Глава 16 — Узник по своей воле

Тодор вглядывался в лицо оборотня, стоящего напротив. Оно казалось ему одновременно и знакомым, и абсолютно чужим.

— Ты можешь быть свободна, — не поворачивая головы, сказал незнакомец Агнии.

И та, боясь ослушаться его приказа, поспешила прочь. Она ушла туда же, откуда и появился оборотень, наверное, там есть еще один вход или лестница. Тод старался подмечать все важные детали, не бросая надежды выбраться отсюда и спасти девочку.

Незнакомец облокотился о прутья клетки, искры и шипение которых его ничуть не беспокоили.

— Ну же, братец, спрашивай, что тебя беспокоит, — оскалился брюнет.

— У меня есть только один брат, и он сейчас далеко отсюда, — прорычал Тодор самозванцу.

— Всем свойственно ошибаться, — флегматично пожал плечами оборотень. — Ты — не исключение, братец. Как видишь, наш папаша был крайне не разборчив в женщинах.

— Мой отец — альфа Эрмир.

— Да? — всерьез заинтересовался незнакомец. — И много у вас с ним общего? Позволь, я угадаю. Ничего?

Его белоснежная улыбка была будто насмешкой для Тодора. Он пытался сложить вместе все догадки, недомолвки взрослых, свои ощущения, но все равно упорно отказывался верить словам чудовища.

— Я, похоже, совсем забыл представиться. Элазар. Так звали и нашего отца, если тебе это, конечно, интересно.

— Не интересно, — Тодор скрестил на груди руки. — Почему тебе не доставляют дискомфорт прутья? Потому что у тебя нет магии?

— Ну почему же? — Элазар раскрыл перед собой ладонь, на которой тут же вырос цветок, сотканный из самой тьмы. — Есть у нас и магия, и человеческий облик, что весьма неожиданно, не правда ли? — в его голосе чувствовалась усмешка.

— Зачем тебе все это? Так хочется власти? — пытался узнать причину подобной ненависти и таких ужасных поступков Тод.

— Это, скажем так, просто приятный бонус. Я ненавижу тебя. Ненавидел всю свою жизнь. За то, что лишился семьи, лишился отца, за гонения и презрение, в котором живут ужасные волки. Двадцать долгих лет я закрывал глаза и видел одно и то же — твою смерть, — Элазар говорил и вел длинным когтем по прутьям напротив Тодора, так будто бы только эта клетка защищает того от смерти.

— Зачем впутывать женщин? Детей? Так поступают только…

— Чудовища? — перебил его старший брат. — Разве ты меня им уже не считаешь? Не нужны мне твои женщины, одну особо назойливую можешь забрать прямо сейчас. Эта дуреха уже порядком поистрепала всем нервы, — устало прикрыл веки предводитель ужасных волков, намекая на красную волчицу Агнию.

— Зачем ты выкрал девочку?

— Чтобы ты за ней пришел, — пояснил Элазар, как само собой разумеющееся. — Или ты рассчитывал на приглашение почтовым голубем?

— Значит, ты отпустишь ее?

— Даже не знаю. Может мне лучше отпустить тебя, — Элазар сделал пасс руками и ожившие прутья стальными змейками расползлись в разные стороны по подвалу. — Ступай, если сможешь.

Тодор сделал первый шаг и тут же метнулся наперерез яркой вспышке, сорвавшейся с рук Элазара и летевшей в сторону Маши. Магическая стрела впилась в предплечье, исчезая бесследно и оставляя после себя только боль. Со всех темных углов подвала раздалось утробное рычание, вперед выступали все новые и новые чудовища.

Вероятно, Элазар рассчитывал, что Тодор не сможет бросить девочку и умрет здесь, защищая ее. Вероятно, он хотел насладиться муками выбора: умереть самому или обречь невинное дитя на гибель. Но для Тода никакого выбора не было. Даже если бы это был не ЕЕ ребенок, он все равно остался бы.

