День четвертый. Вечер переговоров

Лена спала. Коты спали. Одна я не спала в этом царстве безмятежности. Сидела, тяжкую думу думала, ждала сообщения от Ирины Евгеньевны. Например. Или еще какого-нибудь знака свыше. Знак свыше не являлся. Пришлось как-то жить дальше без него, отложив сложные решения типа «а не увести ли мне чужого мужа для блага моей первой ученицы» в долгий ящик. Очень-очень долгий ящик. Не об этом думать-то надо, думать надо о том, как забвение снимать. И о том, как оформить все бумаги и не попасть на какой-нибудь штраф за неправильную работу с волшебным помощником. И как получить с этого помощника хоть какую-то помощь.

— Вась, ты спишь? — шепотом спросила я. Кот открыл один глаз, посмотрел на меня и закрыл глаз обратно. — Когда закончишь здесь, приходи ко мне, надо поговорить.

Васька пренебрежительно фыркнул, кратким звуком обозначая, где он видал мои команды.

— Серьезно, блин, говорю, подойди. Не будешь слушаться даже в таких простых вещах — развалится наш контракт, ты в курсе? — Я вот теперь была в курсе, хоть какая-то радость. Кот снова открыл глаз, потом второй, посмотрел на меня внимательнее, даже голову поднял. — Ну а ты как думал, ты в игрушки, что ли, пошел со мной играть? Ты мне служить собрался. И помогать. Ты не обязан всех подряд приказов слушаться, я тебе не хозяйка, ты сам решаешь, в чем помогать, а в чем нет. Но если будешь просто слать меня лесом, ничего тебе не зачтётся, придется новую такую идиотку искать.

Кот моргнул и опять опустил голову на Лену, но я так поняла, что послание в целом до него дошло. Вот и ладно.

Я взяла ленину чашку, спустилась, чтобы занести ее на кухню. Не то чтобы я такая аккуратистка, но мне хотелось еще раз посмотреть на Швецова, новым взглядом, в свете прекрасного маминого сообщения про «замуж», а он все еще был на кухне, фонил оттуда своей подавленной тревогой и немножко злостью и гремел какой-то посудой.

Зашла, сообщила, что Лене лучше, а будет и вовсе хорошо. Заодно и посмотрела. Нет, ничего не скажешь, мужик, конечно, красивый, хоть и не совсем в моем вкусе. Но во-первых, это же не повод бежать за него замуж. А во-вторых, я-то ему зачем? Я мельком вспомнила, что на мне, вообще-то, всё ещё лежит проклятие на безбрачие и общую непривлекательность, щедрый норин подарок. Надо бы, пожалуй, его снять, чтобы не мешало обдумывать перспективу. Я в красках представила этот момент: «Игорь, мы, конечно, знакомы с вами меньше недели, но как насчет того, чтобы пожениться? Нет, я не знаю, куда при этом девать тот факт, что вы уже женаты. Нет, я вас не люблю. Ну, просто так, по приколу, давайте, а?»

Момент оказался в моем воображении настолько прекрасен в своей неловкости, что мне прямо захотелось, чтобы он случился на самом деле. Вынырнув из своего воображения, где происходила полная испанского стыда сцена, я обнаружила, что все еще стою на кухне, «прислонясь к дверному косяку», как завещал нам классик, и смотрю на Швецова, ловко нарезающего что-то здоровенным острым ножом. Прямо сразу два фетиша в одном: мужчина с ножом и мужчина, делающий что-то по дому. Интересно, почему до сегодняшнего разговора с мамой он меня ни разу вот этой своей хозяйственностью не зацепил? Хотя нет, был даже разок, во время нашего совместного ужина. Был — и сразу забылся. Это тоже, что ли, норино дурное влияние? Или я такая порядочная и на чужих мужей не западаю? Ладно, не важно. Хватит думать о постороннем, проблемы от этого не рассасываются.

Швецов, к счастью, то ли не заметил моего повышенного интереса, то ли решил его проигнорировать. Очень мило с его стороны, если так. Я убралась с кухни, чтобы перестать наконец залипать на мужчину с ножами, и хотела было отправиться в свою нору, к книжкам и маминым материалам, как вдруг услышала печальный скулёж под дверью. До кухни он не доносился, а вот уже в коридоре — был. Кто-то из аралезов просился в дом, и я была готова на что угодно поспорить, что во-первых, это Айк, а во-вторых, он тоже хочет помочь Лене. Не котами же едиными. Я мысленно обругала себя идиоткой: сразу надо было вспомнить про аралезов и позвать их! Ну да, коты тоже помогают, но аралезы-то и помогут, и восстановят, и последствия смягчат лучше всех котов вместе взятых! Я открыла дверь и убедилась: да, это Айк, рвется внутрь и дальше к лестнице. Куда его, по идее, не пускают. И я тоже не пустила, ухватила за ошейник при попытке прорваться наверх:

— Айк, сидеть! — он действительно сел. От неожиданности, что ли? Ладно когда аралезы Лену слушаются, они к ней относятся хорошо. Но я-то ему никто. Ан нет, сработало. — Ты хочешь наверх?

Айк тихо заскулил на такой пронзительной ноте, что, в общем, только совершенно бездушный человек бы его не понял.

— Тогда сиди здесь, я поговорю с отцом Лены, пусть он разрешит. Иначе он тебя поймает и выведет.

Айк недоверчиво тявкнул.

— Точно говорю, выгонит. Он не понимает, зачем тебе туда. А я понимаю. Минуту посиди здесь, подожди.

Он тяжело вздохнул и все-таки сел. Я машинально погладила его по разумной голове и метнулась в кухню. На Швецова с его ножом я старалась не смотреть, дабы снова не залипнуть и не уйти в совершенно неподходящие моменту мысли.

— Игорь, можно я Айка проведу к Лене в комнату?

— Зачем?

— Чтобы ей стало лучше. Айк ей поможет.

Ответом мне стало выразительное молчание. Игорь, я ж тебя понимаю прекрасно, но как бы сделать так, чтобы ты меня понял? Я вспомнила, как на переговорах насчет лениного обучения Ирина Евгеньевна периодически сбивала его с мысли, упоминая магию. Интересно, у меня получится? Я так себе переговорщик, конечно… и лучше бы мне по этому краю не ходить… Разумеется, я тут же попробовала.

— Игорь, у Лены простое магическое истощение, я такие штуки много раз видела, вот просто поверь мне как специалисту: если пустить Айка, ей станет лучше.

Пришлось все-таки посмотреть на Игоря, чтобы понять, что там с ним происходит после моего откровения. У него несколько напряглись плечи, закаменел подбородок и вообще лицо как-то застыло. Он сделал еще пару движений ножом, потом резать перестал.

— А кошки чем тебя не устраивают? — наконец спросил он. Ого, мне тут демонстрируют анализ ситуации!

— Кошки — тоже хорошо, они помогают, но Айк гораздо эффективнее. С ним она, может быть, уже к вечеру встанет.

— Врача отменять, что ли, получается?

— Думаю, да. Он тут в любом случае ничем не поможет.

Швецов издал примерно такой же тяжелый вздох, как Айк, соглашавшийся сидеть и ждать в прихожей.

— Только лапы ему помой.

— Спасибо! Обязательно! — ну, не то чтобы я прямо собиралась ему лапы мыть. Но подходящее случаю заклинание знала. В коридоре я быстро поколдовала над лапами Айка, запустила его к Лене и с чувством выполненного долга наконец-то пошла к себе. К книжкам, к записям, к простым и понятным вещам.