Глава 21. Есения

Автомобиль резко затормозил напротив высоких ворот, и тут же распахнулась водительская дверь.

– Мари-и-ик, – протянула женщина, раскидывая руки для объятий. – Как давно мы с тобой не виделись. Ты не забыл свою тетку?

Зверев смотрел мне в глаза, позволяя родственнице себя обнять.

– Зачем ты пришла? – он отвернулся и спросил недружелюбно.

– Ну как же, – женщина улыбалась широко и заискивающе, – хотела с вами повидаться. Доченьку пришла навестить. Кровиночку мою.

– Лизы нет дома.

– Ну что ж ты врешь. Я ее видела вон в том окне, – она указала на второй этаж.

Зверев проследил за рукой, вернулся взглядом к своей тете и спросил холодно:

– Сколько дать?

– Ну что ты так обо мне плохо думаешь? Я с дочерью пришла повидаться. А ты все опять меняешь на деньги. Испортили тебя они.

– Слушай, – со словами он угрожающе двинулся на женщину, – давай ты не будешь ломать комедию. Ты приходишь лишь за деньгами. Дочь тебе не всаралась уже лет как десять. Тысячи хватит? – мужчина полез в карман пальто.

– Тысячи? Да я за такси столько заплатила, чтоб сюда добраться.

– А это меня не должно волновать, – он протянул купюру.

– Это ты хочешь откупиться от меня своей паршивой тыщей? Да ты у меня дочь забрал, козел!

Мужчина зло рассмеялся, вскидывая руки.

– Ну вот, наконец мы пришли к обычной манере общения.

– Да я тебя засужу! Ты! – женщина прямо подпрыгнула от возмущения и вскинула указательный палец к лицу. – Ты украл у меня дочь! Да я заявление в полицию напишу, – перешла она к угрозам. – Тебя посадят за похищение.

– Что ты несешь, Оксан? Лизе скоро девятнадцать. Она совершеннолетняя и может жить, где ей хочется.

– Да ты забрал ее еще ребенком.

– Послушай, – теперь мужчина походил на себя прежнего. На Зверя. – Пока я ее одевал, кормил и учил, ты пила и что-то не сильно переживала о том, что я лишил тебя ребенка. Хотя были минуты просветления, когда ты появлялась… чтобы взять у Лизы что-то из ценных вещей. Так что захлопни свой рот и проваливай, – он сунул в женские руки смятую купюру.

– Ну что мало-то так, а? Мы же с тобой родня. И ты никогда не был жадным.

– Да ты что? – Зверев усмехнулся и протянул еще несколько купюр своей тете. – Проваливай.

Сложив ладони у груди, та благодарила и пятилась, поглядывая через плечо. Кажется, ее кто-то ждал через несколько домов от нас.

– Дай бог тебе здоровья. Дай бог, милый мой. Молиться за тебя буду. Ты хороший человек.

– Пошла вон! – мужчина рыкнул, нервным жестом поправляя воротник пальто и переключая свое внимание на меня. – Почему ты еще здесь?

Все это время я стояла у калитки и, к своему стыду, слышала каждое слово.

– Я… я побоялась… – я попыталась оправдаться.

– Иди в дом, – произнес он.

– Там собака, – пояснила я.

Зверев закрыл автомобиль и подошел ко мне.

– Ключи достань, мои в машине. Фу, Рекс, свои, – одернул лающего пса.

– Вот, – я протянула связку.

Я словно вновь вернулась в вечер нашего знакомства. Мужчина походил на разъяренного хищника. Он казался опасным, даже безумным. Его резкие движения пугали.

– Иди, Рекс не тронет, – слова были больше похожи на приказ.

Как только Зверев приехал, нужно было уйти и не слушать семейную склоку. Теперь он разозлился на меня.

– Спасибо, – ответила я, входя на территорию.

Лизу я встретила на крыльце дома. В наспех накинутом пальто поверх домашнего платья и пушистых белоснежных тапках. Она спускалась по ступеням, не поднимая голову, смотря только себе под ноги.

– Привет, – поздоровалась со мной тихо и побежала к воротам. – Она ушла?

Я обернулась, перед тем как войти в дом.

– Ушла, – ответил мужчина, приобнимая сестру.

Хоть Егор и Лиза познакомились еще днем, ужин проходил в молчании и напряжении. Очень хотелось исправить как-то сложившуюся ситуацию. Чувство стыда не покидало. Ведь меня не должно было быть при разговоре Марка и его тети. Я просто представляла, что он сейчас чувствует. Совсем недавно и я была на его месте.  А он мужчина… сильный и гордый мужчина.