С исчезновением пропитанных плесенью прутьев, Тод почувствовал в себе достаточно силы хотя бы для частичной трансформации. И выпустив длинные когти, приготовился сражаться за жизнь человеческой девочки до своего последнего вздоха.

***

Львица бежала, что есть сил, безошибочно ориентируясь на незнакомой местности. Иногда ей казалось, что она почти уловила запах своего маленького львенка, иногда бежала наугад, а иногда ее вела слепая вера в то, что она делает все верно. Хищница боялась остановиться хоть на минуту, чтобы не упустить эту тонкую незримую нить, ведущую ее вперед. А потому старалась не останавливаться, не жалея себя, и не давая отдыха своим лапам.

Лишь когда впереди показалась вода, львица остановила свой безудержный бег. Что теперь делать и куда идти дальше она не понимала. Прохаживалась вдоль берега моря, надеясь, что решение придет само собой как озарение. Но оно совсем не торопилось, в отличие от усталости и чувства голода.

Острый нюх львицы уловил запах свежей крови. Она был повсюду: и на гальке, укрывающей пляж, и на прибрежных камнях, и в пещерке, примыкающей к морю, даже будто в самой воде. Но этот запах скорее настораживал, чем будил голод. А еще больше отвращения вызывал запах мокрой псины.

Большая кошка морщила нос и топорщила усы, так сильно ей не нравился этот запах. Противные псы. Кошке они совсем не нравились. Да еще и перебивали запах родного котенка.

Львица хотела заночевать в укромной пещере, так как все-таки дневное время она любила больше. Но не смогла найти там ни единого местечка, которое не провоняла бы волками. Рыча и фыркая, львица покинула грот, сетуя на свою кошачью судьбу маленькому хорьку.

Она уселась на берегу прямо у кромки воды и брезгливо трогала лапой воду. Фу, мокро и мерзко. Только звук забавный: хлюп-хлюп!

— Дзынь! — когти львицы царапнули что-то в морской волне.

Львица подгребла к себе лапой странное белое насекомое. Очень похоже на бабочку, но тяжелое. Может, это такая морская бабочка? Львица понятия не имела, что за звери обитают в этом море.

Везет же ей в последнее время на незнакомых тварей! Кошка вздохнула и легла на гальку, уткнувшись носом в белое маленькое насекомое. И в эту же секунду в ее голове закружился новый калейдоскоп из ярких воспоминаний.

Это не насекомое, а заколка! Она взяла его с сухонькой старой ладони и долго рассматривала на собственной ладони. Бабочка из заговоренного жемчуга с невесомыми крылышками из ажурного кружева выглядела волшебно. Рядом детский смех, возня. Шелковистые волосы маленькой хохотушки.

— Мама, это мне? — вертится рядом маленькая егоза.

И она закалывает ей волосы бабочкой. Дочка крутится у зеркала, оценивая свою новую прическу и заколку. Девочка довольна, и она тоже…

Львица заколотила хвостом и подскочила на лапы, пристально их разглядывая. Нет, лапы, как лапы — привидится же. Без когтей и сильных мышц — как выжить?

Заколку она еще раз обнюхала, пытаясь запомнить родной запах. Но их на заколке было несколько и они все смешивались причудливым образом. Лизнула шершавым языком хорька на прощание, понимая, что вместе с ним она далеко не уплывет. А всего секунду назад она точно на это решилась.

Не смотря на твердую уверенность в том, что она умеет плавать, львица очень неохотно заходила в воду. Только вера в то, что там ее детеныш, заставляла ее упрямо двигать лапами.

***

Едва ужасные волки, скаля свои огромные пасти, обступили полукругом Тодора, Элазар скрылся из виду.

«Хорош вожак, боящийся взглянуть в лицо смерти и ответить за свои поступки», — горько подумал Тод.

Зато взамен предводителю чудовищ, в зале быстро появилась красная волчица. Она безумно хохотала, прячась за спинами тех оборотней, что оставались в человеческом обличье, и оттуда сыпала угрозами на голову Тодора и всех его приспешников, называя его бывшим альфой. Мужчину ее слова мало тревожили, его волновала только хрупкая жизнь девочки, сейчас полностью находящаяся в его лапах.

