Глава 6

6

После истории с актрисой халтурой Кира завалили. Не только Кац, но и другие ортопеды. Что понятно: мостик с облицовкой, показанный врачам, им приглянулся. Не каждый техник может так красиво сделать, а пациенту, платящему мимо кассы, зубы ставить нужно так, чтобы он был доволен и не жаловался.

Сначала Кир обрадовался: он заработает немало денег. Но скоро понял, что не успевает выполнить работы. От изготовления протезов для очередников его никто не освобождал. Остаться после окончания работы не получалось — ровно в семнадцать старший техник выгоняла их из лаборатории и запирала двери, опечатывая их. Таков порядок — ведь это многопрофильная поликлиника, работающая до двадцати часов. По коридорам бродят пациенты, заглянет кто-нибудь в техническую и что-нибудь сопрет. Да, на дверях прикреплена табличка «Вход посторонним запрещен», но где, когда, кого-то вот это останавливало в СССР?

Кир пробовал работать дома — хотя бы с моделированием воском. Зажег спиртовку (он приобрел ее в аптеке), согрел на пламени блестящий кончик скальпеля, и стал им наносить воск на штампики, восстанавливая анатомическую форму зуба. Но возразила Люция Мечиславовна.

— Зачем вы это носите домой? — спросила недовольно.

— Н-н-не успеваю н-н-на р-р-работе.

— Ничего не знаю! — ответила хозяйка. — Я не хочу здесь видеть эти челюсти, пусть даже гипсовые. Меня тошнит от них.

После чего Кир понял: место жительства пора менять, причем, как можно поскорее. Причин скопилось много. Люция Мечиславовна настойчиво пыталась приобщить его к религии. В костел Кир ездить отказался — ему хватило удовольствия стоять коленками на каменном полу, тогда хозяйка предложила сводить его к баптистам, где все сидят, а, если не понравится, то можно в православный храм, но там молиться нужно стоя. Старушка принесла Евангелие, вручила его Киру с настойчивым наказом прочитать. Ведь все равно он вечера проводит с книгой, а ознакомление с Святым писанием полезно для души. Кир пробовал читать, но ничего не понял, и благо что системник объяснил, в чем в этой книге суть, что проповедовал пророк по имени Христос, и почему так поклоняются ему и Божьей Матери. Подумав, Кир решил, что в перечне смертных грехов немало правильного. Красть, убивать, завидовать — тяжелые пороки. А с вот прелюбодеянием не все так просто. Ведь с точки зрения религии то, у него произошло с актрисой — тяжкий грех прелюбодеяния, поскольку она замужем. С другой же стороны никто не пострадал, включая мужа. Кир с женщиной получили удовольствие, а ее супруга по возвращению из санатория встретит довольная жена. К тому же, если женишься на молодой красивой женщине, которой много старше, то нужно отдавать себе отчет, что у вас в семье начнется, когда окажешься беспомощным в постели…

В итоге Кир решил, что проповедник, о деяниях которого шла речь в Евангелии, был большим идеалистом и предлагал своим последователям невозможное. Никто не сможет до конца исполнить заповеди, которые провозглашал Христос. Понятно, почему его казнили, сфальсифицировав доказательства вины: такая проповедь подтачивает власть. Во-первых, властители, по мнению Христа, большие грешники, которым уготован ад. А, во-вторых, как управлять людьми, которые властителей не боятся? Ведь если человек — раб Божий, то и его начальник Бог. А все эти правители, как их не называй: царь, император, президент, премьер-министр — шушера, которых можно далеко послать, плевав на их угрозы. Ведь истинно верующие не боятся смерти — после нее их ожидает воскрешение и рай, что им доходчиво на собственном примере и показал Христос. Теперь Кир понял, почему власть в СССР так не любит верующих…

Вдобавок ко всему хозяйка выпивала. Не каждый день, но Кир подозревал, что это лишь из-за недостатка денег. Хозяйка пила водку, а она немало стоит. Ведь самая дешевая продавалась за три рубля и 62 копейки за бутылку. Но все равно периодически в квартире пахло перегаром, что здорово мешало Киру спать. Ведь у него, как у многих инвалидов, обострены оставшиеся чувства. У Кира это осязание и обоняние. И пусть теперь он слышал хорошо, только чувствительность осталась. Кир, стоя у прилавка, по запаху определял свежа ли взвешиваемая колбаса. Бывало, что отказывался брать. А тут тошнотный перегар…

Снять комнату в квартире? В Минске за нее просили 45 рублей, что дорого для одного. А если поселиться с кем-то незнакомым, то неизвестно, сдружишься ли с ним. Возможно, тоже скажет, что не желает видеть гипсовые челюсти. К тому же это будет общежитие, только за большую цену. Кир вспомнил про историю Максима и поинтересовался у приятеля: берет ли тот работу на дом?