Я не осмелилась завести разговор и извиниться во время еды. Вряд ли бы Лизе понравилось упоминание о ее неблагополучной матери от совершенно чужих людей. Девушка скрывала за распущенными волосами припухшее лицо и покрасневшие глаза. Она первой встала из-за стола, отнесла тарелку на кухню и пожелала всем спокойной ночи. Вслед за ней ушел и хозяин дома.

– Я тоже пойду спать, – произнес Егорка. – До завтра.

– До завтра. Оставь, я отнесу, – ответила я и осталась одна.

Ирина ушла незадолго до ужина и попросила просто убрать грязную посуду в раковину, а она завтра придет и все помоет. Я поступила именно так, как меня попросила помощница. Хватит на сегодня глупых поступков. Да и на ближайшие дни тоже.

На второй этаж я поднялась с намерением извиниться. Подошла к чужой спальне и заглянула в приоткрытую дверь.

– Марк, – позвала я. – Ты… ты тут?

Я с интересом осматривала мужскую комнату. Она чем-то напоминала квартиру, в который мы были. Но не такая холодная и пустая. Кровать, комод, кресло – все то же. Но здесь были и личные вещи.

– Марк, – я уже хотела уйти, как появился хозяин комнаты вместе с клубами пара.

Он был практически обнажен и, кажется, не заметил меня, активно растирая влажные волосы полотенцем. Я скользнула взглядом по его широким плечам. На коже блестели капли воды, привлекая мое внимание к груди и, словно высеченным из камня, кубикам пресса.

Застыв, я судорожно сглотнула, уставившись на повязанное вокруг его бедер полотенце.

Я же уже видела мужчину голым в «Элите», и не просто обнаженным, а…

– Есения? – голос Зверева вмешался в мои мысли.

– А… – я подняла взгляд к мужскому лицу.

– Ты что-то хотела?

– Не думаю… – ответила я, отступая.

– Ты уверена? – спросил он у меня с насмешкой.

– Не совсем…

Мужчина перестал вытирать голову, скомкал полотенце в руках и произнес:

– Прекрати, Есения, мы взрослые люди. Если ты пришла ко мне, значит, хотела поговорить. Так говори, только дверь закрой.

– Я… – я облизала пересохшие губы, посмотрела за спину. До двери оставалось пару шагов.

– Это уже смешно, – он быстрым шагом прошел мимо меня и толкнул створку. – Говори.

Мне стоило огромных усилий не отшатнуться. Зверев не вернулся к кровати, стоял в нескольких шагах от меня, вернее, нависал надо мной. В домашней обуви без каблука наша разница в росте была огромной.

– Я пришла извиниться, – произнесла я, набравшись смелости.

– За что же?

– Мне не нужно было подслушивать твой разговор с тетей.

Зверев хмыкнул.

– Родных не выбирают.

– Да, – согласилась я. – Но все равно мне не нужно было…

– Прекрати, – он меня оборвал. – Нельзя быть такой, Есения.

– Какой? – спросила я настороженно, испугавшись тона мужчины.

– Вот такой, – он вскинул ладонь, указывая на меня. – Ты не выживешь, если продолжишь пытаться быть для всех хорошей.

– Я не пытаюсь, – я принялась отрицать. – Да и что в этом плохого? Не знала, что быть хорошим человеком и попросить прощения стало неправильным, – я больше не прятала взгляд, смотрела прямо в непроглядную черноту глаз напротив.

Зверев нервно дернул головой.

– Не все этого достойны, так ясно?

– Мне не нужно было извиняться перед тобой? – спросила я немного зло и одновременно обиженно.

– Я не хочу, чтобы ты это делала перед другими, Есения, – ответил, не раздумывая, касаясь моего лица.

Я замерла.

Мужские пальцы гладили мои скулы, спустились к шее, обхватили затылок и потянули – вынуждали сделать шаг вперед.

Я повиновалась. Приблизилась.

– Если ты хочешь сбежать, сейчас самое время. Как ты бежала из «Элиты» из-за меня.

– На это были другие причины, – я упрямо покачала головой.

– Ты не умеешь врать, Есения.

Нас разделяли ничтожные миллиметры, и я ощущала жар чужого тела.

– Я не вру, – ответила я, словно загипнотизированная.

Я не могла оторвать взгляд от мужского лица.

– Так почему ты ушла?