К счастью для Тодора, волки нападали поодиночке, больше изматывая его, чем действительно пытаясь убить. Его такая тактика противника вполне устраивала, чего нельзя было сказать об Агнии. Вот кто в этом зале был настоящим кровожадным чудовищем, подзадоривающем волков нападать еще и еще.

Вняв ее мольбам, или, быть может, устав играть в кошки-мышки, волки стали вести себя активнее. Небольшими группами или парами они надвигались на Тодора, которому обороняться становилось все труднее, тем более, имея в своем арсенале лишь острые когти. Но и они наносили врагам значительный урон, заставляя пятиться нападающих назад, справедливо опасаясь за целостность своих шкурок.

Но, вероятно, окрики сумасшедшей оборотницы были для них хуже когтей обороняющегося Тодора, и они вновь смыкались вокруг него. Отгоняя прочь одного назойливого волка, подобравшегося близко к скамье, на которой лежала девочка, Тодор подставился под клыки другого зверя. И тот, сумев сбить его с ног, подмял под себя, наваливаясь всей своей огромной тушей и прижимая когтистыми лапами к каменным плитам. Утробный рык зверей, почуявших победу, и в предплечье альфы вонзились клыки повалившего его волка, спустя секунду к нему присоединился другой. Рев, рыки, вой — все смешалось в голове у Тода, звуки становились все громче, а еще громче стучало его собственное сердце и билась кровь в висках.

Еще один рык, одним больше одним меньше, и волка нависающего над ним как ветром сдуло. Был слышен лишь его жалобный скулеж и глухой стук удара, будто кто-то откинул его в сторону, как маленькую пушинку.

С трудом поднявшись на ноги, Тодор зажал рукой кровоточащую рваную рану на плече, радуясь и удивляясь странному поведению чудовищ и возможной передышке. Грозный рык в тишине подвала раздался как гром, мужчина круто развернулся назад на звук, боясь, что не сумел защитить и подпустить врага к девочке.

— Вика? — буквально выдохнул он имя любимой, забывая о боли в плече. И хоть огромная львица мало походила на возлюбленную женщину, он чувствовал, что это именно она. Она стояла, пригнувшись на передние лапы, будто готовясь к прыжку, хищно скалила пасть и рычала, отпугивая всех чудовищ от своей маленькой дочки. Лишь Тод остался стоять в опасной близости к каменной скамье, но и на него львица временами порыкивала, будто не могла определиться враг он или нет.

Чудовища были ошарашены и дезориентированы появлением нового более сильного противника.

— Убейте эту тварь! — визгливый голос Агнии вывел волков из оцепенения. Теперь они действовали сообща, надеясь вместе одолеть вынырнувшую из темного лаза хищницу.

— Вика? — не веря своему счастью, прошептал Тодор, радуясь тому, что она жива. А с ее обликом они и позже разберутся! Он почувствовал небывалый подъем сил, теперь ему никакие чудовища не были страшны, а жизнь снова начинала обретать свой смысл.

Но у большой кошки было свое виденье на ситуацию, оттолкнувшись мощными задними лапами, она прыгнула вперед, едва не задев мужчину, застывшего на месте. Она раскидывала монстров направо и налево, как тряпичных кукол.

— Сделайте уже что-нибудь, идиоты! — первая вышла из оцепенения Агния и набросилась на оборотней. — Наколдуйте сеть!

Тот же час два темных сгустка магической энергии отделились от стоящих неподалеку от Агнии оборотней и поплыли по воздуху к львице, на ходу превращаясь в большую сеть. Большая кошка металась, заточенная в ловушку, плесень, поблескивающая на нитях сетки, не доставляла ей боли или дискомфорта. Тодор ринулся ей на подмогу, но был перехвачен подобной сетью, нити которой ощутимо обжигали его магическую сущность.

Не в силах даже пошевелиться ему оставалось только наблюдать, как Агния подбирается к Виктории, держа наготове кинжал, лезвие которого блестело в полумраке подвала.