— Конечно! — Макс даже удивился. — Все сделать в поликлинике не успеваю — халтуры много.

— А т-т-твой с-с-сосед п-п-по к-к-комнате н-н-не в-в-возражает?

— Ему по барабану, — Макс засмеялся. — Сосед мой — слесарь-сборщик на конвейере. Всех устремлений — выпить и сходить по бабам. Раз месяц покупаю для него бутылку водки, которую мы вместе распиваем. Сосед доволен.

— М-м-мне м-м-можно б-б-будет п-п-поселиться в-в-в общежитии?

— Сходи к Ботвиннику. Захочет — сделает. Для него это как пальцы обоссать.

И Кир сходил. Заведующий отделением выслушал его историю и удивился:

— Вы молодой специалист. По закону вам обязаны предоставить общежитие, а у горздрава они есть.

— С-с-сказали: н-н-нету м-м-мест. Б-б-большая очередь н-н-на п-п-поселение. М-м-меня т-т-там т-т-только п-п-прописали.

— Вот такое отношение у нас к закону, — Ботвинник укоризненно нахмурился. — Обязаны вне очереди. Ладно. Не переживайте, Константин. Врачи вас хвалят, отчего же не помочь? Горздрав не в состоянии, так мы решим вопрос, — и он довольно усмехнулся.

Через четыре дня в техническую к Киру заглянула медсестра и позвала его к заведующему в кабинет, а тот вручил ему листок бумаги.

— Отнесете это коменданту общежития. Он в курсе — позвонили. Работайте спокойно, Константин.

Поблагодарив, Кир вышел и в коридоре рассмотрел листок. Письмо за подписью главного врача заместителю директора завода с просьбой предоставить место в общежитии по следующему адресу… молодому специалисту К. В. Чернухе. Горздрав такой возможностью не располагает из-за недостатка мест в имеющемся фонде. Над текстом, слева резолюция: «Д. И. Кирееву. Заселить» и неразборчивая подпись снизу с датой.

И Кир немедленно отправился к коменданту. Им оказался молодой мужчина лет тридцати, плотный, с уже заметным животом. Взяв у просителя листок бумаги, он пробежал его глазами и кивнул.

— Звонили… Ты не куришь?

— Н-н-нет, — ответил Кир. — И н-н-не п-п-пью.

— А вот про это не трынди! — Киреев засмеялся. — Пьют все, но, главное, чтоб в меру. Идем, я покажу, где будешь жить.

На лифте они поднялись на шестой этаж, прошли широким коридором и остановили перед дверью с номером «611». Открыв ее ключом, комендант ввел Кира в узкую прихожую перед двумя дверями в комнаты.

— Здесь справа туалет, — он указал на дверь в торце прихожей. — Напротив — умывальник. Общий душ в подвале. Вот видишь, холодильник, — он указал на невысокий, белый шкафчик на тумбочке чуть в стороне от входа с надписью: «Морозко» поверху дверцы. — Ребята сами покупали. Захочешь пользоваться — отдашь им четверть стоимости агрегата. Он стоил 50 рублей.

Кир удивленно посмотрел на коменданта: откуда знает? Общежитие большое, живут здесь сотни человек, а тут такие мелочи известны. Киреев понял.

— Да я здесь жил, — он улыбнулся, и Кир подумал, что комендант — веселый и хороший человек. — Нас четверых распределили на завод после окончания «машинки». Ну, Могилевского машиностроительного института, — добавил, уловил недоумение в глазах зубного техника. — На всех нам дали этот блок, но я со временем женился, ушел, они остались. Меня ребята попросили не селить к ним работягу — желательно кого-нибудь из ИТР, еще некурящего. А ты не куришь и к тому же медик. Сюда! — открыл он дверь в комнату что справа. — Вот койка, тумбочка, настенный шкаф. Есть стол и стул. Белье застелено, распишешься за получение у кастелянши и можешь заселяться. Принесешь мне фото три на четыре сантиметра и получишь пропуск. Снимок можешь оставить у вахтерши.

