Конец мая. Переезд

Что-то похожее на завершение истории случилось со мной в самом конце мая, через пару дней после того, как мы сходили к Мише на кладбище. В этот день я стояла посреди своей маленькой московской квартирки и проверяла, не осталось ли где-то на полках важных и нужных мне вещей. Взгляд упал на книгу по шаманизму, я взяла её, бог весть зачем, затолкала в боковой карман чемодана. Перешла на магическое зрение, тогда в тот же боковой карман пошли две статуэтки, про которые я уже успела забыть, что накладывала на них охранные и сигнальные чары. Пригодятся.

Всё остальное, кажется, я и правда взяла. Ну, так я не в первый раз за эти полтора месяца приезжала сюда, а уезжая, каждый раз брала с собой ещё немножечко вещей. Поэтому на этот раз чемодан был всего один. Помимо чемодана были три коробки книг, пара самых громоздких котлов (остальные уехали раньше), мой любимый рабочий стол и кресло к нему, микроволновка, пара ритуальных чаш и ножей и так, по мелочи пара пакетов — тетрадки с рецептами, заготовки амулетов, косметика, формы для выпечки…

Формы для выпечки?!

— Не возражаешь, если мы их тоже возьмем? — сказал Швецов, выходя из ванной. — Я у тебя в кухонном шкафу нашел, они интересные.

— Конечно! — я тут же поняла, что формы для выпечки — штука, несомненно, нужная и важная, потому что в руках Швецова любая предназначенная для готовки штука становилась источником радости и наслаждения. Именно поэтому напольные весы я решила с собой не брать. Шучу. На самом деле, потому что у Швецова свои были. — Ну что, ты всё?

— Да, воду перекрыл, полотенцесушитель перекрыл, сейчас ещё электричество вырублю — и можно ехать. А у ты — всё?

— Кажется, да. Всё собрала.

Я села на подоконник, мысленно прощаясь с этой квартирой. Да, я окончательно переезжала к Швецовым… к Елисеевым… короче, за город. В свой дом. В дом, который признал меня хозяйкой. К своей, как бы странно это ни звучало, внезапно образовавшейся семье.

Это был не такой простой путь, как могло бы показаться. На этом пути мне встречались завалы прокрастинации и пропасти паранойи, я то уговаривала себя, что это решение подождет до каких-нибудь лучших времён, то принималась гадать, а вдруг Швецов меня терпит только из благодарности, а сам вежливо ждёт, когда я наконец ещё раз предложу ему развестись и съехать. Кончилось дело тем, что я действительно это предложила и экспериментальным путём выяснила, что Швецов умеет всерьёз обижаться и расстраиваться. Пришлось мириться и отказываться, наконец, от идиотской мысли уезжать оттуда, где мне и самой хочется остаться.

Прощание с квартирой много времени не заняло: у меня в ней, конечно, много интересного случилось, но я никогда особенно не привязывалась к жилью. Мы с мамой несколько раз за моё детство переезжали, когда в пределах района, когда и подальше, и как-то я не особенно страдала по покинутой жилплощади. И по этой не буду, прости, квартирка. Дом Швецовых, пожалуй, первое место, в котором я поняла, почему люди порой привязываются к конкретному жилью и не хотят оттуда уезжать. Даже «Вишнёвый сад» перечитала. В детстве мне казалось, что более надуманную проблему и представить трудно. Надо тебе денег — продай свой сад, жили и радуйся. А они страдают зачем-то.

Только вот, пожалуй, наш дом продать было бы действительно тяжело. Почти невозможно. Это как родственника продать.

Пока я проходила долгий путь от отрицания к торгу и принятию переезда, у Швецовых был свой путь. Помотавшись до конца учебного года из дома в московскую квартиру и обратно, они приняли-таки решение от квартиры избавиться и выкупить дом не когда-нибудь, по мере погашения ипотеки, а прямо сейчас. Поблизости, как ни странно, даже нашелся приличный лицей, в который можно было перевести Лену. Я немного с этим проектом поспорила, но не особенно усердно: от мыслей, что дом могут когда-нибудь забрать у Швецовых (и у меня!) за какие-нибудь внезапные просроченные платежи (или как там это делается?) у меня начиналась тихая паника.

Я начала понимать уязвимость семей, обладающих местами силы: когда ты так много можешь в своем доме, без него ты становишься практически никто. Не уехать, не бросить имущество, не сорваться внезапно в неизвестность за приключениями. А если сорвешься, то начинать всё с нуля и всегда помнить, от чего отказался… и всегда помнить, что где-то за твоей спиной остался брошенный дом.

Но мы свой дом бросать не собирались. А квартира… квартира переживёт. Ей проще.

Я слезла с подоконника и поняла, что пока я предавалась лирике, Швецов успел перетаскать почти всё, что я насобирала, оставив мне какой-то легкий пакет. Я подхватила его и пошла к двери. Закрыла её на оба замка, развернулась и ушла, не оглядываясь. Я не то чтобы начинала новую жизнь, но определенно меняла её. Мне было ужасно интересно, как всё сложится дальше.