Следующий месяц. История не заканчивается

Эта история, разумеется, и не подумала закончиться в тот день, когда я проводила тело Норы в последний путь. Хотя бы потому что теперь я знала, что уничтоженное тело вовсе не гарантирует изгнание действующего лица из мира живых. Где-то в здании МагСБ, в одном из просто обставленных кабинетов, за неприметной сейфовой дверью стоял кувшинчик, артефакт, загадочным образом заключающий в себе душу Норы Штерн. Была у меня надежда, что Ирина Евгеньевна окажется упрямее Норы, дождётся, пока та дозреет рассказать ей суть ритуала, и упокоит с миром. Эта перспектива меня, конечно, тоже не радовала: я, в конце концов, приложила некоторое количество усилий, пусть и немного, для того, чтобы некромантский ритуал никому не достался, и всё это, в таком случае, оказывалось напрасно. Но вариант, в котором Нора оказывалась терпеливее и добивалась от Ирины Евгеньевны клятвы и последующего оживления, пугал меня ещё больше. Да, я эгоистка. Я не хотела думать про судьбу мира и некромантов в МагСБ, я думала о том, что если Нора оживёт, она до нас доберется.

Конечно, Лена ей теперь не нужна, некого оживлять с её помощью. Но я вполне поняла бы Нору, если бы она просто решила отомстить. Будь я такой, как она, я бы собралась мстить непременно.

Обдумав всё это на фоне вдохновляющего кладбищенского пейзажа, едва вернувшись домой, я попыталась припереть Швецова к стенке и выяснить, насколько он готов иметь дело с Елисеевыми, — учитывая всё, что мы о них знали, даже мои сны. Пришлось принимать решение и звонить-таки Ярославу Ивановичу.

И конечно, эта история не закончилась на следующей неделе, когда я вышла на работу в Комхран и пошла в свой первый патруль. Я бы сказала, что тогда эта история только усугубилась: я обнаружила, что загодя чую рядом мификов — не по маячкам, а просто так, как будто у меня появилась дополнительная сигнальная система, позволяющая улавливать их присутствие. По канализации шныряли начавшие плодиться с момента смерти последней московской бастет чумные крысы, вещие вороны летали над головой, химеры скрывались по подъездам, двухголовые орфы носились по пустырям и стройкам, прикидываясь уличными псами, и всех их я чувствовала, стоило им оказаться поблизости. Я начинала подозревать, что именно благодаря этой чувствительности комхрановцы и могли отслеживать перемещения мификов, а маячки они вообще для отвода глаз придумала. Но я не спрашивала, а мне, разумеется, никто ничего такого не говорил. Даже по большому секрету.

В первые свои патрули я вообще не встречала мёртвых мификов: такое ощущение, что без Норы все окрестные браконьеры приуныли и разбежались вместо того, чтобы делить территорию и бороться за влияние. Подумав еще немного, я решила, что скорее всего, Нора их всех сдала. Это тайну своего ритуала она хранила как зеницу ока, но вряд ли что-либо могло ей помешать сдать своих помощников-подельников-подручных, или кем они там ей приходились. Потом встретила в первый раз, и пришлось-таки научиться оформлять протокол осмотра места, описывать состояние тела и расписывать его на ингредиенты, коль скоро уж что-то уцелело. Расследовать мне ничего не дали, это была не моя функция. Оно и правильно: лично я бы, если бы нашла этого человека, просто убила бы.

И конечно, эта история не закончилась через месяц, когда меня вместе с Леной и Игорем приняли в семью Елисеевы. Честно говоря, мы долго сомневались, тянули, думали, стоит ли — или обойдется и так. И Елисеевы тоже не слишком торопились, судя по всему. Но в конце концов мы нашли время, встретились и сделали это.

Сразу после коротенькой церемонии, сидя за семейным столом, почти таким же большим и богатым, как тогда, в ресторане, я спросила у Ярослава Ивановича:

— Вы ведь не стали нам помогать тогда, с Норой, потому что знали, что у неё ничего не выйдет? Потому что она проклята?

Ярослав Иванович оценивающе посмотрел на меня, как всегда, помедлил перед ответом:

— Я смотрю, дом тебя признал за хозяйку. Ты ведь почти совсем не провидица, да?

— Не провидица, — признала я.

— Ну, тогда можно считать, что ты и правда совсем наша. Значит, не зря мы всё это затеяли, не зря и вас, взрослых лбов, взяли, а не только Лену.

— Так что насчёт Норы? — напомнила я, стараясь не дать ему увести беседу в сторону.

— Ну да, ты правильно говоришь. Понятно было, что она убьётся об вас сама, женщины нашего рода проклинают хорошо, крепко. Твоя покойная свекровь в этом плане была вообще самородок. Раз уж вы говорили, что она против Лены злоумышляла, значит, жить ей оставалось всего-ничего, и мы там были совершенно не нужны.

— А вдруг бы она, не знаю, убила Лену, например? Или Игоря. Может, ей после этого и прилетела бы отдача, но…

— Не могло такого быть. Я помню условия проклятия: ей должно было перестать везти, её заклинания в доме должны были рваться, да и соображать она там должна была хуже. Где-нибудь на улице у неё еще был шанс, но вы-то почти безвылазно сидели в доме, я узнавал. И правильно делали.

— А если бы мы все-таки…

— Ну так ведь не случилось ничего, Инна. Так и что я буду рассказывать, какие там у меня были варианты? Не пригодились ведь.

Я не очень-то была с ним согласна насчёт «ничего не случилось». Явление Норы — это было не «ничего не случилось», а вполне серьёзное событие. Лично я до сих пор иногда просыпалась по ночам с колотящимся сердцем: мне снилось, что меня не было дома в тот день, и я вернулась к двум свежим трупам; что я не смогла отправить Лену порталом, и Норе каким-то чудом удалось совершить свой ритуал; что я не смогла её заболтать и она просто убила нас с Игорем; что дом не смог поглотить оставшуюся после ритуала энергию, и все сгорели в постритуальном пожаре. И это я, я с Норой ни дня не жила! У Лены тоже периодически случались кошмары, и психолог говорил, что это быстро не пройдёт. Швецов то ли дело ловил какие-то флэшбэки и воспоминания, застывал на месте и потом полдня пытался сделать вид, что ничего не произошло, а я пыталась сделать вид, что верю. Вот такое у нас было «ничего не случилось».

— А как вы узнали, что мне нужна помощь? — спросила я. Этот вопрос я не успела задать в тот день, когда Елисеевы вытащили меня из СБ, и до сих пор мне было интересно, как именно это вышло. Следили за домом? Так мы из него переправлялись телепортом, откуда им было знать, куда мы направились?

— Так сердце подсказало, — развёл руками Елисеев. Шутить изволил, видимо. — Да всё просто, Инна. Раз дом тебе рассказал про проклятие, то ты, наверное, знаешь, что я был его свидетелем. А это не просто такое название красивое, это значит, что я почувствовал, когда проклятие исполнилось. А раз исполнилось, значит, есть труп Норы Штерн. А раз есть труп, а до этого вокруг дома несколько раз прыгала дама из МагСБ, значит, надо проверить, не утянуло ли туда кого-то из вас. Ну, я поднял связи и проверил. Ничего сверхъестественного.

Этот разговор кое-что прояснил для меня, но ничего не закончил. Я уже тогда понимала, что вот сейчас я немного пригляжусь к этой семье, к её раскладам — и приду то ли к Ярославу Ивановичу, то ли к Ларисе Юрьевне, то ли ещё к кому-то и спрошу: знают ли они способ отпустить из мира мёртвую душу, заточенную в волшебном предмете?