— С-с-спасибо.

— Не за что, — ответил комендант. — Один вопрос: жене зуб удалили — «шестерку» справа, снизу.[1] Хотела мост поставить, но ей сказали, что очередь на пару лет. Поможешь, чтоб быстрее?

— Б-б-без п-п-проблем, — ответил Кир. — П-п-пускай н-н-найдет м-м-меня в-в-в т-т-технической. З-з-за т-т-три н-н-недели с-с-сделаю.

— И сколько будет стоить?

— П-п-по г-г-государственным р-р-расценкам.

— Спасибо! — Киреев сунул ему ключ от блока. — Живи. Что нужно будет, обращайся.

В тот же вечер Кир объявил хозяйке, что съезжает, и заплатил за прожитые дни.

— Т-т-там б-б-близко от работы, — объяснил пенсионерке. — П-п-пять м-м-минут п-п-пешком.

— Еще платить гораздо меньше, — буркнула хозяйка.

Кир лишь пожал плечами. Собрал все вещи в сумку, куда они прекрасно поместились — он не оброс еще добром, отдал хозяйке ключ от квартиры и поехал на работу. После семнадцати отправился в общежитие. Вахтерша о нем знала и пропустила без проблем. Кир ей оставил фотографию для пропуска — такая у него нашлась, и вместе с сумкой поднялся на лифте на шестой этаж. Соседей еще не было. Кир бросил сумку у кровати, достал другую — холщовую с веревочками вместо ручек, сходил в соседний магазин, купил там водки и закуски. Здесь принято «вливаться в коллектив» — неважно, в трудовой или соседский.

Все трое будущих сожителей явились через час. Молодые инженеры, лет двадцати пяти. Один высокий, худощавый, другие два пониже ростом. Из них один похож на колобок, весь плотненький и круглый, второй — худой, подвижный, с черными глазами.

— К-к-констатин, — представился им Кир. — С-с-сосед в-в-ваш н-н-новый.

— Слыхали, — улыбнулся черноглазый. — Я Михаил.

— Виктор, — сообщил высокий. — Я твой сосед по комнате.

— Владимир, — буркнул «колобок» и протянул ладошку. — Сказали, что ты медик в поликлинике. Врач, что ли?

— Т-т-техник з-з-зубной.

— Хорошая профессия, — заметил «колобок». — Они неплохо зарабатывают.

— Завидовать грешно, — фыркнул Михаил. — Так, Корин, лезь в свою заначку и доставай бутылку — знакомиться с соседом будем.

— С чего вдруг я? — обиделся Владимир. — Сам доставай!

— Я п-п-приготовил, — сообщил им Кир и указал на стол, который он успел накрыть и вытащить к кроватям, чтобы все смогли рассесться. — С-с-садитесь, п-п-парни.

— Наш человек! — Михаил потер ладонями, а Виктор только улыбнулся.

Как говорится, посидели от души. Бутылку водки, купленную Киром, прикончили в один момент. После чего Владимир, без всякого напоминания, принес еще одну — ту самую «заначку», как понял Кир. Прикончили и эту. Шутили, ели и рассказывали анекдоты — не Кир, конечно. Он предпочитал молчать. Но когда все тот же Корин поинтересовался, почему он заикается, Кир кратко рассказал свою историю и показал следы от молнии на теле, тем самым произвел фурор у слушателей. В глазах у них светилось изумление.

— Блин, прямо «Очевидное — невероятное»! — воскликнул Корин. — Тебя по телевизору надо показать.

— З-з-зачем? — Кир усмехнулся.

— Ну, станешь знаменитым, — предположил Владимир.

— А на фига это зубному технику? — хмыкнул Михаил. — Он, что, артист? Вот станут узнавать на улице, потянутся в поликлинику, чтоб посмотреть на чудо, начнут мешать работать. Его начальству это надо?

