Глава 8. Волчье время

– Сегодня мы пьем! – заявила я, скидывая туфли и помахивая перед Денисом бутылкой розового вина. В сумочке лежало ещё две или три – не помню, сколько нахватала в супермаркете, когда решила надраться.

Он лишь пожал плечами, привычный к причудам единственной сестры.

– Как прошло свидание?

– Мы расстались. – Признание далось тяжело, хотя, если по-честному, мы и не встречались, чтобы расставаться. – Так о чем ты хотел рассказать?

Денис потупился.

– Может быть, не сегодня?

– Сегодня, братик, – я протянула ему бутылку.

Вскоре мы пили сладкое вино, похожее на компот и заедали горячими бутербродами с сыром, потому что ни он, ни я готовить так и не научились. Заноза в груди чуть сдвинулась и уже не мешала дышать, но болела всякий раз, когда я вспоминала Фирсанова Игната, его кровать, застеленную черно-белым покрывалом и полуголую блондинку, которой нашлось место в его доме. В отличие от меня.

– Как ты отнесешься к моему переезду? – Денис подул на горячий, только из микроволновки бутерброд.

– Всё серьезно? – Посмотрела на брата сквозь заполненный вином бокал.

– Видимо, да.

Губы почти произнесли правду: «Не уезжай, потому что я скончаюсь от одиночества и самоедства. Что я буду делать без тебя? Одна. В пустой квартире. Не бросай меня, пожалуйста. Только не сейчас». Боюсь, тогда бы Денис не уехал, променял бы своё счастье на мой покой.

Нельзя лишать его будущего.

– Наконец-то ты свалишь, и я смогу приводить домой мужиков! – Пихнула его локтем. – Когда познакомишь меня с возлюбленной?

Брат замялся.

– Постараюсь завтра. Обещай, что примешь любой мой выбор.

Хм, в голосе зазвенела сталь. Разумеется, я согласилась, хотя не представляла, ЧТО должен привести Денис, чтобы это можно было не принять.

– Теперь перейдем к тебе. Так почему вы разбежались? – Денис отхлебнул прямо из бутылки.

– Ну, для начала, в его постели обнаружилось три симпатичные девицы, с которыми я была не намерена делить Фирсанова.

Лицо Дениса посерело, кулаки сжались.

– Конченая тварь! – Он почти вскочил, но я ласково придержала брата рукой за локоть и усадила обратно.

– Успокойся. По его словам, он пытался со мной порвать таким образом.

Пришлось поведать детали позорной поездки.

– Почему не сказал честно? Кира, разве он из тех, кто не способен признаться девушке, что она его достала?

Не из тех. Это-то и глодало меня с особой силой. Игнат Фирсанов – человек, для которого нет понятий «совесть» или «неправильно». Если бы он хотел, то выгнал бы меня, как гнал остальных. Зачем был нужен этот спектакль, эти девицы с размалеванными лицами?

Что-то не складывалось.

В итоге мы решили, что всё получилось правильно, пусть и так гадко. Наконец-то порвались порочные узы, я освободилась от дурного влияния Фирсанова и больше никогда не совершу подобной ошибки. Это радовало брата.

Но когда вино кончилось, а Денис ушел в ванную, я выглянула в окно и долго смотрела на улицу. На переплетения тропинок, на нетерпеливые автомобили.

В мобильном телефоне был забит номер такси, и почему-то мне захотелось его набрать.

Короче говоря, я была окончательно пьяна и совершенно не отдавала себе отчет в том, что делаю, когда подъехала иномарка и повезла меня к Фирсанову Игнату по дороге, которую я успела изучить наизусть.

***

Разумеется, протрезвела я только у ворот, когда уткнулась в них и глубоко задумалась: «А на кой я сюда приехала?» Чтобы выяснить… что? Почему он предпочел грудастых красавиц, а не среднестатистическую меня с загонами и тараканами? Чтобы набить ему холеное лицо? Чтобы разругаться или расплакаться от собственной никчемности?

– Дура, – выругалась я, но все-таки толкнула ворота.

Думала: не поддадутся, тогда и уеду.

К сожалению, они легко открылись, приглашая меня заглянуть в пещеру к кровожадному дракону, который использует девственниц только по прямому назначению.

– Дура, – ещё раз напомнила я себе.

А потом случилось совсем невероятное: входная дверь тоже оказалась не заперта. Заходи, блин, кто хочет!

Во мне зародилось нехорошее предчувствие. Игнат, может, и был полным раздолбаем, но не закрыть дверь?..

Я вошла на цыпочках, боясь потревожить призраков этого дома. Не хватало только леденящей музыки из фильмов ужасов и кровожадных монстров внутри. Меня знобило, но не от страха, а от полного непонимания: дальше-то что?

В гостиной угнездилась гнетущая тишина.

– Эй, здесь кто-нибудь есть? – негромко вопросила я.

Ни единого звука, словно дом уснул вечным сном. Вымерло всё живое, остались лишь вещи и тени, устилающие пол.

