День первый. Внезапный контракт

— Инночка, не надо, пожалуйста, делать вид, что вы не понимали, что происходит, и вас коварно ввели в заблуждение. Не вы ли сами рассказывали Лене, что владеть такими мификами незаконно? А её мать где-то их доставала. И кто она, вы думали, может быть такая? Матерь аралезов? Она их что, рожает, по-вашему? Либо крадет где-то, либо незаконно разводит. То есть тут выбор между двумя разными статьями, а не между законным и незаконным. Можно подумать, вы не понимали, что мы имеем дело с преступлением! — Ирина Евгеньевна отпила кофе и посмотрела на меня с искренним недоумением.

— Ну, теоретически понимала, — честно говоря, я действительно в какой-то момент так увлеклась слежкой и фокусами самой Ирины Евгеньевны, что просто перестала об этом думать. Но разумеется, я в этом не могла признаться! — Но Нора Штерн! Это не просто какая-то преступница, это…

— Это крупная преступница, совершенно верно. А по мелочи я бы так суетиться и не стала.

— Всё равно, могли бы и сказать! — Ирина Евгеньевна промолчала и снова приложилась к кофейной чашке. Видимо, решила на бред не отвечать. Ну ладно. Я тоже попыталась обойтись без бреда, раз так. — Хорошо. Что мне теперь делать?

— Я вам уже рассказала, что именно делать. Обучать вашу подопечную. Ждать прибытия госпожи Штерн. Без крайней необходимости не колдовать при Игоре Швецове. Наблюдать за происходящим в доме, составлять об этом свое представление, рассказывать мне. По возможности посчитать мификов. Ни в коем случае не снимать портал.

— Ладно, но как мне общаться с Леной и ее отцом? Они же ее сообщники?

— Не факт. Понаблюдайте сами, ладно?

В смысле «не факт»? Они ее мификов пасут и при первой угрозе дёрнули из города. И это не сообщники?

— А они меня во сне не зарежут?

— Если вы не знаете охранных чар, то всякое может быть, — на ехидном лице Ирины Евгеньевны было написано «и такого неуча, если что, не жалко». — Но вы ведь знаете?

— Знаю.

— Тогда пойдемте к вам домой, вам надо собираться. Давайте координаты для портала.

Я сосредоточилась и скинула в многоразовый кураторский портал образ своего милого дома, который мне теперь предстояло покинуть не ради веселой авантюры, как мне казалось весь день, а ради охоты на браконьершу, которую чуть ли не с адскими гончими по Москве искали. Через секунду мы были уже в моей прихожей. Я прошла в спальню, достала большую дорожную сумку и саквояж для зельеделия и начала сборы.

— А как так вышло, что вы не нашли ни Нору, ни ее мификов, если они, оказывается, торчат прямо в центре Москвы?

Ирина Евгеньевна с досадой поморщилась.

— Хороший отвод глаз, получше даже моего, и очень масштабный. Ну и плюс к тому, никто не знал, что она замужем за немагом. А если бы и знали, никому не пришло бы в голову искать там волшебных животных, он же просто физически не сможет с ними управиться. Хотя, конечно, для проформы проверили бы. Если бы знали. Но, повторюсь, у нас таких сведений не было. Её никто никогда не видел с семьёй. Мы даже не знали, что у неё есть муж и ребенок.

— А как тогда так вышло, что я их заметила?

— А вот на этот вопрос у меня ответа нет. Я надеюсь, если у вас будет версия, вы мне расскажете.

Я-то, конечно, расскажу. Но лучше бы наоборот: рассказали мне, всего, и побольше. Я присела за стол, рассортировать ложки и обереги.

— А что если я откажусь вот прямо сейчас? Возьму и не пойду никуда.

— Инночка, вы же контракт подписали, — укоризненно вздохнула Ирина Евгеньевна.

— Контракт несуществующего Комитета, заверенный печатью несуществующего Комитета!

— Да нет, он вполне существующий. И прилетит вам, если что, вполне по-настоящему.

Да что ж за день-то такой, что ни час, то новости!

Дьявол, как водится, крылся в деталях. Комитет действительно существовал, но занимался не любыми «магически одаренными детьми», а «одаренными детьми-магами». Выискивал таланты, назначал им персональные программы обучения, а не как у нас обычно — немножко в семье, немножко на практике и немножко в Профсоюзе (если взяли), а дальше крутись как хочешь, выдавал гранты на исследования, премировал успехи, отправлял в восточную Европу и ближнюю Азию для обмена опытом и делал еще массу полезных вещей, о которых лично я ничего не знала, потому как одаренной никогда не была. И вот чтобы назначить Лене Швецовой что-то вроде личной программы обучения, а не как у всех обычно бывает, Ирина Евгеньевна как раз и бегала в мыле те несколько часов, что я провела за слежкой и путешествием на полу минивэна. И я подписала самый настоящий контракт на первичное наставничество одаренного ребенка. Хотелось бы поверить, что это просто шутка такая, но стоило мне всерьез подумать о том, чтобы послать всё к чёрту и остаться дома, как магический контракт почувствовался очень отчетливо. Чтоб его.

Никогда раньше я не заключала магических контрактов — и пожалуй, не буду этого делать впредь. Ощущение неприятное, аж жуть. Утешало только то, что он был не на два года, как грозилась Ирина Евгеньевна Швецову, а «до расторжения по обоюдному согласию сторон». Вряд ли Швецов захочет терпеть меня в своем доме сильно дольше необходимого, особенно если я помогу Комхрану поймать его жену.