День четвертый. Мамина наука

Если бабушка у меня всегда была только и исключительно практиком, то мама — теоретик магии и к тому же немного историк. В таком деле, как наше, трудно не стать историком, изучая теорию, потому что постоянно сталкиваешься с тем, что вот еще недавно что-то было можно, а теперь раз и уже нельзя, потому что запрещено законодательно или потому что просто невозможно, источника нужных материалов больше нет, а замену ему так и не нашли. В общем, благодаря тому, что каждый теоретик у нас немножко еще и историк, мне было кого расспросить о магических каналах времен старых ковенов. Еще бы кто-нибудь ответ за меня переварил!

— В каком смысле «принять в семью»?!

— В прямом. Ковены, чтоб ты знала, деточка, обычно строились вокруг семьи, и всех, кто в него позже входил со стороны, в семью принимали. С кровными обрядами и всем, что мы так не любим, — знакомым лекторским тоном завела речь мама. — После этого все связи стояли четко как надо: кто кого принял, от того к тому и течет, при необходимости. Пирамидальная структура, сходящаяся к вершине. И вот чтобы кого-то из этой структуры выдернуть, надо было выдернуть его из «кровной семьи» ковена. Поэтому самым популярным способом побега было вступление в брак. Но кроме брака, помогало еще усыновление или братание.

— В смысле, можно было взять приемного ребенка и выйти из ковена?

— Нет, в смысле, можно было стать кому-то приемным ребенком и выйти из ковена. Но это работало только до вхождения в брачный возраст.

— То есть, если я хочу отцепить ребенка от этой связи…

— То становись приемной мамочкой, да-да.

— А братание?

— При наличии настоящих кровных родственников не сработает. Так что только усыновление. Или удочерение. Там, кстати, мальчик или девочка? — мамин голос звучал ужасно ехидно, а я вот ни малейшего повода для веселья не видела.

— Мама! — Лена беспокойно заворочалась, и я осеклась. Бегло посмотрела, что там у нее происходило. Канал, вроде бы, становился тоньше, но до конца пока не закрывался.

— Что «мама»? Я-то, дура, радовалась, что ты в детстве ни разу ни одного котенка бездомного не притащила. А ты просто на мелочи не разменивалась, решила тащить в семью сразу людей.

— Ничего я еще не решила!

— Ну так решишь же, а то я тебя не знаю. В принципе, в этом даже есть плюсы. Получить сразу готового внука, да еще и мага…

— Но я ведь могу просто найти кого-то другого, кто ее удочерит!

— Ага, значит, все-таки девочка. Еще лучше. Нет, ну ты, конечно, можешь поискать, но я бы на это посмотрела. Тут ведь не в документах суть, юридически девочка может быть чья угодно. Тут нужны именно обрядовые штуки. Значит, приемная мать должна быть ведьма. И покажи мне ту ведьму, которая в здравом уме и твердой памяти пойдет против мафии.

— Почему мафии?! — нет, ну оно, конечно, так, но…

— Ну а против кого еще-то? Тут такой милый букет правонарушений, что даже я в своей наивности не предположу, что кто-то такое наворотил случайно и по незнанию. Человек, который это сделал, — либо чокнутый одиночка, придумавший, как использовать родных в качестве фамилиаров, либо, что вероятнее, член структуры. Структуры преступной, потому что занимающейся глубоко незаконными вещами. И заметь, Инна, я тебя не спрашиваю, как ты в эту структуру попала. Но это не значит, что мне не интересно.

— Мам, я…

— Ну не по телефону же. Потом как-нибудь расскажешь. Когда внучку знакомиться приведешь.

— Мам, хватит издеваться. Должен же быть нормальный способ!

— Нормальный способ, Инна, — это отойти подальше и не лезть. Если он тебя не устраивает, то остается то, что я тебе говорю.

Я снова посмотрела на Лену. Канал закрывался, всё потихоньку восстанавливалось, коты активно помогали. Может, и правда не надо мне в это лезть? В принципе, Нору так и так когда-нибудь должны поймать, да и вряд ли она выкачает собственную дочь досуха. Это ведь не в первый раз, и вроде бы, никак на Лене не сказалось. Значит, она все-таки её бережёт. А я своим вмешательством могу сделать только хуже. Я взяла ленину чашку из-под лечебного чая, достала перо вещего ворона. Всю картину смотреть не стала, некогда, только убедилась в том, что Лена действительно Норина родная дочь. Были у меня некоторые сомнения, ан нет. Родная кровь, ведьминская семья, вертикальная ковенная структура. Я там, пожалуй, совершенно лишняя.

— Что затихла? Гадаешь там, что ли? — проницательно предположила мама. — Неужели руны наконец-то сделала себе?

— Нет, у меня тут чашка чужая стоит. До рун никак руки не дойдут.

— И почему ж меня это не удивляет, — фыркнула мама.

— Ладно, что делать-то надо?

— Для усыновления?

— Ну, да.

— Там довольно несложный обряд, я тебе сейчас на почту скину, с рисунками. Но есть нюансы. Во-первых, девочка должна полностью понимать, что происходит. Удочерить её тайком ты не можешь.

— А если я не могу ей объяснить?

— Это почему еще?

— На ней заклинание забвения, она вообще ничего про магию не понимает. И про мать свою ничего не понимает, и просто так от нее не откажется.

Мама несколько секунд молчала, потом рассмеялась:

— Инночка, когда ты успела организовать себе настолько интересную жизнь?! Приводи её ко мне в гости, я хочу на это посмотреть!

— Я не уверена, что получится…

— Ну хоть нарисуй! Вдруг сообразим, как это снять. Оно кровное?

— Да.

— Ну понятно, никто и не полагал, что будет легко. Серьезно, Инна, полцарства за возможность глянуть на такое живьём!

— Я подумаю, что можно сделать. И нарисую, и пришлю. Потому что снять эту штуку правда надо.

— Конечно, надо, без этого ни о каком удочерении и речи быть не может. Ладно, это был первый нюанс. Нюанс второй. У девочки папа есть?

— Есть.

— Он к этому каналу отношение имеет?

— Вряд ли, он вообще не маг.

— Тогда, если хочешь девочку вытащить, тебе по-хорошему надо бы за девочкиного папу замуж.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я ругнулась мимо телефона, тихонечко, чтобы Лена случайно не услышала (это ж не магия, такое может и не забыть!).

— Признайся, ты просто увидела шанс устроить мою личную жизнь?

— Конечно, — предельно серьёзно сказала мама. — Я ведь об этом всю жизнь мечтала: не пойми чей ребенок с криминальными проблемами в качестве внука и немагический кот в мешке в виде зятя. Бери, пока дают, дочь, хороший выбор. Если серьезно, еще раз повторю: самый нормальный способ действия в этой ситуации — просто не лезть. Пока вы не сняли с девочки забвение, ты ничего сделать вообще не сможешь, так что время на размышление у тебя есть.

— Я подумаю, мам, спасибо.

— Да всегда пожалуйста, сейчас всё пришлю, — мама замолчала, и я уже ждала звук отбоя, но нет. — Инна?

— Что?

— Будь, пожалуйста, осторожнее. Береги себя.

— Я постараюсь.

— Вот постарайся, да.

Мама повесила трубку, а я продолжила следить, как канал связи между Леной и ее матерью истончается до ниточки, а потом схлопывается совсем.