай в бокалы. Есть очень хочется.
Штопор обнаружился неподалеку от бутылки. Кир взял его, извлек наружу пробку. Как это сделать, подсказал системник, поскольку Кир это делал в первый раз. Там, где он жил, бутылки закрывали по-другому, и чтобы их открыть, не требовался специальный инструмент. Заодно прочел название на черной этикетке: «Херес, крепкий, марочный. Госагропром Молдавской ССР».
— Не приходилось пить такой? — спросила у него актриса.
— Н-н-нет, — ответил Кир.
— Тебе понравится. Налей мне!
Кир подчинился. Янтарный цвет напитка красиво отразил хрусталь бокалов.
— За знакомство!
Кир чокнулся с актрисой и пригубил. Хм, необычно. Легкий, нежный вкус фруктов с таким же ароматом, немного сладкий, но не приторный.
— З-з-замечательно, — сообщил хозяйке.
— Не приходилось пить такой? — Эльвира Николаевна улыбнулась.
— Н-н-нет.
— В обычном магазине ты его не купишь, — она довольно улыбнулась. — А я люблю. Закусывай, не то довольно быстро опьянеешь — на вкус он легкий, но довольно крепкий.
Кир нацепил на вилку кусочек колбасы, забросил в рот и прожевал. Хм, тоже очень вкусно — такой он на Земле еще не ел. Наверное, из магазина для начальства: что здесь такие существует, он знал. За колбасой пошел и сыр — и опять же очень вкусный. Он ел с огромным удовольствием, но аккуратно, как учил его системник. Использовал столовые приборы. Жевал неспешно, запивая пищу глотками из бокала. Сосредоточившись на этом, он не видел удивления в глазах актрисы.
— Погоди! — она внезапно встала и подошла к плите. Открыв в ней дверцу, достала блюдо и поставила на стол. В нем оказалась жареная птица, но очень странная на вид, как будто бы расплющенная. Какой чудесный запах!
— Цыпленок табака, — похвасталась актриса. — Купила в ресторане. Осталось только подогреть в духовке. Разрежь!
Кир взял протянутые ему нож и вилку и разделал цыпленка на кусочки. Тот поддался легко — при приготовлении кости птицы стали мягкими.
— Мне крылышко, — попросила Эльвира Николаевна. — И подлей вина.
Кир так и поступил. Себе он положил бедро и ножку, ножом и вилкой снял мясо с косточек и забросил в рот кусочек. Необыкновенно! Для цыпленка не пожалели специй, но они не забивали вкус жареного мяса, а находились с ним в гармонии. Подобного Кир на Земле не ел и не заметил, как расправился с обильной порцией. Он вытер рот салфеткой и выпил из бокала.
— С-с-спасибо! Очень в-в-вкусно.
— Закуришь? — актриса протянула пачку сигарет. На белом фоне написано латиницей слово «Marlboro».
— Я н-н-не к-к-курю.
— Даже таких не будешь? — хозяйка удивилась. — Их здесь не купишь.
Кир развел руками.
— Кому-то очень повезет, — актриса улыбнулась. — Не пьет, не курит и замечательный специалист. Красивый, стройный и воспитанный. Немного заикается, но это не проблема — для мужчин не недостаток. Есть девушка?
— П-п-пока ч-ч-что н-н-не з-з-завел.
— Ну, это не ненадолго, — актриса закурила, чиркнув спичкой. — Такого быстро подберут. Завидую я им. О, ты, утраченная младость, прошли года, осталась гадость! — она скривилась. — Знаешь, когда мне вдруг сказали, что зубы нужно удалять, а вместо их поставить мост, я очень испугалась. Как так? Я без зубов? Как бабушка какая? А ведь еще не старая, к тому ж актриса. Мне выступать на сцене! Но делать нечего, подождала, чтобы муж уехал в санаторий — не хотела, чтобы видел без зубов, и занялась. Когда их удалили, я, ожидая, пока десна затянется, сидела дома и выходила только в магазин. С соседями разговаривала, почти не размыкая рта, чтоб дырку не увидели. Не знаю, что они подумали… Ты и Ионович меня спасли, вернули к жизни.
