Глава 19. Зверев Марк

– Ты меня боишься?

– Нет, – Есения отвечает, не раздумывая.

Язык тела говорит об обратном. Боится.

– Тогда заходи. Твоему брату нужно постельное белье, а нам – поговорить без свидетелей.

Девушка смотрит на меня внимательно, видимо, пытается найти во взгляде ложь.

– Ладно, – соглашается и входит в спальню.

Я щелкаю выключателем – щурится, смотрит по сторонам.

– Там ванная и туалет, – показываю на дверь в углу. – Здесь должно быть постельное белье. Можешь взять для Егора.

Есения понимает мои слова как инструкцию к действию. Идет к шкафу, распахивает створки.

– Позже, – я перехватываю кисть девушки. – Вначале поговорим.

– Ой, – вскрикивает она сдавленно, и я тут же разжимаю пальцы. На руках вокруг запястий фиолетовые отметины.

– Извини. Ссадины бы обработать.

Злость закипает с новой силой. Воспоминания, как та мелкая тварина выкручивает Есе руки и с блаженной рожей наблюдает, вновь бьют по затылку жаром. Зря я остановил Сагиняна, надо было позволить его ребятам угандошить суку.

– Ерунда, – она отвечает и боязливыми движениями заправляет волосы за уши. – Давай поговорим.

Я иду к кровати, сажусь и жду, когда Есения последует моему примеру. Не знаю как она, а я за сегодня устал смертельно.

– Что ты хочешь знать? – спрашивает она, присаживаясь на самый край. Спину держит прямо, взгляд не отводит – пытается доказать, что справится сама. И она справится. Вытащит брата, но какой ценой?..

– Все, – отвечаю я, прерывая свои размышления. – Начни с того, что от тебя хотел Лысков.

Фамилию бывшего Есении я запомнил на отлично после угона тачки из сервиса, как и другие личные данные.

– Он просил денег.

– У тебя? – уточняю я, не скрывая удивления. – Уверен, он знал, что денег у тебя нет.

– Знал, – подтверждает девушка.

– Тогда зачем?

– Просил занять… у тебя, – договаривает почти шепотом.

Ну, сука! Просто взял и попросил свою женщину лечь под другого мужика. Блядь, да это в голове не укладывается…

– Так, – произношу я хрипло. Откашливаюсь.

– Я отказалась.

– Понял, – произнес я на автомате. – А что делали в вашей квартире те алкаши?

– Это квартиранты, – пояснила она, утыкаясь взглядом в угол спальни.

– Ты сдала комнату? А никого более адекватного не могла найти?! – я срываюсь.

– Это не я! – отвечает мне грубо. – Понятно? – вскидывает голову, и я затыкаюсь. В ее глазах слезы. Она моргает, смотря на меня, и крупные капли скатываются по щекам. – Нас тетка пытается выжить, – быстро стирает ладонями влагу. – Я отписала родному брату отца половину, когда вступила в наследство. Мне нужны были деньги. Дядя Вова занял. Они с теткой обещали, что я смогу вернуть свою часть, когда отдам долг.

– И ты поверила?

– А что мне еще оставалось делать? Кому еще я могла верить? Мне казалось, что я поступаю правильно. Дядя Вова родной брат папы. Ближе него у нас никого нет, – старается оправдаться.

– Ну все, тише.

Я ловлю себя на мысли, что хочу обнять девушку. Без всякого сексуального подтекста. Просто обнять и подождать, пока она успокоится.

– Зачем тебе это? Зачем тебе наши проблемы? – спрашивает она.

Я не могу ответить на этот вопрос себе. Просто не знаю, что сказать. Есения не отпускала меня с самой первой встречи. Даже Сизов заметил, что я слегка тронулся. А сцена в квартире подтолкнула к действиям. Я не смог ее оставить там. В груди жгло, а в висках пульсировало от мысли, что я уйду и все повторится.

– Я могу вам помочь.

Девушка молчит, раздумывает.

– Спасибо. Я все отдам, – говорит она. – Обещаю.

– Хватит! – прерываю ее и порывисто поднимаюсь на ноги. – Ты еще предложи подписать очередную закладную или дарственную.

– У меня больше ничего нет.

