Глава 16

Неприятный запах полыни ударил в нос, вызывая отвращение. Открыла глаза и уставилась в потолок.

Старый с пятнами в моей комнате. Точнее в спальне принцессы.

Я живая?

Не умерла?

Чудо.

Стала вспоминать, но вдруг ужаснулась, что жуткая ночь мне лишь приснилась, и ничего не было. Возможно ли? Ведь по сну получалось, что оборотни вернули себе облик и контроль над зверем, а вот я… умерла.

Или все же нет? Я ведь в спальне принцессы…

А если приснилось, и сегодня день новолуния, где меня сожгут? Стало не по себе.

Хотела присесть, когда услышала:

– Отдыхай, деточка. Еще нужно поспать.

С трудом повернула голову, ощущая покалывающую боль в области шеи, желая увидеть свою галлюцинацию с добрым голосом. Но на скамейке сидела вполне реальная пожилая женщина с круглыми щечками с тряпкой в руке. Она мочила ее в траве, опуская и вновь поднимая. Выходило, что несет полынью именно от этой тряпки.

– Что это?

– Целебная трава. Она исцелит рану.

– Рану… – повторила я, вздрагивая от жуткого воспоминания огненной лапы медведя на своем плече.

Только вот зачем медведь ударил лапой? Вытянула шею, не обращая внимания на раздражающий щелчок, желая осмотреть плечо, и ужаснулась. Рана выглядела печально.

– А за что меня так?

– Оберон завершил свадебный обряд.

– О как… – заметила, удивляясь их «добрым» обрядам. Слава богу, что не убил.

– Будущие муж и жена делятся своей кровью на брачной церемонии, смешивают ее.

Хорошо хоть меня там не размазало по снегу от этого смешения. От такого удара можно и трупом выйти на выходе.

– И где… Оберон?

– Наводит порядки. Ох, сколько работы ему предстоит. Запустили…

– А вы…кто?

– Я Дадирия, кухарка. Мы люди его отца. Когда ведьма прокляла Оберона, мы ушли в деревню.

– А я смогу его увидеть?

Тут женщина ухмыльнулась и бросила взгляд на стену. Кинула тряпку в таз и медленно поплелась к двери, оставив меня без ответа одну в спальне.

Долго я не скучала. Спустя время в коридоре послышались шаги. Уверенные, громкие. И еще запах… Приятный, вызывающий трепет в душе.

Дверь открылась, и я увидела Оберона. Высокого со шрамами на лице. Ничего не изменилось, был таким же хмурым и неприветливым. Но при этом его глаза горели огнем. Мужчина был рад.

– Принцесса Валивия, – учтиво выдал он, приближаясь ко мне.

Слишком быстро и беспардонно. Девушка в постели, а он как танк прет. Сразу вспомнила, что плечо открыто, и принялась прятать, начиная рукой закрывать рану пледом.

– Не смей! – послышалось грозное требование, от которого вздрогнула.

– А вы не смотрите! – в тон ему ответила.

Оберотень некоторое время смотрел, а потом выдал:

– Принцесса Валивия, хочу принести вам благодарность за спасение моего народа. Вы выполнили клятву и освободили нас. Я ваш должник и навечно буду преданным защитником.

Хорошо, что челюсть не отвалилась. Вот это приветствие! Прямо-таки король.

Вздохнула, четко понимая, что у меня образовалась проблемка. Оберон видит меня принцессой Валивией. Король не в курсе последних событий. Он не понял, что я совсем другая.

Провела пальцами по подбородку и кивнула в ответ, не зная, что ответить. Лопотать про долг не собиралась.

– Вы теперь не звери? – перешла на нормальное общение без дифирамбов.

– Оборотни, как были и всегда. Но сейчас мы можем контролировать свои сущности. И я благодарен за вашу смелость! Несмотря на то, что я оборотень, вы согласились выйти замуж за зверя.

Его выканье раздражало. Там в лачуге он так не старался. Корона и ответственность так повлияли?