— М-м-мы с-с-сделали с-с-свою р-р-работу, — пожал плечами Кир.
— Не скромничай, вы сотворили чудо. Бог с этим. Лучше расскажи про молнию. Мне до сих пор не верится.
— Я л-л-лучше п-п-покажу.
Кир расстегнул рубашку. Встав, снял ее и примостил на спинку стула. Повернулся, давая рассмотреть себя и спереди, и сзади.
— Ух, ты!
Бросив сигарету в пепельницу, хозяйка тоже встала и, подойдя поближе, легонько провела ладонью по шраму на его груди.
— Не больно?
— Н-н-нет.
— Тогда еще потрогаю. Подобного я никогда не видела.
Она вдруг стала гладить его грудь — ласково, но сильно. Слегка поколебавшись, Кир сунул руки ей в разрез халата. Бюстгальтера под ним не оказалось. Нащупав грудь актрисы, большую и тяжелую, он стал ласкать ее соски, слегка покручивая их. Актриса часто задышала, прикрыв глаза. Ладонь его скользнула ниже и обнаружила, что трусиков там тоже нет. Чем Кир, немедля, и воспользовался, принявшись ласкать уже другое.
Константин Чернуха, в чье тело заселился Кир, мужчиной был неопытным, но Кир — наоборот. Как с женщинами обращаться, он прекрасно знал. Еще увидев Эльвиру Николаевну в халате, он сразу понял, зачем его сюда позвали. Чтоб просто угостить? Смешно. Для этой цели выбирают ресторан. Поэтому Кир действовал смело и напористо. Актриса застонала и обняла его за шею.
— Не здесь, — сказала сдавленным от страсти голосом. — Пойдем.
В зале она сбросила халат и, разложив диван, принялась застилать его простынкой. Кир снял с себя одежду и посмотрел на аппетитный зад — актриса, наклонившись, расправляла простынь. Не удержавшись, он подошел к ней и сделал то, чего давно хотел.
— Ох! Что ты? — вскрикнула она, почувствовав его внутри себя. — Какой нетерпеливый! Ладно… Не останавливайся!
Остановить его, пожалуй, было невозможно. Кир не спешил излиться, растягивая удовольствие — это он умел. И двигался ритмично, взяв женщину за бедра, она в ответ легонько поддавалась на него, слегка вращая задом. Постанывала, но внезапно вдруг ускорилась и закричала. В ответ он увеличил темп и, тоже закричав, излился внутрь. После чего сел на застеленный диван.
— Какой нетерпеливый мальчик! — актриса погрозила ему пальцем. — И врун. Нет девушки сказал, а сам такой умелый. Я думала, придется соблазнять.
Кир улыбнулся. Она толкнула его в грудь, заставив лечь, а после растянулась рядом и примостила голову ему на руку.
— Рассказывай! С кем ты до меня и как?
— Н-н-не б-б-буду.
— Противный! — она легонько шлепнула его по лбу. — Но поступаешь правильно: не нужно никому и ничего рассказывать. Не думай, я не блядь. Муж у меня хороший, он добрый и заботливый, но намного старше. К тому ж болеет часто, вот и сейчас поехал в санаторий подлечиться. Как мужчина он больше ничего не может, а женщине хочется — хотя бы изредка. Понятно?
— Д-д-да.
— Я как увидела тебя там, в коридоре, так сразу захотела. Подумала: с ним будет не разврат — подарок девственнику, — она хихикнула. — Ошиблась. Ты как? Готов продолжить?
— В-в-всегда г-г-готов, — ответил Кир. Он приподнялся и развел ей ноги в стороны…
В последующие два часа происходило то, о чем друг Кира некогда ему сказал: «Меня моим же членом и имели». Актриса оказалась ненасытной — хотела вновь и вновь, но в этом их желания совпали. Кир быстро понял, что ей нужно. Он был с ней груб, актрисе это нравилась. Она шептала: «Негодяй! Сатир! Скотина!», но охотно принимала озвученную позу и страстно двигалась ему навстречу — подмахивала, как говорили здесь. Не отказалась от минета, заметив, что привыкла это делать мужу, поскольку ничего другого с супругом не получится. Кир сомневался, что это было только с мужем, но сомнения оставил при себе. В конце концов она взмолилась:
— Хватит! Да ты меня совсем затрахал, жеребец! Сейчас же одевайся и иди домой.