– Потому что… Потому что мне было больно от мысли, что ты…

Я не успела договорить. Не смогла. Зверев заткнул мой болтливый рот поцелуем. Жадным, пожирающим, жутко откровенным. Даже пошлым.

Мужчина таранил мой рот языком, прикусывал губы до легкой боли. Как тогда в квартире.

– Обними меня, – приказал он, целуя лицо и шею. – Обхвати ногами, – звучал следующий приказ, когда крепкие руки подхватили меня и прижали к твердому торсу. – Не дам сбежать, – предупредил Зверев, идя вместе со мной к огромной кровати.

Мои неловкие попытки сопротивляться он не замечает. Или я просто устала прятаться. С первой нашей встречи мужчина, как настоящий хищник, выслеживал меня, находил, и я вновь оказывалась словно под гипнозом. Одурманенная его силой.

Он становится коленями на матрас и медленно опускает меня. Даже сквозь слой одежды я спиной чувствую прохладу покрывала, а животом – жар чужого тела.

Зверев нависает надо, его дыхание тяжелое и шумное.

– Произнеси мое имя, – говорит хрипловатым голосом.

– Зачем?

– Просто произнеси. Я хочу, чтобы ты называла меня по имени в своей голове. Не Зверь и Зверев. Марк, – говорит он.

От вибрации его голоса меня обдает горячей волной. Она скатывается по телу к самому низу живота и отдается приятным спазмом.

– Марк, – повторяю я. – Марк, – повторяю еще раз, совершенно беззащитная перед мужчиной и его желаниями.

Он медленно склоняется к моим губам. Касается их, втягивает и целует уже неторопливо, даже нежно. Совершенно по-другому. Словно в нем уживаются две разные сущности – человека и зверя. Сейчас зверь отступил, и со мной был человек. Но зверь вновь возвращается. Голодный и нетерпеливый.

Его губы блуждают по моей шее, целуют и прикусывают, пока руки собирают футболку к горлу, обнажая меня. Я помогаю снять ее, привстаю и тут же откидываюсь на спину, борюсь с желанием прикрыться.

– Не нужно, – Марк комментирует мое желание. Но для меня это ново. Вот так лежать перед мужчиной и ждать, пока он рассмотрит тебя. – Ты ох… очень красивая, – говорит и одновременно накрывает ладонью грудь, чуть сжимает сосок, и меня словно пробивает током.

Мне не удается сдержать тихий, но все же стон.

– А если так? – шепчет и склоняется. Втягивает сосок и начинает массировать его языком.

– А-а-а, – выдыхаю я, теряясь в совершенно незнакомых ощущениях.

В моей жизни был лишь один сексуальный партнер, и Женя никогда не делал ничего подобного. Его прикосновения были никакими или неприятными и болезненными, я не испытывала и сотой части того возбуждения и удовольствия, что испытываю сейчас.

– Нравится? – зачем-то уточняет мужчина, переключаясь на вторую грудь.

Я прикусываю губу, чтобы не выдать себя громким стоном.

– Нравится? – спрашивает прикусывая. – Не надо молчать, – щекочет горячим дыханием кожу. – Нужно говорить своему мужчине, что приятно, а что нет.

Мое затуманенное сознание цепляется за фразу «своему мужчине».

– Приятно, – выдыхаю я, ощущая, как от стыда горят щеки.

– Что же он с тобой делал?.. – Марк роняет зло.

– Кто? – я тут же спрашиваю.

Он оставляет вопрос без ответа, вновь целует в губы, не переставая ласкать грудь. В какой-то момент мне перестает хватать воздуха, я отстраняюсь и вдыхаю, а мужская ладонь ловко ныряет под резинку моих штанов, приспускает их до середины бедра вместе с трусиками, чуть разводит ноги и касается.

Прикосновение застает меня на вдохе, и я захлебываюсь воздухом, выгибаясь в сильных руках.

– Черт, – рычит мужчина. – Нет, мы уже это проходили, – он убирает руку и отталкивается от постели.

Полотенце сползает с бедер, открывая мне эрегированный член. Я смотрю на него как завороженная. Чего никогда себе не позволяла прежде. Мощный, с крупной головкой и каплей влаги на ней. Я невольно сглатываю и наблюдая за тем, как Марк разрывает упаковку с презервативом. Он раскатывает его по члену быстрыми движениями и поднимает взгляд на меня.

Мне хочется что-то сказать, но вместо слов из груди вырывается хриплый стон.

– Да что ж ты делаешь? – рычит мужчина и приближается ко мне, стягивает остатки одежды.

