Надо было, конечно, заставить их бить мне земные поклоны. Заодно и выяснила бы, насколько сильно Ирине Евгеньевне надо, чтобы я пожила в этом доме. Но инстинкт самосохранения внезапно поднял голову и сказал: "Инна, милая, не рискуй". Я и не стала. Помямлила что-то минут пять, дождалась заверения, что мои героические усилия обязательно вознаградятся комитетскими льготами, и сдалась. Хотя сильно подозреваю, что если я вдруг решу за обещанными льготами явиться, меня за ними пошлют в Комитет по работе с одаренными детьми. Несуществующий.

Смотреть, как Ирина Евгеньевна торгуется за мое содержание в доме, было крайне увлекательно. Отдельная комната, отдельный санузел (а вот интересно, если бы в доме его не было, неужели тут бы вся идея и накрылась бы?), поурочная оплата, оплата за дополнительные занятия, за практику, за сопровождение ученицы вне дома, деньги на питание, еще какие-то деньги… в какой-то момент мне уже хотелось сказать Игорю Алексеевичу: "Эй, хватит уже соглашаться, вам что, совсем деньги девать некуда?" А он даже глазом не моргал, хотя иногда срезал какие-то суммы чуть не вдвое.

Зачем вся эта клоунада была нужна, я так и не поняла, но минут через сорок мы подписали контракт, и Ирина Евгеньевна заверила его печатью несуществующего Комитета. А еще через десять минут мы шли к калитке и обещали, что я вернусь с вещами вот буквально через три часа. Значит, туда мы пойдем порталом, а обратно, надо думать, придется ехать самой. На электричке (она время от времени грохотала неподалеку во время нашего разговора). Или на машине. В час пик и в самой толчее ехать невесело в любом случае. Я оценила перспективу и приуныла. Может, до утра подождать?

Когда калитка с недружелюбным грохотом закрылась за нами, Ирина Евгеньевна взяла меня за руку и активировала портал. Мир дрогнул и погас, а когда появился снова, мы уже стояли в знакомом мне личном кабинете Ирины Евгеньевны в Комхране.

— Садитесь, Инна, давайте быстро перекусим, я постараюсь вас проинструктировать, как смогу, потом отправимся порталом к вам на квартиру, там вы соберете всё необходимое, а я расскажу то, что не успею сейчас, — она открыла шкафчик и деловито зашуршала там какими-то бумажками. — Так, что у нас тут есть… пирожки, сэндвичи и какая-то лепешка. Думаю, мы будем всё. Я с этой суетой с утра ничего не ела. Думаю, вы тоже.

А ведь и правда.

— Кофе?

— Да, было бы отлично. Ирина Евгеньевна, а мне обязательно возвращаться туда прямо сегодня? Может, хотя бы до завтрашнего утра…

— Обязательно. Обязательно надо успеть до ночи. Этого я вам объяснить пока что не могу, просто поверьте на слово.

— Ладно. А… что мне там делать-то?

— Учить. Что сами знаете, тому и учите. Вы же сегодня и так еле избежали участи стать наставницей этой девочки, а по-хорошему даже не должны были этого избежать. Так что — учите, это справедливо. Упирайте на практику, теорию-историю она потом доберет сама. Ну, или с вашей же помощью, но — потом. Сейчас главное — обучить ее практике, и не в одном направлении, а в самых разных. Не углубляйтесь, давайте всего и побольше. Пусть по верхам, но чтобы там и бытовое, и ментальное, и для работы с мификами, и зелья ваши, и пространство, и скрытность, и гадания — в общем, давайте всё, что сами умеете. Весь день этим забивать не нужно, двух-трех часов будет вполне достаточно.

Вот и хорошо, и мой мозг уцелеет, и кошелек Игоря Алексеевича.

Пирожки были с капустой, я их вообще-то терпеть не могла, но от нервов и голода съела штук пять и оценила как «божественные».

— И долго мне так… учить?

— Думаю, что нет, так или иначе за пару недель всё решится. А, кстати, важная вещь. Вот вам одноразовый портал…

— Спасибо, у меня свой есть.

— Этот — особенный. Эвакуационный. Бьёт почти любую защиту, стоит как самолёт, телепортирует вот прямо сюда. Прямо сейчас надевайте и не снимайте вообще ни за что. Если внезапно явится мать семейства, если случится еще что-то неожиданное, то не играйте в героя-разведчика, сразу бегите.

— Ладно. А можете всё-таки объяснить мне, зачем вот это всё было?

— Ну, если объяснять в самой простой форме, мне нужен не человек в засаде у калитки, а человек внутри дома, наблюдатель. Мне нужно, чтобы вы посмотрели, какие еще мифики у них есть, какие магические предметы есть в доме, не спеша посмотрели ауры и Лены, и ее отца. Вообще посмотрели, как они живут и что у них происходит. Составили бы представление и о них, и, через них, о том, что в этой семье творится.

— Это настолько важно?

— Важно. Так что общайтесь с Леной, общайтесь с Игорем Алексеевичем этим, постарайтесь их к себе расположить. Сильно, впрочем, не усердствуйте, достаточно того, что вы постоянно будете рядом.

— Вы что-то знаете про мать Лены? Имена и прочие обстоятельства вы выяснили, может, и про нее тоже что-нибудь?

— Кое-что, конечно, узнала. И вот это такое кое-что, из-за которого я дала вам портал. Элеонора Штерн — фамилию она в браке не поменяла — это…

Если до этого я думала, что круче всего сегодня развели Игоря Швецова, то теперь убедилась, что все-таки меня. Это же я не догадалась вовремя спросить и обнаружить, что лезу в дом к Элеоноре Штерн, главной браконьерше если не всея Руси, то Москвы и Области уж точно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