Глава 20

Нежиться было замечательно. Особенно когда тебя обнимают сильные мужские руки. Это так расслабляет, заставляет чувствовать себя особенной и невероятно счастливой.

Что?!

Резко открыла глаза, уставившись на задумчивое лицо Оберона. Он лежал рядом со мной, с интересом наблюдая за тем, как я сплю.

– Ты… – прошептала, даже не зная, что сказать. Оберон со мной в одной постели. Но как? Перенес меня сам? Лунатизмом никогда не страдала, значит, не сама пришла.

– Ты уснула вчера в библиотеке у ели. Я принес тебя в нашу спальню, – дал ответ Оберон на мои вопросы.

– Ель красивая… – прошептала, вдруг вспоминая, что случилось в библиотеке. Надо же… Из-за этих гостей даже выходить не хотелось, тем более когда в одной постели со своим мужчиной. Я четко понимала, что не хочу отсюда уходить. Ни за что!

Вот, правда, когда они уже уедут? Погостили и хватит. Хороший гость – это тот, кто долго в гостях не задерживается. Пора и честь знать.

– Согласен.

«С чем? Пусть уже разбегаются?» – невольно решила, что он читает мои мысли. Было бы забавно… и неудобно. Но это все опустила, пора поговорить.

– Прости, что попросила тебя поставить ель, тем самым унизив…

– О чем ты говоришь? Почему нельзя?

– Леди Аурия сказала, что я унизила тебя своим поведением.

– Пусть в своих замках устанавливают правила и порядки, их право. У нас свои.

– Правда? – столько счастья было, что не могла поверить. Неужели будет елка, и это не возбраняется? Невероятно здорово!

Получив его успокаивающий кивок, не сдержалась и потянулась к лицу, от счастья целуя в щеку. Странное желание, но такое неуправляемое. Хотела отстраниться, но Оберон не позволил. Он несколько секунд всматривался в глаза, будто что-то решал, а потом наклонился и поцеловал в губы.

Такого восторга от поцелуя никогда не испытывала. Да я горела в руках сильного мужчины, наслаждаясь чувственным заряжающим поцелуем. Тонула в омуте невероятных ощущений.

Когда король вдруг отстранился, с сожалением приняла и даже смогла улыбнуться. Хотелось продолжения, прикосновений, объятий, удовольствия и счастья, но вот не судьба.

Не желая показывать своей тоски и печали, поспешно подавалась в сторону, планируя отодвинуться, но мужчина не позволил. Он действовал решительно, стихийно, за секунду нависая сверху, пристально вглядываясь в глаза. Его голодный, обжигающий взгляд заставил мое сердце трепетать от счастья и предвкушения.

Тяжелые шаги привлекли внимание. Мужчина мгновенно поднялся, начиная одеваться. Могла предположить, что что-то случилось. Глянув на меня, он попросил:

– Ты отдыхай, Василиса.

Ага, отдохнешь тут… Кивнула и продолжала лежать, наблюдая за королем, как накидывает на плечи плед и берет меч.

Ничего не хотелось делать, но когда он вышел, все изменилось. Я вспомнила, что у нас ведь полный замок гостей и никуда от них не деться. Нехотя начала собираться.

Только вышла из спальни, как увидела бегущую Луизу. Она спешила ко мне.

– Королева Валивия! Василиса!

Сразу поняла, что что-то плохое случилось.

– Там… там ваши собаки! Они напали на юную принцессу, и теперь им грозит смерть.

Побледнела от такой информации. Долго не раздумывая, бросилась в вольер, куда поместили собак. Я каждый день ходила к ним и играла, а потом непременно прогулка. С Обероном. Сначала он переживал, что они набросятся на меня, после уже ходил за компанию,

Даже не сомневалась, что эта малолетняя дрянь специально дразнила их, а потом выпустила. Странно, что немцы не загрызли ее.

Бежала так быстро, что казалось, у меня за спиной выросли крылья или две ноги. Летела на всех парах, перепрыгивая через доски, кочки, дрова. Платье я подняла, но иначе никак не могла, чтобы не свалиться в сугроб. Оказавшись на месте, увидела толпу и моих собак, с яростью лающих на Оберона, но не нападающих на него. Они не позволяли к себе подходить, защищались. Оберон наставил ружье на моих собак.

– Нет! – закричала, встав у него на пути, укрывая собак. Их шерсть была в крови.

Ружье ушло вниз. Оберон несколько секунд смотрел, а потом с недовольством выдал:

– Ты не можешь спасти их. Овчарки напали на маркизу Захарию. Если бы не верные воины, ее бы растерзали. Я тебя предупреждал, королева.