«Умный парень!» — подумал Кир. Из разговоров он узнал, что Виктор и Владимир работают в КБ[2] завода, а Михаил — технологом на производстве. Им всем по 25, их друг Киреев старше — в институт он поступил, придя из армии. Женился он на женщине с ребенком, которая нашла дорогу к сердцу коменданта через желудок — готовит замечательно, а Киреев больший любитель вкусненько поесть. Став комендантом, Киреев потерял в зарплате, но взамен ему пообещали, что через год дадут квартиру. Пока ему с семьей выделили блок в этом корпусе, хоть это не по правилам — общежитие не предназначено для семейных.

Кир предложил соседям деньги за право пользоваться холодильником, как посоветовал ему Киреев. Те на мгновение задумались, а после дружно покрутили головами.

— Не нужно, — озвучил их решение Михаил. — Пользуйся бесплатно. Мы купили этот холодильник с таким условием, что он достанется последнему, кто здесь останется. Ты в этом просто не участвуешь. Нормально?

— Д-д-да, — ответил Кир.

Назавтра он принес домой работу, поужинал и начал моделировать протезы. Явился Виктор и удивленно глянул на гипсовые челюсти на столе.

— Что это?

— Н-н-не успеваю с-с-сделать н-н-на р-р-работе.

— Понятно, — согласился Виктор. — Пусти меня за стол поужинать, а после занимайся. Идет?

Кир закивал. Чтобы не портить аппетит соседу, прикрыл работу полотенцем. Сосед поел, убрал посуду и сел на койку у стола.

— Могу я посмотреть? Никогда не видел, как зубы делают.

— П-п-пожалуйста, — пожал плечами Кир.

К ним заглянул Владимир — хотел чего-то попросить у Виктора, но увидев Кира с челюстями, присоединился к зрительской аудитории. Пришел и Михаил. Все трое с интересом наблюдали, как Кир разогретым скальпелем наносит воск на штампики и моделирует на них анатомическую форму зуба.

— Ты прямо скульптор! — восхитился «колобок».

— Это вам не на кульмане работать, — откликнулся Михаил. — Линеечка с делениями, угол выставил, после чего нарисовал хреновину. Здесь все на глаз, вручную и нужно соблюсти пропорции. Ведь так? — он обратился к Киру, и тот кивнул. — Что будет, если зуб неправильный получится?

— Если с-с-стальной, т-т-то м-м-может п-п-поломать з-з-здоровый.

— Вот видишь! — Михаил снисходительно посмотрел на «колобка». — Ответственный товарищ, не то, что вы, конструкторы. Придумаете какую-то хрень, а нам технологам мучиться.

— Что, я придумал? — возмутился Корин.

— А кто ж еще? — развел руками Михаил.

— Когда, что именно? — заволновался «колобок». — Нет, ты скажи!

Они вступили в перепалку, в которой Виктор не участвовал — смотрел, улыбался. Кир понял, что у соседей это постоянно: Михаил подзуживает Корина, тот начинает психовать, тем самым вызывая смех у остальных. Насладившись сценой, Михаил внезапно предложил Владимиру:

— Ладно, был не прав — ты замечательный конструктор. Выпьем мировую? Доставай бутылку из заначки!

— Вот тебе заначка! — Корин сунул ему кукиш и гордо удалился. Виктор с Михаилом рассмеялись.

— Вовка — добрый человек, — пояснил для Кира Михаил. — Но он легко ведется на подколки. Не жадный, но, чтоб достал свою бутылку, его сначала нужно угостить. Тогда поставит все, что есть. Ладно, пойду и успокою человека, не то до ночи будет дуться.

И он ушел, а Виктор поставил пластинку на проигрыватель и стал слушать музыку в наушниках, чтобы не мешать соседу делать зубы. Деликатный человек…