Я мельком заглянула на кухню, прошла на второй этаж и поискала Игната в спальне (интересно, я ожидала найти его под кроватью?), а затем спустилась обратно в гостиную. Несколько минут посидела на диване, обдумывая, как оправдаться за «взлом», если хозяин все-таки вернется. Видимо, никак.

А с другой стороны, раз уж никого нет, осмотрюсь получше.

Я подошла к двери, обычно плотно закрытой, дернула за ручку.

Нет, ну я ожидала увидеть всякое – рабочий кабинет, комнату из бдсм-фильмов, спортзал, – но уж точно не абсолютно пустое помещение, единственным предметом в котором был ковер. На том, прислонившись к стене, сидел… Игнат. С книгой в руках.

Он поднял на меня взгляд вначале без особой заинтересованности, словно ждал кого-то другого, а потом чуть не подпрыгнул на месте и взревел:

– Что ты здесь забыла?!

Фирсанов выглядел неважно. Бескровное лицо, серые круги под глазами, чуть подрагивающие руки. Одетый в одни только спортивные штаны, сейчас он не казался мне божественно красивым.

– Тебя искала. – Я дернула плечом. – Ты меня не слышал, что ли?

Он сдавил виски пальцами. Видимо, не слышал.

– Немедленно уходи.

Я проигнорировала его приказ.

– Так что ты здесь делаешь?

– Да твою ж мать, отдыхаю я тут!

Не хочет по-хорошему, значит, будет по-плохому. Я прикрыла за собой дверь, показывая, что никуда не планирую деваться. Терпи меня, мой личный демон. Сначала мы расставим все точки над «i», а уже потом распрощаемся навсегда.

– А почему ты отдыхаешь так?

Нет, ну море девиц, алкоголя или даже наркотиков были бы уместны в этом доме. А вот пушистый ковер и книга в мягкой обложке – сомнительно.

– Ты ведь так просто не уйдешь? – горько вопросил Игнат.

В голосе его было столько усталости, столько физической боли, что я поежилась.

– Нет.

– Я – извращенец. Тебя устроило?

Мои губы растянулись в подобие улыбки.

– Да, именно этого я от тебя и ожидала, грязный развратник. Читать книгу в пустой комнате! Немыслимо!

Я присела напротив Фирсанова, рассматривая обостренные черты его лица.

– Черт побери, Кира, что ты здесь забыла?..

– Соскучилась, – ответила с усмешкой.

Он прислонился к стене и прикрыл глаза. Тень от ресниц упала на измученное лицо.

– Давай я расскажу тебе правду, ты не поверишь и свалишь отсюда куда подальше? – тихим шепотом.

– Заманчивое предложение.

Я пристроилась на краешке ковра и вытянула ноги. Игнат так и не открыл глаза вновь, только тяжело вздохнул, а потом так же бесшумно сказал:

– Какое сегодня число?

– Двадцать первое.

– Уже неплохо. Ну а что с луной?

Я взглянула на потолок, будто ища там следы луны, а затем помотала головой.

– В какой она фазе? – вопрос за вопросом, а ресницы чуть подрагивают.

При чем тут вообще луна?! Неужели он поехавший на астрологии человек, который услышал, что водолеев сегодня ждут неудачи в личной жизни, а потому заперся в пустой комнате?

– Фаза полной луны. В прошлый раз, когда ты видела меня таким, был следующий день после полнолуния. Так проще?

– У тебя на луну открывается язва, что ли? – окончательно запуталась я.

– Практически.

Игнат прищурился, долго рассматривал меня, обдумывая что-то, понятное ему одному.

– Я – оборотень, – наконец, изрек он.

Опять дурачится. Мог бы и признаться, что с ним по-настоящему, ну либо выставить из комнаты, из дома – и не отвечать вообще.

– Ага, а я – упырь. По ночам сосу кровь селян на кладбищах.

Фирсанов скривился.

– Разумеется, ты мне не веришь. Всё, теперь уходи.

Нет, ну честно, что можно ответить на такое заявление? Пригласить психиатров или предложить антиблошиный ошейник?

– То есть ты серьезно? – спросила аккуратно.

– Увы.

Всё ясно: Фирсанов Игнат был не здоров психически, но его болезнь обострялась только раз в месяц, сводя бедного парня с ума и превращая из кутилы и бабника в измученного жизнью психопата.

– А это… наследственно?

– К счастью, нет. Кира. – Он глянул на меня сурово, пристально уставился в самую душу. – Ты не веришь?

Мне стало его безумно жалко. Несчастный человек, у которого вся жизнь делится от приступа до приступа. Его мысли ясны, пока безумное начало не берет верх и не заставляет Фирсанова Игната запереться в пустой комнате.

– Верю, – закусила губу.

Он покачал головой.

– Зачем ты пришла?

– Хотела понять, почему ты решил порвать со мной.

Теперь-то было очевидно, что мне самой не нужны эти отношения. Его не спасти любовью или привязанностью. Таблетками, уколами, подавляющими животное естество – возможно. Но мне в его жизни нет места. Теперь уже нет.

– Теперь знаешь. Прощай.

– Игнат, я…

Коснулась его руки кончиками пальцев. Мне хотелось плакать. Мужчина из женских грез, невероятной силы и красоты, страдал тяжелым недугом. Хотела бы я вытащить его из кошмаров, хотела бы остаться, чтобы успокоить дурные мысли.