Его ладонь вновь вклинивается между ног, разводит их, проходит по внутренней части бедра, но не касается больше там, где сейчас горячо и влажно, где все пульсирует от желания. Я виляю бедрами, но Марк не позволяет – прижимает меня к матрасу.

– Ты так кончишь. А я хочу тебя. Хочу, чтобы ты почувствовала меня внутри. Ты так получала удовольствие?

Я отрицательно кручу головой.

– Нет, – произношу едва слышно.

Мужчина улыбается, но его улыбка больше похожа на оскал. Располагается между моими бедрами, и я чувствую давление.

– Смотри на меня, – звучит очередной приказ, который я готова исполнить.

Он медленно входит до предела и делает первый толчок, отчего все мое тело покрывается испариной.

– М-м-м, – срывается с моих губ.

– Смотри, – повторяет, когда я прикрываю глаза, сосредотачиваясь на ощущениях.

Они похожи на агонию, мне одновременно хочется что-то сделать, чтобы избавиться от них и продлить… Я обнимаю мужчину за плечи, спускаюсь руками к пояснице, подаюсь бедрами в такт его движениям и готова умолять, чтобы он помог мне. Но Марк не торопится, продолжает двигаться в одном темпе,  сдерживая себя, словно боясь причинить мне боль.

– Я не могу… – шепчу я рвано. По моим щекам скатываются слезинки. – Я сейчас умру… – хнычу надрывно.

– Не умрешь, – слышу смешок над ухом, и тут же движения мужчины обретаю резкость и силу.

– А-а-а, – выдыхаю я удивленно. – О боже. Боже, – шепчу, ощущая, как жар внизу живота становится совершенно невыносимым. Что-то словно взрывается во мне и растекается опаляющей лавой, лишая последних сил. – М-м-м… – мужская ладонь накрывает мои губы, заглушая протяжный стон.

– Тс-с-с. Тише, Есения, – за грохотом собственного сердца я едва слышу голос Марка. Он убирает ладонь и целует меня в губы, возвращая в реальность.  – Полежи тихо, – говорит на ухо. – Я переговорю с сестрой. Лиза стучит в дверь.

– А?! – я пытаюсь вскочить с постели.

– Тише, – мужчина уже откровенно смеется.

– Она слышала нас? – спрашиваю я, закрывая лицо руками.

– Не исключено, – он поднимается на ноги, подхватывает с пола полотенце и на пути к двери обматывает его вокруг бедер.

– О, ты был в душе, – я слышу голос Лизы, стараясь бесшумно натянуть покрывало до самого подбородка. – Извини, что-то не подумала. Я хотела поговорить.

– Если это срочно, то я к тебе зайду чуть позже.

– Да нет…– произносит девушка неуверенно. – Я просто хотела попросить тебя кое о чем.

Я облегченно выдыхаю. Кажется, она ничего не слышала. Не представляю, как бы смогла посмотреть ей утром в глаза…

– О чем?

Я тянусь за своей футболкой. Марк чуть поворачивает голову, наблюдает за мной краем глаза.

– Я бы хотела снять квартиру в центре или пожить в твоей.

– Нет, – отвечает мужчина коротко и безапелляционно. – Ты живешь только со мной. Здесь.

Я пользуюсь моментом и натягиваю футболку, сползаю с постели.

Он замечает мои движения.

– Все, Лиз, поговорим позже, – тут же заканчивает разговор.

– Да я уже поняла, что ты против, – произносит девушка уныло.

– Вот и отлично, – отвечает он и закрывает дверь. – И что ты делаешь? – спрашивает, заставая меня, словно цаплю, на одной ноге.

Я суетливо надеваю штаны.

– Одеваюсь, – произношу очевидную вещь.

– Есения, – мужчина надвигается на меня.

– Я так не могу, – выпаливаю я. – А если Лиза опять придет, – шепчу.

– Не придет.

– А вдруг? Или Егор не найдет меня в комнате, что я ему скажу?

– Что ты была со мной, – отвечает просто и без сомнений.

– Марк, – шепчу я, попадая в объятия. Я утыкаюсь лбом в мужскую грудь, вдыхаю запах его кожи. Приятно. С этим мужчиной мне приятно все. Даже простые объятия щекочут нервные окончания. – Пожалуйста, я правда так не могу. Не могу, – повторяю, не понимая саму себя. Зачем бегу… По привычке? – Что скажет твоя сестра, когда узнает?