Так и пошло: Кир приходил из поликлиники и занимался моделированием, бывало, что до поздней ночи. Сосед ложился спать, Кир гасил верхний свет и работал при настольной лампе. Дело закрутилось. За сентябрь Кир получил на руки 223 рубля — с халтурой вместе, разумеется, а за октябрь — почти что 300. Он приоделся по сезону — в теплый джемпер из овечьей шерсти с горизонтальными голубыми полосами на сером фоне, красивый темно-синий плащ на пуговицах и с поясом. Все импортное, но не дорогое. Макс свел его с директором магазина, которой он недавно сделал зубы, она и помогла с покупками. Кир перестал варить пельмени, а есть ходил в столовую, где завтракал, обедал, ужинал. Молодые поварихи улыбались молодому технику, еду ему накладывали, не жалея. В восемнадцать столовая закрывалась, и в это время на раздаче было пусто, но Киру ужин оставляли: бифштекс с яйцом или говядину с пюре, какой-нибудь салат, компот. На всякий случай в холодильнике была сырокопченая колбаска, сыр. Колбаску Кир не покупал — перепадала от клиентов. Платя по государственным расценкам, к тому ж протезируясь без очереди, пациенты считали нужным принести подарок врачу или зубному технику — в зависимости от того, через кого пришли на протезирование. Нередко, что обоим сразу. Несли спиртное — водку и коньяк, порой — шампанское. Они не знали, что ортопеды за халтуру получают вдвое больше, чем от государства, так что подарки — лишнее. Но стоматологи от них, конечно, не отказывались. Спиртное Кир ставил в шкаф — когда-нибудь да пригодится, колбаску ел, когда засиживался поздно за работой — желудок требовал.

Купил он и спортивную одежду — костюм из синей шерсти с полосками на рукавах и брюках, вдобавок — кеды. Стал бегать по утрам в заброшенном саду напротив общежития, где выполнял разминочный комплекс, используя деревья в качестве снарядов. Бил их стволы ногами и руками (в перчатках, разумеется), подпрыгивая, повисал на ветках и выполнял подъем переворотом. Компании ему никто не составлял — физкультура была не слишком популярна у обитателей «общаги». Заниматься ею в дождь и холод — брр-р-р! Кир же наслаждался, бегая по саду под моросящим дождиком. Такое б на Агорне!

В сентябре Кир съездил к матери в деревню — помог ей выкопать картошку. Пришлось прилично потолкаться в переполненных автобусах — в них ехали к родителям такие ж парни и девчата. Копать картошку в Белоруссии — это как в Бразилии играть в футбол, участвует в процессе каждый. Собрали много — хватит людям и животным. Картошку ели все, включая кур. Поговорил и с матерью, поведал о своих делах. Она порадовалась, что сын освоился в поликлинике, где стал неплохо зарабатывать, а также, что перебрался в общежитие.

— Люция — женщина не кепская,[3] — сказала сыну, — но брать деньги с родственника, у якого мала грошей… У яе же пенсия поболей, чым мая зарплата.

Мать рассуждала по-деревенски — здесь принято помогать родне бесплатно. Хотя сама же говорила сыну, что в городе все дорого. Кир не стал с ней спорить.

В свободные минуты время Кир продолжал читать. При помощи импланта он делал это быстро, буквально загружая книги в память, но вскоре перестал спешить — увлекся русским языком. Тот был красивым и богатым, мог выразить тончайшие оттенки настроения героев. А эти описания природы… Кир просто наслаждался, перечитывая их. Паустовский, Пришвин, Тургенев и Аксаков. Из современных — Солоухин и Астафьев… Такой литературы не существовало в Обитаемых мирах. Там популярны были детективы, мелодрамы и боевики. И главной целью большинства героев было раздобыть побольше денег — неважно как.

Читал Кир и газеты — соседи их выписывали. «Труд», «Комсомолка» — так называли ее здесь, «Литературная газета». Последнюю любили все, особенно последнюю страницу, юмористическую и веселую. Газеты помогали лучше осознать, что происходит в обществе, хотя Кир понимал: о многом в них умалчивают. В стране имеется цензура, не предусмотренная Конституцией, как сообщали западные радиостанции, вещавшие на СССР. Об этом Кира информировал системник. Он, к слову, посоветовал хозяину вслух декламировать стихи — так станет меньше заикаться. Кир попытался — получилось. Теперь в свободные минуты, наедине с собой он декламировал Пушкина, Лермонтова, из современных — Евтушенко и Рождественского, других поэтов, чьи книги брал в библиотеке. И эта его увлеченность сыграла неожиданную роль в его дальнейшей жизни.