– Ты серьезно? – спрашиваю я раздраженно. Вижу, что серьезно. Хочется хорошенько выругаться. – Я у тебя не прошу ничего взамен.

– Это пока, – говорит она несмело.

– Ложись спать, Есения, – произношу я, едва сдерживая себя. – Просто ложись спать.

– Я отнесу Егору белье? – спрашивает настороженно.

– Тебе не нужно спрашивать для этого разрешения.

Ее покорность доводит меня до бешенства. Наверное, из-за того, что она не наигранная, а настоящая. И эту мягкость принимают за слабость. Пользуются. Как пользовался бывший Есении или ее тетка с мужем.

Этот мир ее сожрет. Просто сожрет. Не оставит ничего. Сломает. Почти сломал – я вспомнил обстоятельства нашей встречи.

– Спокойной ночи, – роняю на выходе из комнаты и спускаюсь в кухню.

В животе с одиннадцати утра не было ничего существеннее кофе. Дверь оставляю открытой. Есения спускается вслед за мной, идет в кабинет к брату, словно тень. Бесшумно и быстро. Ей не комфортно. И я ее понимаю. Помню, как впервые попал в дом родителей Сизова. Мне он показался музеем, в котором дышать-то можно через раз. Мне до Сизовых, конечно, далеко, но то, что я сегодня видел, условия в каких Есения жила с братом… Так определенно жить нельзя. Алкашей можно выгнать хоть сейчас, правда, тетка приведет других. Из разговора я понял, что баба там беспринципная и придется пободаться. Но решить проблему с бывшим Есении можно хоть завтра.

Пока микроволновка разогревает ужин, я набираю номер хорошего товарища.

– Валер, извини, что поздно, но я по делу.

– Если звонишь ночью, Зверь, значит, что-то серьезное.

Я слышу недовольный женский голос.

– Супруге привет.

– Она ему будет не рада. Так что хотел?

– Попросить об услуге, – я закрываю дверь кухни и продолжаю говорить вполголоса. – С утра привези мне одного мудилу. Поговорить очень нужно.

– Без проблем, – отзывается Валера. – Жду всю инфу сообщением.

* * *

Поспать удалось пару часов. Еще до рассвета я вышел из дома. Валера отзвонился и доложил, что ждет меня на месте.

По свободным дорогам я домчался минут за тридцать. Снизил скорость перед въездом на промышленную территорию, оставил автомобиль рядом с тачками товарища и его ребят и, пока шел к нужному ангару, подкурил сигарету.

Я взялся за металлическую ручку двери, отбросил окурок в сторону. Адреналин выстрелил в кровь. Давно я не ощущал подобного, когда в голове гудит от перевозбуждения и каменеют мышцы.

Иду на разговоры и хохот.

– Он? – Валера бьет по ножке стула, на котором сидит бывший Есении.

– Он, – отвечаю я и ускоряю шаг. Не сдерживаю себя. С размаха наношу два удара по лицу. Лысков завывает, инстинктивно закрывается руками.

– Эй, ты бы полегче. Эй, – Валера треплет меня по плечу, пока я нависаю над скулящей тварью. – Зверь, ты слышишь?

– Слышу, – огрызаюсь я. – Тут не курят, – произношу я, реагируя на щелчок зажигалки, кивком указывая на стеллажи с бочками. – Оставьте нас.

Парни тут же уходят, а Валера остается.

– Ты уверен? Ну так, все нормально? – неопределенным жестом руки крутит у головы.

– Нормально.

– Ну смотри, – отвечает настороженно. – Я тебя таким видел в  последний раз, когда вы чуть не поубивали друг друга с Сизовым, – товарищ осекается, кажется, понимая причину этой заварушки. – Ну, Зверь. Реально аккуратней. Никакая баба не стоит того, чтобы сесть.

– Я его больше не трону, – отвечаю я, демонстративно отступая на три шага. – Иди.

Валера неуверенно пятится.

– Я в норме, – произношу я. – Иди.

– Я все понял, – скулит Лысков.

– Тс-с-с, – одергиваю я.

Наконец я слышу щелчок закрываемой двери. Лысков вздрагивает, а для меня звук замка служит спусковым крючком.