– Захария дразнила их, и открыла дверь! Только я захожу туда и ты, больше никто. А я точно помню, что с утра запирала засовы. Она их специально спровоцировала! – закричала в ответ, не собираясь просто так сдаваться. Да черта с два!

– Я не могу подвергать жизни других! – выдохнул он, пытаясь достучаться до моего разума. Видела, что он не желает смерти собакам, но не может поступить иначе.

– Нет! Это мои собаки! Пусть гости не лезут в вольеры! Тут не зона отдыха! Если хочется умереть, пусть спрыгивают с утеса, а не цепляют немцев! – бросила взор на Захарию в полушубке светлом. Нарядилась звезда. – И что бы маркиза тут забыла? А конюшню с навозом не забыли посетить в своем белом платье?

– Я просто гуляла! – заверещала противная дочка герцога. Так хотелось в нее чем-нибудь кинуть. Не успокоится никак.

– Ты не на своей территории, поэтому нужно знать правила замка.

– Ты ошибаешься! Исконно собак не должно быть в замках бернов!

– Никто не пострадал! Трагедии не случилось, так что не будем нагнетать.

– Да это немыслимо, чтобы королева ставила свои правила королю, – рявкнула вчерашняя старуха, явившаяся из ниоткуда.

Они что друг за другом ходят? Не верила в совпадения. Все спланировали.

– Они… моя семья, – прошептала, умоляя взглядом сжалиться над собаками.

– Вздор! Они напали на меня. Собаки и оборотни не живут вместе! – вставила свои три копейки Захария.

– Маркиза права, – вступилась за Захарию женщина с толстыми косами, обращаясь к Оберону. – Твоя королева не знает наших традиций! Она должна подчиниться.

– Так нельзя… – воскликнул кто-то из толпы.

– Я не дам их застрелить, – убежденно заявила.

– Тогда они должны уйти отсюда! – поступило новое предложение.

– Они без меня не уйдут.

Образовалась тишина.

– Ты никуда не уйдешь, Василиса, – с рычанием выдал Оберон и с диким оскалом на лице повернулся ко всем. – Оставьте нас! Сейчас же!

Нервно наблюдала за оборотнями, поспешно убегающими в разные стороны. Убегали. Ну, конечно, спровоцировали альфу и убежали. Мерзкие гости.

Честно сказать, не знала, чего ждать. Но первобытная ярость в глазах Оберона заставляла меня нервничать. Чтобы не случилось, я не дам собак в обиду.

И кто их поранил? Кровь на шерсти выводила из себя.

– Собак нужно убрать из замка.

– Непременно, – отмечая облегчение в глазах мужчины, покачала головой, – но только со мной.

– Ты не покинешь мои территории. Я не допущу этого.

– Ты ведь сказал, что я могу…

– Василиса, я не смогу тебя отпустить, но и им здесь не место. Пока… – на последнем слове король запнулся, давая надежду.

Выход есть всегда. Непременно. Это мой жизненный принцип. Я верила, что непременно можно что-то сделать. Только вот не сейчас. Разум предлагал уступить.

– Оставь им жизнь, пожалуйста, – тихо попросила. – Я отведу их в хижину и буду ухаживать.

Оберон покачал головой. Мое предложение ему не понравилось. Некоторое время он прожигал взглядом меня, собак, а потом сосредоточил внимание на вольере и уже спокойнее выдал:

– Закрой овчарок на замок. После я сам их уведу.

– Хорошо, но я обработаю их раны.

Возражений не услышала, поэтому позволила наконец осмотреть своих любимцев, присев на колени. Скуление Альфы волной прошло по коже. Я ласково провела по шерсти, осматривая каждый волос. К своему удивлению, ничего не нашла, как и у Омона.

Кровь принадлежала не собакам.

Как и не людям.

Тогда чья?

Обмазали…

Прижалась к шее Омона, ощущая в груди боль. Какая подлость! Не сомневалась, что эта малолетняя дрянь виновата во всем.

Прижалась к носу своего красавца и прошептала:

– Ну, мальчик, все хорошо… Я вас больше не оставлю.

Злость вскипела во мне. Ждать не стала и спустя минуты завела немцев в вольер. После недолго прощания, закрыла их, обещая вернуться с гостинцами. А сейчас мне хотелось тесно пообщаться с Захарией. Пришло время для разговора. Главное – без свидетелей.

Мое желание сбылось быстро. Только зашла за вольер, как передо мной выросла белая стена. Захария. Выжидала, желая пообщаться, что видела по ее пылающим глазам. Она с ненавистью взирала на меня, мысленно расчленяя на кусочки, скармливая моим же собакам. Очевидно, когда мысленно скормила все, соизволила ядовито процедить:

– Это только начало. Если хочешь, чтобы твои псины не сдохли, уходи из королевства. Тебе здесь не место! Я будущая королева. Лишь я!