– Всегда рада, – бросила в ответ, обдумывая его слова. – Что с захватчиками?

– С кем?

Понятно. Нужно вспоминать старые фильмы и говорить, как раньше.

– Гай, Люсия, Одион…

– Они в башне… – как-то с надломом произнес он, будто заставлял себя.

– Им будет полезно, – заметила, отмечая его внимательный взгляд. – И теперь проклятие ушло?

– Да.

– Я рада.

– Твой отец вызволен из башни. Я отпустил его.

Вот это зря! Хитрый лис. Изловчился…

– Перед тем как уехать, король Рубер желает увидеть вас. Сейчас он отдыхает, дожидаясь вашего выздоровления.

Для него я всегда больна. Мерзкий старикашка. Еще и ждет, зная, что я не его дочь. Что хочет от меня?

– Если вам невыносима жизнь с моим народом, то я не буду удерживать… – вдруг заявил мужчина, пристально наблюдая за мной. В глазах пылал яростный огонек.

У меня даже челюсть отвисла от его слов. Хочет избавиться?

Или… он принял мою неприязнь к отцу за негатив к его народу и к нему? Оборотни ведь хорошо распознают эмоции, а я так нелестно размышляла об отце принцессы.

– Разве… я не ваша жена?

– Моя по закону оборотней, но держать принцессу в неволе… я не намерен. И еще учитывая ваши нежные чувства к Гаю, я пытаюсь контролировать своего зверя.

Так… так. Вот и приехали. Он видел, как принцесса пускала слюни по Гаю?

Это плохо.

Я не хотела уходить…

– Теперь вы свободны и вольны делать, что душе угодно…

– А если я желаю быть королевой? – перебила его, не желая слушать про героизм и подобный бред. Не до него как-то.

– Ты этого хочешь? – мужчина забыл про официальный тон, что меня порадовало. Пусть так и продолжает.

– Да…

Оберон молчал. О чем-то думал, пристально вглядываясь в мое лицо. Наводило на мысль, что он что-то скрывает или сдерживает себя.

– До полнолуния ты вольна выбирать. Если в полнолуние ты выберешь эту жизнь и меня, то примешь меня. Если нет, вольна уйти в свое королевство. Я подписал все необходимые документы.

«Что он там подписал?! Какой быстрый…» – кое-как сдержалась, чтобы не сказать вслух.

– Получается, у меня месяц.

– Да.

– И я могу здесь жить, принимать участие…

– Все что угодно, Валивия.

Как же мне не нравилось это имя.

– И твои собаки… – Оберон нахмурился. – Они в амбаре, но ранены.

– Ранены?

– Они не подпускали к тебе и набросились на меня. Мой зверь… чудом не разорвал их.

Испугалась. Не хотела их потерять. Я зря что ли на перекладине в свадебном платье висела, разглагольствуя о жизни, чтобы вернуть своих чудесных овчарок?

– Я поняла. Их можно будет увидеть?

– Да, но… они не должны причинять вред жителям замка. Оборотни и собаки… не живут вместе. Они чуют в нас зверя. Ты должна понимать это и принять решение.

– Понимаю… – успокоила его, не желая ни от чего отказываться. Мой мужчина. Мои собаки.

Нахмурилась. Конечно, еще не мой. Пока не мой, предстояла работа. А учитывая, что я не слишком хороша в завоевании мужчин, работенка не из легких.

«Мой мужчина…» – очень даже звучит.

Да, суровый, совсем не милый, но это неважно. Он настоящий мужчина, защитник и нравился мне, а вот стальное, как пела певица Лариса Долина, легко уладить с помощью зонта. Вот и буду зонтиком всех гонять.

– Тебе нужно отдыхать. Не буду мешать, пойду.

– Спасибо, что зашел, – перешла на «ты». Пусть привыкает.

Король кивнул и, развернувшись, направился к выходу. Размашистыми шагами, твердом походкой – смотреть одно удовольствие. Мужчина только взялся за ручку, как я окликнула его:

– Оберон!