Кир подчинился. На прощание она ему сказала:
— О том, что здесь случилось, чтоб забыл. Не вздумай хвастаться друзьям, а то я знаю мужиков. Узнаю — сильно пожалеешь. С работы выгонят, и в Минске не устроишься. Меня чтоб не искал. Не вздумай приходить сюда. Понятно?
— Д-д-да.
— Спасибо, Костик! — она вздохнула и поцеловала его в лоб. — За все: за зубы и за ласку. Ты замечательный мужчина! Кому-то повезет…
На улице Кир мгновенно застегнул пиджак — прохладно. Что сделаешь — лето кончилось, началась осень, но хорошо, что не идут дожди. Он дошагал до улицы Свердлова, где сел в почти пустой троллейбус с номером «16». Дорогой думал о случившемся. Его нисколько не смущало, что занимался сексом с женщиной, которая его в два раза старше, возможно, что и больше. Это для тела донора она такая, но для Кира — в самый раз, считай, молоденькая. Он усмехнулся. В прежней жизни он имел дела с такими дамочками. Удачно выйдя замуж за богатеньких, устроив жизнь, они со временем сталкивались с жестким недотрахом. Мужья-то были много старше и удовлетворить жен не могли. Тогда помощь приходили молодые офицеры, Кир в том числе. Их точно так кормили перед случкой, а после отводили в спальню, где требовали трахать грубо, не жалея. Неверным женам почему-то нравилось вот так, наверно, нежности хватало дома. Их просьбы выполняли, поскольку сами офицеры к таким партнершам относились с трудом скрываемым презрением и воспринимали их как шлюх. Богатых в армии не любили, поскольку в ней служили представители низов Республики…
Троллейбус шел по Партизанскому проспекту, в домах горели окна, и Кир подумал, что, в СССР совсем не так. Здесь армию ценили и любили. Молоденький офицер, едва окончивший училище, получает больше, чем хороший врач, ну, исключая ортопедов-стоматологов. После 25 лет службы офицер получит пенсию, сравнимую с зарплатой у врачей. При этом отставникам не запрещается работать, чем они охотно пользуются. К ним в поликлинику являлся специалист по так называемой гражданской обороне из бывших офицеров и читал им лекцию, как следует себя вести при нападении противника. Хорошая работа…
На нужной остановке Кир вышел, зашагал по Васнецова, сопровождаемый парящим в небе дроном. Тот наблюдал за одиноким человеком, готовясь в нужный миг прийти ему на помощь. Оружия у дрона не имелось, но он мог парализовать двуногих обитателей планеты разрядом электричества. Такой приказ он получил с орбиты — любой ценой спасти хозяина от смерти или возможных неприятностей. Но, если тот погибнет, то медицинский робот извлечет из головы хозяина имплант, после чего искусственный интеллект подберет ему другое тело. Но это крайне нежелательно — хозяину придется начинать сначала, к тому же операция рискованная, поэтому лучше защитить.
Никто на охраняемого не напал. Тот беспрепятственно дошел до дома, вошел в подъезд, по лестнице поднялся до квартиры, как сообщил его имплант. Дрон плавно сел на крышу дома, где замер, никому невидимый под маскировкой. Здесь он пребудет до утра — хозяин сообщил по мыслесвязи через имплант: с ним все в порядке, он ложится спать.
[1] ГОИ — Государственный оптический институт. Разработанные им в 1930-е годы пасты для шлифовки и полировки активно применяются и в наше время.
[2] Передача «В мире слов» выходила с 1962 по 1996 год.
[3] ВТЭК — врачебно-трудовая экспертная комиссия в СССР. Устанавливала инвалидность гражданам и, соответственно, ее снимала по наступившим показаниям.
[4] Спирометрия — здесь проверка жизненного объема легких.
[5] ВУС — военно-учетная специальность.