В субботу 1 ноября Кир встал довольно поздно — выходной же. Еще вдобавок полежал, наслаждаясь радостью, переполнявшей тело. Та приходила просто так, без видимой причины, лишь от того, что ты молод и здоров. Восхитительное чувство! Встав, наконец, Кир умылся, облачился в тренировочный костюм и кеды и отправился в сад заниматься физкультурой. Вернувшись, с удивлением увидел в своей комнате всех троих соседей. Вытащив на середину ее стол, они расселись на кроватях и занимались чем-то непонятным. Листки бумаги на столе и шариковые ручки, задумчивые лица…

— Физкульт привет! — улыбнулся Киру Михаил. — Как яблоки в саду? Собрал хоть сколько?

Остальные засмеялись. Тренировки Кира служили поводом для шуток. Кир к этому привык и не обращал внимания.

— А в-вы ч-чем з-занимаетесь? — поинтересовался Кир.

— Стихи вот сочиняем, — объяснил Владимир.

— С-стихи? — Кир изумился. — З-зачем?

— Для победителей социалистического соревнования, — подключился Михаил. — Через неделю годовщина Октября. Заводской комитет комсомола подвел итоги, и победителей поздравят — вручат им грамоты и премии. Решили сочинить для каждого четверостишие и поручили это нам.

— А в-вы п-поэты?

— Мы комсомольцы, — рассмеялся Михаил. — К тому же нам пообещали премию.

— И к-как успехи?

— Да всем почти что сочинили, — просветил Владимир и уточнил: — Два дня работали, но вот уткнулись в стерженщицу. Никак не получается, чтоб обыграть профессию и похвалить девчонку.

— Одну лишь строчку сочинили: стержней так много холостых, — добавил Михаил.

Все трое засмеялись. Кир на мгновение задумался. Хотелось есть, столовая в субботу не работает, ему бы сделать бутерброд с колбаской, а тут компания расселась и уходить не собирается.

— А к-кто т-такая с-стерженщица? — спросил соседей.

— Они работают в литейке, — ответил Михаил. — Изготавливают стержни, по которым детали отливают. Работка еще та: пыль, грохот, вонь от формовочной земли. Стержни передают формовщикам, а те закладывают их в опоки и трамбуют для отливок. Тяжелая работа, но платят хорошо.

— К-как д-девушку з-зовут? — продолжил Кир.

— Тамара.

Кир подошел к столу, взял листик и ручку. Склонившись, написал четыре строчки и протянул листок Владимиру. Тот не успел его забрать — Михаил перехватил листок и пробежал его глазами. Хмыкнув, вслух продекламировал:

Пыль, грохот и тяжелые опоки…

Только Тамаре к ним не привыкать.

У стерженщиц нелегкая работа.

Тамара ее делает на «пять».

— Класс! — оценил стихи Владимир и изумленно посмотрел на Кира. — Что, просто, взял и сочинил?

— Нет думал две недели, — съязвил на это Михаил. — Он знал про стерженщицу по имени Тамара? Что скажешь? — он посмотрел на Виктора.

— По-моему, замечательно, — ответил тот.

— И я того же мнения. Ну, что, ребята? — Михаил обвел взглядом сидевших за столом. — Нас Костя выручил — без него мы б долго мучились и неизвестно вымучили бы что. Предлагаю в счет будущей премии… Тем более, суббота. Есть возражения?

Владимир с Виктором закрутили головами.

— Скидываемся, и Володька — в магазин!

— С чего вдруг я? — обиделся на это Корин.

— Нам с Витей водки не дадут — на вид несовершеннолетние, — делано вздохнул его обидчик. — А ты мужчина взрослый и солидный.

— Не пойду! — насупился Владимир.

— Н-не н-нужно н-никуда идти, — вмешался Кир и распахнул дверь шкафа. — В-вот.

— Ох, не фига себе! — воскликнул Михаил. Вскочив, он подошел и стал рассматривать запасы Кира. Следом подтянулись остальные. — Что у нас тут? — он стал перебирать бутылки. — Коньяк: «Арагви», а этот пятизвездочный — армянский Ленинградского разлива, еще молдавский «Нистру». Водка: «Посольская», «Столичная», шампанское… Откуда столько?

— П-пациенты п-подарили.

— Я говорил, что у него работа выгодная! — заявил Владимир.