Будто ждал, сразу же обернулся.

– Разве король может отпустить свою королеву? – задала вопрос.

– Я обещал свободу твоему сердцу, если ты поможешь нам. Ты выполнила свое слово. Теперь моя очередь.

Сказал и вышел, оставив меня наедине с моими неприятненькими мыслями. Если честно сказать, находилась в недоумении. Оказывается, Валивия общалась с Обероном и говорила о том, что ее сердце занято. Надо же… а в дневнике не поделилась.

Вспомнила про вырванную страницу и подумала, что возможно там ее признание, но ее вырвали.

Сейчас уже неважно. Возвращаться мне не хотелось. Да и куда?

Отец Валивии будет недоволен. Да и он планировал сжечь меня на костре! С таким лучше не общаться.

Кстати, он ведь земли получил. Корыстный интриган. Нужно королю глаза раскрыть, а то пока бегал мишкой по лесу чересчур подобрел.

А том, что я, возможно, злая, не думала. Справедливая, так правильнее. Каждому по заслугам. Не хотелось мне, чтобы такой жестокий человек, живущий ради богатства, все получил. Обойдется.

Но он ведь знает про меня…

Если поведает правду, как отреагирует Оберон?

Да пусть. Мне самой нужно рассказать.

Только найду момент.

Зевнула, осторожно спускаясь вниз. Устала.

Глаза закрывались, и как не пыталась открыть, не получалось полностью. Через несколько секунд я заснула, погрузившись в сон.

***

…Лес оживал, просыпался. Воздух становился свежим и сладким после лютой зимы. Солнечные лучи согревали. Я наслаждалась пьянящими ароматами свежести и цветов.

Весна. Наступила весна!

Белый снег таял, что наполняло надеждой и радостью мою душу.

Засмеявшись, крутанулась и легко побежала к качелям на деревьях. Не удержалась и притронулась к ветке, вдыхая чарующий аромат набухающих почек. Улыбнулась и присела на качели.

Их сделал Оберон. Для меня.

Оттолкнулась носком обуви и с улыбкой на губах стала раскачиваться.

Находиться в еловом лесу – сплошное удовольствие. Особенно в это теплое время. Я могла бесконечно наблюдать за возрождением лесного мира, наслаждаться птичьим пением и дышать чистым, ароматным воздухом весеннего леса.

Внезапно ветер принес ледяной холод. Поежилась и застыла на месте, встречаясь с ненавидящим взглядом отца Валивии.

– Ты не принцесса. Ему не нужна чужестранка из другого мира. Ему нужна она… Валивия.

Сердце остановилось на секунду, причиняя боль.

Я молчала, надеясь, что мужчина уйдет. Не хотела его видеть.

Проклятый король. Все ему неймется! Зачем душу теребит?

– Уходи! – резко приказала, не желая его видеть.

– Я уйду, а ты? Что будет с тобой? Ты подумала?

– Он примет меня такой…

– Его сердце принадлежит принцессе. Всегда. Оборотни верны своим парам. Без них они погибают.

– Уходи… – бросила, приказывая сердцу не слушать.

– Скоро все станет явным. Ты разрушила темные силы и теперь не сможешь прятаться в оболочке той, что давным-давно умерла.

Поднялась, не желая слушать, и решила уйти, как вдруг сильная рука удержала.

– Ты можешь вернуться в свой мир.

– В свой мир? – повторила не я. Эхо. Лес. Ветер.

– Да. Но для этого… ты должна отказаться от своего счастья.

– Счастья… – прошептала, закрывая глаза, встречаясь с осуждающим взглядом Оберона, появившегося из ниоткуда...

***

Резко проснулась, откидывая одеяло, усаживаясь на кровати.

Вся в поту, волосы превратились в сосульки.

Неужели ото сна? Мне ведь это все приснилось?

Скорее всего.

Но какой мерзкий сон.

Не хотела бы, чтобы он сбылся.