– Я все понял.  Я все понял. Я правда все понял, – тараторит бывший Есении, растирая рукавом кровь по подбородку.

– А мне так не кажется.

С этими словами я хватаю парня, поднимаю на ноги и тащу.

– Мы куда? – он вертит головой и пытается что-то рассмотреть. – Куда? Да я к Есе больше не пойду. Вот клянусь, Марк Борисович.

– И отчество мое вспомнил, – хмыкаю я. – А в подъезде сукой меня называл, обещал переломать руки.

– Так я пьяный был, ну сболтнул…

Я отталкиваю Лыскова от себя.

– Не. Это не оправдание. Ты же опять оближешь горло бутылки, придешь к Есении… или ко мне.

– Не приду! Бля буду, – сплевывает кровь под ноги.

– Ты мне еще крест покажи.

– Я клянусь!

– Пиздабол ты, Женя. Смотри, – я указываю парню за спину, – что это?

– Автомобильный подъемник, – без уверенности в голосе отвечает Лысков.

– Да, это он. Знаешь, сколько он весит?

– Где-то полтонны.

– Да, – соглашаюсь я. – А если на нем поднять тачку, то выйдет чуть больше двух тонн.

– Я не понимаю, зачем мы сейчас об этом говорим.

– Да просто. Слушай, сколько ты у меня работаешь? – спрашиваю я.

– Три года, Марк Борисович.

– Давно, – тяну я.

– Давно, – соглашается Лысков.

– Значит, ты помнишь, как больше двух лет назад на Кирова тачка сорвалась с подъемника. Не выдержал механизм стопора. Мастер тогда чудом выжил, отошел покурить.

– Ну да. Все об этом говорили.

– Угу, все. Так вот подобное может случиться и еще раз, – произношу я тихо. – Только представь, как две с половиной тонны сорвутся с трехметровой высоты, а тебе не приспичит покурить.

Бывший Есении отшатывается от подъемника, зыркает на меня.

– Представил? – уточняю я.

– Да, – он кивает.

– Это хорошо, – хочется подойти поближе, но я боюсь, что не сдержусь. – Забудь про Есению, если хочешь жить и дальше. Теперь она со мной, – добавляю зачем-то. – Уяснил?!

– Уяснил.

– Отлично. Свободен.

Повторять дважды не приходится. Лысков срывается с места и неуклюже, поглядывая на меня, кидается к двери.

Я медленно возвращаюсь к стулу, сажусь и с силой растираю лицо.

Что я творю?.. Куда я лезу? Зачем?!

– Все пучком? – в ангар заглядывает Валера.

– Пучком, блядь, – отзываюсь я и поднимаюсь. Перевожу взгляд на циферблат часов. Семь. – Закройте, – прошу я ребят на выходе.

Рабочий день начнется через час. Я мог бы остаться и здесь и скоротать время за кофе, почитать почту, но захотел вернуться домой. Увидеть Есению. Убедиться, что она не выдумала за ночь, что за безопасную жилплощадь я лет на десять возьму ее в секс-рабство и прикую к батарее.

Сев в машину, набираю Лизе, знаю, что ответит. У нас договоренность простая – брать трубку всегда и везде.

– Ты совсем с ума сошел, – шепчет сестра сонным голосом. – Десять минут восьмого.

– Я тебе звоню не для того, чтобы узнать время.

– Секунду, выйду, а то разбужу, – она тяжело выдыхает в трубку. – Брат звонит, – произносит шепотом, – я сейчас.

– А вы с подругой спите в одной постели? – интересуюсь, слушая шумное дыхание и шлепки ступней.

– Представь себе, – фыркает сестра уже громче. – У нее нет в спальне второй кровати.

– Ясно.

– Ну что ты меня разбудил?

– А ничего, что тебе на учебу?

– Нам ко второй паре.

– Понял. В ближайшее время у нас кое-кто поживет. Предупреждаю, чтобы ты не удивлялась, когда вернешься домой.

– Кто? – тянет сестра заинтересованно.

– Девушка, с которой ты познакомилась у «Милицы» и ее брат.

– Но…

– Давай без расспросов.

– Ну ладно. Без расспросов так без расспросов.

– Не проспи университет, – произношу я и сбрасываю вызов.