Вот самомнение у девочки! На десятерых хватит. Не удивлюсь, если в зеркало себя целует, как только видит отражение. Звезда, блин.

Для дальнейшего плодотворного общения на всякий случай осмотрелась по сторонам, не желая невольных свидетелей или доброжелателей с лопатой, и сделала шаг к Захарии.

– Помечтала, и рот закрой.

К такой дерзости девчонка оказалась не готова. Она раскрывала рот, тут же закрывая, дергая головой. Ей бы к неврологу, ну там десять дней укольчиков внутримышечно для успокоения. Хотя тут сложный случай: двадцать минимум.

– Да как ты со мной разговариваешь?! Да я…

Стала еще к ней ближе, примечая длинные волосы, и почти вежливо сообщила:

– Как заслужила, так и разговариваю. А могу и продемонстрировать...

– Да я…

– Дятел, я уже поняла. Но у тебя ничего не получится. Ты и другие гости в ближайшем будущем отсюда уедете в свои королевства, а мои собаки выйдут на свободу. Так что зря стараешься.

– Я пострадала из-за них! – мерзко запищала звездуля, искренне возмущаясь этому факту. Напридумывала и поверила, как печально.

– Не заметила, все кусочки на месте.

– Они напугали меня!

– Тебя напугаешь… – не удержалась от едкого комментария.

– Да они почти загрызли меня. Их зубы…

– Овчарки, как и я, ненавидят лживых мерзких тварюшек. Так что совет на будущее: не шастай рядом вблизи вальера. Мы тебя, конечно, упакуем в склепе, но не хотелось бы чтобы твой злой дух отпугивал всех желающих помолиться.

– Вульгарная гусыня! – завизжала она и занесла руку в мою сторону.

А мне больше и не нужно было. Только и ждала нападения. Отразила удар рукой и вцепилась в ее длинные косы, дергая вниз, разворачивая, прижимая лицом красотку к стене вольера.

– Какая есть! И на моего мужчину советую слюни не пускать, если не хочешь без зубов остаться. Убого, знаешь ли, получится: беззубая со слюнями.

– Я буду жаловаться! – зашипела она, пытаясь вырваться.

Сильнее нажала на спину, отчего Захария полностью распласталась на стене. Такая неописуемая картина предстала перед глазами. И ведь я очень даже скромно с ней, а она не ценит.

– Да кто тебе не дает? Вперед и с песней! – с этими словами отшвырнула ее от себя в снег. – После так не получится…

– Я не отступлюсь! – с обидой бросила Захария, с паникой прикасаясь к своим взлохмаченным волосам. Потрепались немного. – Ты еще пожалеешь…

– Это мы еще посмотрим…

– Я не сдамся! – бросила мне девчонка и, поднявшись на ноги, бросилась со всех ног к замку. Сто процентов – жаловаться. Дятел.

Смотрела ей вслед и понимала, от этой змеи только можно ждать неприятности. Просто так она не поймет.

***

Сегодня как никогда холодно. Лютый мороз обжигал кожу, но я продолжала идти по бережку. Решила пройтись, в этом очень нуждалась. Не могла находиться в замке, где на меня смотрели как на врага. Маркиза Захария усердно настраивала сородичей против несведущей принцессы. Но я не сдавалась, откровенно игнорировала провокации и парировала любые выпады. К вечеру поняла, что устала. Еще как назло Оберон уехал с мужчинами по делам. Я осталась одна.

Брела по бережку, когда увидела девушку, полоскающую вещи в пруду. Руки у нее оледенели, тело тряслось от холода. Замерзшая прачка их грела и вновь принималась за работу. Почти прошла ее, когда вдруг она закричала и заплакала.

Не раздумывая, бросилась к ней.

– Что случилось? – спросила, опускаясь на колени.

– Парадную форму барона Грея уронила, – со слезами на глазах выдала девушка и посмотрела на меня. – Что теперь делать? Он будет злиться. А если…

Слушала урывками, вглядываясь в лицо своей сестры. Алены. Невероятно. Неужели?

Только она меня не помнила, не знала.

– А тебя… как зовут? – спросила, рассматривая ее красные от холода руки.

– Алиная…

Надо же… и имя подходит.

Хотелось обнять ее, но не могла. Как объясню? Что она моя погибшая сестра? Не поверит.

– Значит, уронила, – присела, отмечая, что пруд в стороне от течения и здесь повсюду деревья. К тому ткань тяжелая.