— Ты б лучше помолчал! — Михаил повысил голос. — Сам придешь с работы, поел — и на кровать. А он сидит и зубы делает, порой до поздней ночи. Кто как работает, тот так и ест, вернее, пьет, — он засмеялся. — Ребята, предлагаю так. В восемнадцать накрываем стол. С нас выпивка, закуска, а Константина раскулачим на бутылочку «Посольской» — давно не пил такую. Ты не возражаешь? — он посмотрел на Кира.

— Н-нет.

— А что коньяк? — поинтересовался Корин.

— Коньяк мы выпьем на 7-е ноября. Нас девушки в гости пригласили. Забыл? Они накроют стол, мы покупаем выпивку. А Костя ничего не покупает, он принесет коньяк, бутылочку шампанского. Того, что у него здесь есть, мы в магазинах не найдем. Согласен? — он посмотрел на Кира.

Тот кивнул.

— Вот и хорошо. А то девчонки спрашивают: где ваш загадочный сосед, который молнией ударенный? Хотим с ним познакомиться. Вот и увидят, — Михаил негромко хохотнул. — Да и тебе пора по бабам, а то сидишь тут, как медведь в берлоге.

На том и порешили. Кир выпил чаю с бутербродом и занялся зубами — сроки по халтуре поджимали. В обед сходил в кафе, поел. Пусть здесь дороже, чем в столовой, но у него есть деньги. В назначенное Михаилом время началось застолье. Выпили, поговорили, после чего соседи отправились на дискотеку — по субботам ее устраивали в помещении столовой. Кир не пошел — ему пока не до развлечений, работа ждать не будет. Соседи пусть танцуют, а он займется моделированием. Пил он немного, рука дрожать не станет…

Работая, он думал о предстоящем праздновании 7 ноября. Общенациональный праздник СССР здесь отмечали широко и шумно — об этом сообщил системник. Парад на Красной площади в Москве, народные гуляния… Соседи приведут его в свою компанию, где будут все нарядные, а он как будет выглядеть? Кир встал и перебрал одежду. Так, джемпер не годится — он хоть и новый, но выглядит буднично. Костюм же старый, он в нем еще в училище ходил. А здесь встречают по одежке, как сообщил системник…

Назавтра Кир поехал к знакомому директору магазина и объяснил задачу.

— Есть для вас замечательный костюмчик — импортный, из шевиота, — обрадовала женщина. — К нему мы подберем рубашечку, платочек для кармашка. В нем будете выглядеть, как артист на сцене.

Что удивительно, не обманула. Костюм и вправду оказался замечательный. Темно-синий, в мелкую полоску, он сел на Кира, словно сшитый на заказ. Рубашка, нежно-голубая, с ним гармонировала идеально, как и носовой платочек, который женщина сложила как-то хитро и поместила в кармашек слева на груди.

— Красавец! — оценила, отступив, директор. — За все с вас сто двадцать пять рублей.

Кир мысленно вздохнул, но расплатился.

— Тут девочкам с зубами нужно разобраться, — продолжила директор. — Посмотрите?

— П-показывайте…

Кир заглянул во рты трех «девочек» лет сорока-пятидесяти, поставил предварительный диагноз и предложил прийти к нему в свободный от работы в магазине день. Очередность пусть определяют сами, но предварительно позвонят в регистратуру и попросят пригласить его для разговора, а он с врачом потом договорится. К слову, этим видом связи в стоматологическом отделении активно пользовались, и регистраторша всех приглашала к телефону — не бесплатно, разумеется, за рубль в месяц с каждого. Для техника с врачом — копейки, а для нее — прибавка к небольшой зарплате. Врачей в стоматологии 11, а техников — 23. Неплохие деньги…

В назначенный день Кир и его соседи по блоку отправились в женский корпус общежития, неся в руках позвякивающие сумки. Их пропустили беспрепятственно, не изымая пропуска, как принято в другие дни — праздник. Парни поднялись на лифте на седьмой этаж, прошли по коридору и ввалились в комнату к девчатам. Там их ждали девушки, сидевшие на койках у уже накрытого стола.

— Всех с праздником! — объявил им Михаил. — С 63-ей годовщиной Октября. Подарок вашему столу от нас. Ребята, выставляйте!

Кир, Корин, Виктор принялись доставать бутылки из сумок и пакетов и водружать на стол. Михаил, чуть шагнув назад, смотрел на это с важным видом: дескать, смотрите, чего мы раздобыли! Чем произвел на девушек впечатление.