Но мне действительно будет стыдно смотреть в глаза его сестре, собственному брату… Они же поймут причину, по которой Зверев пригласил нас к себе.

– Что происходит в моей комнате, точно не ее дело, – зло произносит Марк.

– Но… это же выглядит…

– Я тебя понял, – он размыкает объятия, отступает. – Беги, Есения.

Вижу – он злится. Поворачивается ко мне спиной, идет в ванную, оставляя меня одну. Мне хочется извиниться, но вряд ли мое «прости» сейчас будет уместно.

Я приоткрываю дверь спальни, выглядываю и, отмечая, что в коридоре никого нет, выхожу.

Мое сердце грохочет и неприятно тянет, как будто я сейчас совершаю огромную ошибку.

– Нет, – слышу голос Лизы, судя по звукам, она поднимается по лестнице, – конечно, не разрешил, – говорит с кем-то по телефону.

Последние метры до комнаты я пробегаю на носочках, бесшумно прикрываю за собой дверь и приваливаюсь к ней.

– Да я ничего другого и не ожидала от брата, – слова стали приглушенными. – Кажется, из этого дома я выйду только под руку с мужем, – продолжает жаловаться. – Не знаю, – пауза. – У него, кстати, появилась девушка, – я перестаю дышать, прислушиваясь. – Пф-ф-ф, совершенно точно говорю. Ну не знаю, может, и ошибаюсь. С Марком всегда сложно.

– Девушка, – повторяю я онемевшими губами.

Тут мое сердце забывает как биться, замирает на мгновение, а перед глазами все плывет. Это сейчас обо мне речь? Нет. Глупость же! Лиза не видела меня.

Получается, Марк просто взял то, что ему причитается…

Ноги ватные, да и все тело не слушается меня, словно я пробежала марафон.  Я дохожу до кровати, присаживаюсь и падаю на спину. Щеки пылают, по ним льются слезы.

Что же будет дальше?..

Этот вопрос не дает мне уснуть. Я верчусь в кровати, вновь и вновь смотрю на часы. Маленькая стрелка наконец касается семи, и я поднимаюсь с постели. Спускаюсь на первый этаж, захожу к Егорке, бужу его и направляюсь в кухню готовить чай. На самом деле мне нужно увидеть лицо Марка Борисовича Зверева. Понять, что случилось вчера.

– Доброе утро, – в планы вмешивается Ирина. Женщина уже колдует у плиты.

– Доброе утро, – отвечаю я, наблюдая за ее действиями и не осмеливаясь спросить, дома Марк или уже ушел. – Вы так рано, – произношу я, присаживаясь за небольшой круглый стол.

– Работа такая, – она неопределенно пожимает плечами и открывает дверцу холодильника. – Марк Борисович любит, когда утром приготовлен плотный завтрак.

– О, – выдыхаю я. – А он еще не ушел?

Ирина бросает на меня хмурый взгляд, словно я лучше нее знаю, где сейчас Зверев.

– Да нет. Дома. Скоро спустится. Вам заварить чай или сделать кофе? – спрашивает она.

– Чай. Я сделаю сама. Кто-то еще пьет чай? – я достаю стеклянный чайник.

– Лизочка пьет. Кофе ей нельзя, что-то со здоровьем у бедняжки.

Я занимаю руки, но мыслями все равно в спальне на втором этаже. Как пройдет наша встреча? Правда ли то, что я вчера услышала… Боже… Зачем я так усложнила себе жизнь?..

– А вот и Марк Борисович, – Ирина произносит громко, видимо, для меня.

Я выныриваю из своих мыслей и поворачиваюсь на звук шагов. Мужчина спешно входит на кухню.

– Доброе утро, – произносит он торопливо. – Я не буду сегодня завтракать. Спешу.

– Доброе утро, – повторяю я.

Марк практически не смотрит на меня.

– Да хоть бутерброд съешьте, – женщина быстро нарезает запеченное мясо.

Он на ходу откусывает кусок, идет ко мне.

– Я возьму стакан? – спрашивает.

– Конечно, – отвечаю я едва слышно.

Марк кладет ладонь мне на талию. Прикосновение длится долю секунды, но тело реагирует волной жара. Мужчина выпивает стакан воды, благодарит и уходит.

– Ну вот так всегда, – выдыхает Ирина. – Есения, вы с братом едите жареный бекон?

– Едим, – отвечаю я с кривой улыбкой на губах.

– Хоть бы предупредил, что не надо готовить, – женщина продолжает ворчать.

– Угу, – я поддерживаю разговор. – Я пойду потороплю Егора.