В нос ударил мерзкий запах полыни. Невероятная вонь. Жуткая. Подняла голову, встречаясь с довольным взглядом уже знакомой старушки. Оказывается, я не одна. Опять Дадирия полынью собирается травить, то есть поить.

– Меня сейчас вырвет, – честно призналась. К горлу подступал ком. Вот в этом мире ничего другого нет? Что за мерзость она все варит для меня?

– Если так, то ты здорова, – довольно заявила старуха, причмокивая губами, вытирая руки о фартук.

– Тогда… уберите?

Она засмеялась и подошла к столику, начиная собирать свое добро в узелок.

– Твой запах лучше смыть в озере.

– Зимой в озере? Решили меня заморозить?

Задорный смех успокоил. Мой комментарий позабавил женщину.

– Там горячая вода. Целебная.

– И как мне дойти до вашего целебного озера?

– На рассвете…

Бросила взгляд в окно и поняла, что это случится не сегодня. На улице темнело. Да и странно идти зимой купаться голышом. Или они тут все закаленные? Моржи.

– А можно в спальне организовать воду? Хотя бы ведро. Желание почесаться одолевает меня, аж сил нет.

Женщина ткнула палец в свой подбородок и сказала:

– Хорошо, но после все равно сходи… Вода священного озера излечит душу.

Да с душой у меня все отлично. А вот телу не помешает полечиться.

– Спасибо, – проговорила, тут же вспоминая о короле. – А где Оберон?

– Он занят в конюшне.

– Ммм…

Живот пробурчал так громко, что стало неудобно. Голодная и грязная – королева я хоть куда!

– Вот, – женщина поднесла пиалу с супом. Замечая, как я нахмурилась, стараясь понять, что она туда накидала, есть ли там полынь, женщина пояснила: – Уже все поели. Боюсь, поздно уже. Ты бы поспала.

– Мне очень нужно помыться… – призналась, понимая, что мне давно пора. Такое ощущение, что неделю тут валяюсь. – А сколько дней прошло?

– Три дня, – спокойным тоном заявила женщина.

– Так много?

– Да. У тебя был жар. Сегодня первый день, когда он спал. Богиня живого отпустила тебя на землю. Твое время не пришло.

Богиня? Так вроде мишка постарался своей лапой.

– Богиня живого? – решила уточнить.

– Да. Но я знаю, что у вас свой, мученик, возродившийся птицей на палке. Мы оборотни… поклоняемся многих богам.

– Но там в склепе…

– Одион разрушил наши языческие святилища, поставив свой. Король Оберон восстанавливает все. Ведь скоро семьи вернется назад. Все семьи. Они в пути.

Так, получается, то не крест был странный, а священная палка винов, на которой возродилась птица?

Теперь понятно, что ничего непонятно.

Нужно как-то усваивать информацию.

– Почему?

– Ну как же… На севере в снежной пропасти очень тяжелые условия. Предок Адэйра не захотел для своей семьи такой участи. Каждый день выживать это существование. Поэтому он приехал сюда на чистые земли и занял их, разделив для каждой семьи. После полуночи наши сородичи пустились в большое путешествие. Луна подсказала им.

– И много семей?

– Больше пяти.

– Это замечательно, – сказала, пытаясь блокировать эмоции. Вероятно, так нельзя, но почему-то новость напугала.

– Да, по столь знаменательному событию будет праздник.

Кивнула, поглядывая на суп. Честно признаться, выглядел он малопривлекательно.

– Ты попробуй, понравится. Что-что, а готовлю я очень вкусно.

– Спасибо.

– Непременно все нужно съесть.

Поверила и принялась пробовать горячую похлебку. Пусть горячо, но было очень вкусно.

– Пойду, отправлю дворовых за водой, – себе под нос сказала женщина, мельтеша к двери.

Мне оставалось только лопать. Немного подташнивало, поэтому уплетала осторожно, чтобы живот не скрутило.

Как только справилась, я отложила все… и закрыла глаза. Надеялась полежать, пока придут с водой. Только коснулась головой подушки, как тут же заснула.