– Подожди, попробуем достать.

Поднялась и пошла к деревьям, выхватив толстую и длинную ветку. Как раз подойдет. Осторожно опустила и стала тыкать. Нащупав твердое, стала медленно поднимать. Получилось лишь с третьей попытки. Показалась черный ворот и, я тут же ухватила рукой, вытаскивая эту огромную форму.

– Спасибо! Огромное спасибо! – благодарила меня Алиная, убирая форму в таз, радуясь как ребенок. – Я не представляю, чтобы он со мной сделал.

Ее слова насторожили. Кто такой этот барон?

– У тебя руки в волдырях, – прикоснулась к пальцам, задирая рукава теплого платья, и тут увидела на локте синяк. Черный на всю руку. – Тебя бьют?

– Работы много, а я порой не успеваю… – виновато объяснила она.

– И если ты не успеваешь, тебя бьют?

– Я… я… не знаю, – прошептала Алиная, быстро хватая мужскую сорочку, начиная полоскать.

– Но почему ты служишь мужчине? – на этот вопрос я не получила ответ. Схватила последнюю сорочку и стала полоскать вместе с ней. Жаль вода обжигала холодом, невозможно было долго держать руки в проруби.

– Вам не следует это делать… – со страхом прошептала Алиная.

– Так почему ты служишь мужчине? У вас такие обычаи?

– Нет.

– Тогда как так получилось?

– Я не могла одна выжить в северных краях, вот и согласилась на все условия капитана.

Мелькнула поганенькая мысль, что мужику сестра не только стирает, но и постель греет.

– И что за условия?

Ответа я не услышала. Алиная не хотела делиться. Или от страха или от стыда.

Значит, нужно другую тему искать, раз эта под запретом.

– А ты ела? – спросила, желая как можно больше говорить с ней. Не могла насмотреться на лицо девушки, своей сестры. Это же надо…

– Мне еще нужно два таза перестирать, затем убрать в комнате. И потом нужно…

– Я могу помочь… – отмечая, как расширились глаза девушки, нахмурилась. Чего она испугалась? Я ведь сама предложила помощь.

В глазах Алины видела страх. Она отдвинулась и поспешно проговорила:

– Нет, что вы. Я знаю, что вы жена короля Оберона. Вы не должны…

– Неси!

– Если кто узнает…

– Ты неси остальное и вместе мы быстро справимся, а потом ты перекусишь, хорошо?

Девушка была смущена. Она пожала плечами и поспешила за вторым тазом, а я тем временем грела руки. Не из приятных работенка, только здоровье убивать.

Через пять минут таз стоял у проруби. Справились мы довольно быстро, разговаривая о том, где она жила.

– Ты мне напоминаешь сестру… – вдруг призналась, желая объяснить свою помощь.

– Сестру? И где она сейчас?

– Она… в новом мире. Поэтому когда увидела тебя…

– Как странно. А я после болезни сильно изменилась, и теперь меня не узнают. Думали, что умру, но вот выжила. Только зачем?

Мысль, что в тело этой девушки перешла Алина, обрадовала меня. Еще бы оставить ее рядом с собой. Но как?

– Почему так говоришь?

– Оказаться в ужасных условиях одной на диких землях это невыносимо. Я не справилась.

– А твои родители?

– Они погибли. Чтобы выжить мне пришлось прислуживать знатным женщинам. Без отца я стала служанкой.

– Ты из знатной семьи?

– Мой отец служил Адэйэру. Воин, правая рука. Но отец не смог поехать с ним. Тяжелая болезнь постигла его. Когда он умер, я осталась одна без средств существования и к тому же сама заболела. Некоторое время я жила в казенном доме, но через месяц меня попросили съехать. Вот так я стала работать на барона.

– Получается, ты можешь перейти к нам?

– Уже нет, чтобы попасть сюда, я согласилась работать за еду. Там тяжело выжить, а тут крыша над головой и еда.

– Валивия! – голос услышала со стороны замка.

Обернулась, встречая недоуменный взгляд экономки. Она остановилась на дорожке у псарни и покачала головой.

– Если кто узнает, что вы мне помогали… – в панике закричала Алиная, кусая костяшки пальцев.

– Не переживай, все будет хорошо. Я постараюсь… – пообещала, зная, что Кария ничего не расскажет.

Бежала быстро и когда дошла до экономки, услышала:

– Ой, не к добру это. Не к добру.

– Все будет хорошо, – прошептала и, наклонившись к женщине, тихо попросила накормить бедную девочку. Экономка кивнула, при этом все сильнее хмуря брови. Моя затея ей не понравилась.