— Ого, какой коньяк! — воскликнула одна из них, лет тридцати и крупная. Не то, чтоб толстая, но, как говорится, в теле. Она единственная занимала стул в торце стола. — Армянский, пятизвездочный. Еще «Арагви», «Нистру»… Где достали?

— Там уж нет, — сообщил ей Михаил. — Закрылась лавочка.

— Трепло! — последовал ответ. — Уверена: не сам добыл. Ты можешь только языком. Так… — она уставилась на Кира. — А это кто, такой красивый и нарядный?

— Наш сосед по блоку, — ответил Михаил. — Зубных дел мастер Константин. Прошу любить и жаловать.

— Тот самый, молнией ударенный? — спросила девушка.

— Скорее поцелованный, — заулыбался Михаил. — Она ему оставила следы на теле, как будто дерево растет, но излечила от врожденной глухоты. Теперь он слышит, говорит, хотя и заикается немного. Информация секретная и исключительно для сведения присутствующих за столом.

— А можно посмотреть на дерево? — заинтересовалась девушка.

— Вот это исключительно наедине, — ответил, не замедлив, Михаил. — Отведешь его к себе, закроешь двери в комнату, и он тебе покажет — и дерево, и кое-что другое. Возможно, даст потрогать.

— Пошляк! — скривилась девушка, а Михаил захохотал. Другие засмеялись. Кир понял, что такие пикировки между ними проходят постоянно.

— Знакомься, Костя! — обратился к нему Михаил. — Вот эта язва — Валентина. Не девушка — мечта поэта.

Валентина погрозила кулаком.

— Костя, между прочим, талантливый поэт, — нисколько не смутился Михаил. — Стихи про стерженщицу сочинил, вы помните, как хлопали на собрании, когда их зачитали?

— Лет тебе сколько, Константин? — спросила Валентина.

— Д-двадцать, — ответил Кир.

— Ну, в самый раз мечте поэта.

Все снова засмеялись.

— Вот это — Маша, — Михаил указал на девушку лет двадцати пяти, сидевшую рядом с Валентиной. — Она, как я, технолог. А это Катя, она работает в одном КБ с Витей и Володей. И, наконец, Наташа — единственный гуманитарий в нашем сборище отпетых технарей. Историк по образованию, но трудится в отделе кадров. Так, всех друг с другом познакомили, пора бы приступить к процессу насыщения.

— Садитесь, мальчики! — сказала Валентина. — Девочки, раздвиньтесь, пусть сядут между вами и ухаживают, как им положено.

Все так и поступили. Кир оказался между Катей и Наташей. Первой на вид было 23–24, Наташа выглядела старше. Но симпатичная, в отличие от Кати, тощей и прыщавой. Овальное лицо, высокий лоб и карие глаза под длинными ресницами. Нос тонкий и немного вздернутый, а губки пухлые.

Михаил открыл шампанское и разлил его в бокалы девушек за исключением Валентины. Она решила пить коньяк. Им же Михаил наполнили рюмки для парней.

— За годовщину Октября! — провозгласил Михаил, подняв свою. — Чтобы мы вот так же вкусно встретили и сотый юбилей.

Все дружно выпили и закусили.

— Ч-что в-вам п-положить? — спросил Кир у Наташи, сидевшей справа от него. Ухаживать за Катей предстояло Корину.

— Сама возьму, — ответила она. — Не беспокойся, и давай на «ты». Не нужно лишних церемоний — здесь все друг друга не один год знают. За исключением тебя, конечно. Кстати, про дерево Миша не соврал? Что, вправду, след от молнии остался?

— Охотно п-покажу н-наедине.

Наташа засмеялась и погрозила ему пальцем.

— Шустрый мальчик!

— Я м-молодой м-мужчина, — возразил ей Кир, Наташа ему нравилась. — Л-ласковый и д-добрый.

— Ну, ну, посмотрим, — Наташа хмыкнула и попросила: — Шампанского налей мне, ласковый мужчина.

И Кир его налил…

[1] В описываемое время порядковый номер у зубов считался от передних и до последних коренных. Зуб мудрости — «восьмерка». Сейчас используют двухзначную классификацию.

[2] КБ — конструкторское бюро.

[3] Не кепская — не плохая (бел.)