Но не могла.

Кажется, он догадался, что означает мой жест.

– Вот только жалеть меня не надо! Как тебе доказать, что я не вру?.. Это произошло четыре года назад.

***

За всё время, что Игнат говорил, я не произнесла ни слова. Смотрела на него, впитывала в память черты лица, пыталась подавить ту боль, которая разрасталась от каждой его выдумки.

Он так запутался в своей лжи, что сам не различал, где кончается правда. Да, на его лодыжке красовался застарелый шрам. Ну, укусила его бешеная такса, кто ж виноват? Я бы тоже укусила на её месте. Но, боясь своей сущности, он оборудовал эту комнату и добровольно заточал себя в ней ежемесячно.

Игнат Фирсанов сходил с ума, и я ничем не могла ему помочь.

– Спасибо, что выслушала, – закончил он ровно. Таким тоном сообщают, что деловая встреча переносится, но никак не раскрывают жутких тайн прошлого.

– А ты не боишься, что я выдам твой секрет? – Я наблюдала за его мимикой, жестами, надеясь увидеть там что-то, что заставило бы незамедлительно набрать номер скорой помощи.

Но Фирсанов ничем не выдавал своего помешательства.

– Тогда я просто съем тебя, – сухой смех разбавил тишину комнаты. – Шутка. Кира, тебя скорее посчитают чокнутой, чем поверят в оборотней.

Ну, сам факт того, что он осознает ненормальность своих идей, радует. Возможно, его можно спасти, если вовремя начать лечить.

– Кроме того, – Фирсанов закусил губу, – есть кое-что ещё. Почему-то рядом с тобой мне не так плохо до и после превращения.

Он сказал это скептически, даже поморщился.

– Каким образом?

– Не знаю. Но если без тебя мои кости перемалывает в муку, то с тобой… просто выкручивает.

– Действительно, просто, – ехидно подтвердила я.

– Поверь, это так. Ну что, ты уйдешь?

Кажется, он ждал утвердительного ответа. Весь подался вперед, напрягшись и затаив дыхание. Его вены проступили сильнее прежнего.

Больше всего мне хотелось сбежать отсюда. Закрыть дверь в комнату, в дом, в воспоминания о нас. Потому что всё это невозможно, глупо, ненормально. Игнат Фирсанов болен тяжким недугом, но не мне быть его лекарем.

Всё так, да только… теперь я была обязана остаться.

– Не уйду.

Он приподнялся на локтях, возмущенный, раздосадованный, недовольный. Потом, правда, вновь рухнул на ковер, с силой выдыхая воздух, но в голосе звенела сталь, а лицо еще сильнее посерело.

– Почему?

– Ты сам сказал, что со мной тебе легче.

Я обязательно вызову врачей, завтрашним же утром заставлю Игната лечь в клинику, где его накачают лекарствами и приведут в чувство. Но сегодня я должна доказать ему, что превращения не случится.

– Это не значит, что…

Я села вплотную к Игнату, бедро к бедру, вжалась лицом в его грудь, как мечтала все эти недели нейтралитета.

– Значит.

– Пожалуйста, Кира…

Он попытался оттолкнуть меня, но я оказалась сильнее. Даже усмехнулась, удобнее устраиваясь на его груди. Его сердце билось часто, гоняя по телу горячую кровь.

– Ну и какова вероятность, что ты меня съешь?

– Тебя-то? Да все сто процентов, только боюсь, что подавлюсь желчью.

Фирсанов не смирился с моим присутствием, но позволил касаться его.

– Давай условимся. Пока ты человек – я здесь, но как только обратишься в… оборотня – уйду?

– Хорошо, – выдохнул он. – Кира, убирайся отсюда, как только поймешь, что я меняюсь. Запри дверь на замок. Не жди ни секунды, иначе я боюсь, что… не смогу себя контролировать. У тебя будет минута или две, не больше.

– Всенепременно.

Мы лежали в молчании. Тишина не угнетала как прежде. Я верила, что всё наладится, что утром я уговорю Игната обратиться к врачам, и он вернет свое сознание. Эта мысль дарила успокоение.

– Что теперь будем делать? – спросил он осторожно. – Я имею в виду, в целом.

– Ну, или поженимся, или умрем в страшных муках.

– Кира?.. – Фирсанов помедлил с вопросом. – Ты случайно не влюбилась в меня?

– Ни в коем случае!

– Замечательно, а то я почти испугался. Я тоже тебя не люблю.

Какое приятное признание. Нам уютно не любить, так зачем омрачать это спокойствие? Наши сердце не бьются в такт, они стараются звучать громче друг друга, соревнуясь даже в этом. Мы не верим в то, что пары создают на небесах и, якобы, с помощью любви можно справиться с любыми проблемами. Мы черствы, но это даже хуже веры. Мы больны. Немного нелюбовью, немного психически, а немного… друг другом. Иначе бы никогда не оказались здесь вместе.

И всё-таки я была права. За незакрытой дверью, в тишине темного дома всегда прячется монстр.