День четвертый. Разговоры о личном

Дверь мне открыл человек, у которого вообще всё хорошо. Если бы я не чувствовала, чем от него фонит, даже не догадалась бы, что у него есть какие-то проблемы. Наверное, когда ты ведьма, это отдельное специфическое удовольствие — доводить такого человека до кипения и чувствовать, как его изнутри взрывает, а снаружи как бы нет, — с большим неодобрением подумала я. Не знаю, с чего вдруг взяла, что Нора таким образом развлекалась. Но это прекрасно вписывалось в создававшийся по ее действиям образ, так что я не стала с ходу отметать эту фантазию как нереальную. Не было в ней ничего нереального, вполне могло такое быть.

Человек-без-проблем смерил меня взглядом, особо задержался на бутылке в моей руке и стал выглядеть как человек-с-проблемой. Причем этой проблемой, по его мнению, была я.

— Служба психологической помощи, работаю за еду! — на последних запасах жизнерадостности объявила я. — Предлагаю обмен: я тебе бокал вина или кружку глинта и компанию, а ты мне порцию того, что у тебя так изумительно пахнет на кухне.

Чего не сделаешь ради еды. Швецов изобразил сомнение:

— Думаешь, порция того стоит?

— Не уверена. Может, полторы? — отважно повысила ставки я. — Только не говори, что ты не пьёшь! Я уже поверила, что еда близко!

— Инна, ты совсем готовить не умеешь, что ли? — вздохнул Швецов.

— Умею, — оскорбилась я. — Но не люблю. И потом, у тебя действительно вкусно.

— И хотел бы я сказать, что вычту из твоих денег на питание, да вино не позволяет. Шах и мат. Ладно, пойдем на кухню.

Коридор и лестницу мы не сговариваясь прошли молча, чтобы не будить Лену. На кухне Швецов открыл шкафчик, достал бокалы, поставил на стол.

— Так что тебе нужно на самом деле? — спросил он.

— Не поверишь, психологическая помощь, то есть человек, с которым можно разделить вино. Я сегодня перенервничала, сначала все эти инстанции в Москве, потом возвращаюсь, а тут Лене плохо. Хотелось во-первых вина выпить, во-вторых, в компании. Ну и в-третьих, насчёт еды тоже правда.

Швецов неопределенно пожал плечами с видом «я тебе не верю, но не понимаю, в чем подвох». Достал из холодильника глубокую сковородку, поставил на плиту, включил огонь. Я вдруг подумала, что этой кухне остро не хватает микроволновки, чтобы раз — и готово. Купить, что ли? Сама изумилась собственной мысли и встала поискать штопор, чтобы не думать ерунды.

— Дай сюда, — сказал Швецов, когда мои поиски увенчались успехом. — Еще не хватало, чтобы девушка на моей кухне сама вино открывала.

— Я умею, между прочим, — обиделась я. Я правда умела. Штопор «сомелье», в отличие от того, который «плечи де Голля», никаких проблем у меня не вызывал никогда, и я была уверена, что дай Швецов мне сейчас бутылку, я бы справилась без всяких проблем. В крайнем случае стёрла бы ему память, ему не привыкать. Хотя нет, плохая шутка, фу.

— Я не сомневаюсь. Зато я не умею смотреть, как кто-то другой пыхтит с моим штопором, — Швецов откупорил бутылку, поставил на стол и ушел обратно, мешать еду на плите. — Ладно, раз тебе нужна компания, выбирай, о чем будем разговаривать.

Ну когда еще предоставится такой шанс, а?

— О личном, конечно, — я взяла бутылку, плеснула немного по бокалам.

— Это о чем, например?

— Это, например, о том, как ты познакомился с женой. Или еще что-нибудь такое же романтическое.

Швецов замер, раздумывая, потом пожал плечами.

— Она была с параллельного потока, сказочная красотка, умница к тому же. Ну, я про умницу тогда не знал, только про красотку. Я два курса по ней просто так сох, потом не выдержал, подошел знакомиться. Ну как, «знакомиться»… немножко-то мы все друг друга знали. Но тут я ее на свидание позвал, вот прямо так, считай, с порога, вместо «здрасте».

Два курса, говоришь? Силён ты, Швецов, конечно. Если она тебя два курса привораживала, а ты все никак даже на свидание её пригласить не мог. И хотелось бы верить, что хоть тогда-то ничего такого не было, ведь Нора Штерн действительно сказочная красотка. Мог же ты и просто так на неё запасть, почему нет. Но судя по всему, она почти ничего на самотек не пускает. И тебя наверняка тоже проконтролировала от и до. По крайней мере, попыталась.

— А она что? — я попыталась скрыть, как меня перекосило от всех этих мыслей, и уткнулась в бокал. Если правильно выбрать ракурс, то можно, наверное, представить всё так, будто я улыбаюсь в бокал каким-то своим мыслям.

— А она меня нафиг послала, — фыркнул Швецов, снова помешивая еду. Нашу еду! Которая стала пахнуть еще сильнее! — А потом еще раз послала. И еще. Но я, знаешь, туповат, до меня такие вещи медленно доходят, поэтому я периодически подходил к ней и снова приглашал.

— И на который раз она согласилась? — я улыбнулась в бокал еще старательнее. И уткнулась в него еще сильнее, разве что с головой не нырнула туда. Бокал, кстати, правда утешал. Вино пахло прилично, это радовало. Не всегда мне удавалось выбрать что-то нормальное, но в этот раз повезло, похоже. А вот то, что рассказ Швецова продолжал подтверждать мои мысли, не радовало совсем. Может, конечно, оно было и не так. Может, это вообще наведенные воспоминания. Но выглядит довольно похоже. Кое-кто кое-кого долго пытался приворожить, пытался-пытался, вконец задолбался, поэтому, когда наконец-то получилось, не смог этот кто-то отказать себе в маленькой мести в стиле «а теперь пусть побегает».

— На который раз согласилась? Не помню, — пожал плечами Швецов. — Я после пятого раза считать перестал, просто продолжал приглашать. Ухаживал помаленьку, уж как мог и на что ума хватило.

— Ты, похоже, упорный и неостановимый, как таран.

— Дятел — моё тотемное животное, — серьезно кивнул он.

Да нет. Там покрупнее что-то должно быть. Что-то большое, шерстяное и надёжное, что капец. Надо будет, кстати, как-нибудь глянуть, что у него там в предполагаемых тотемах. Вдруг и правда что-нибудь интересное. Пока же я смотрела в бокал и немножко в сторону еды, которую Швецов (наконец-то!) раскладывал в наши тарелки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А дальше?

— Дальше? Дальше я так же уговаривал ее сходить в ЗАГС, она не хотела, говорила, это всё формальность, нам это не нужно, даже когда забеременела, все равно не хотела. До последнего отбивалась, но потом все-таки согласилась. Для меня-то это была совсем не формальность. Я хотел нормальную семью. Эля меня поняла и согласилась, я ей до сих пор за это благодарен. И за Лену. Вот и вся история.

Ну так уж и вся. Впрочем, он и не на исповеди, не обязан рассказывать мне всё, что сам помнит. А уж тем более то, чего не помнит.

— Твоя очередь, — объявил Швецов, ставя мою порцию передо мной.

— В каком смысле?

— В том самом, — Швецов взял бокал, принюхался, кивнул. Я поймала себя на том, что рада, что он одобрил. — Рассказывай, что там у тебя самой с личной жизнью?

— Это просто, у меня её нет, — радостно отрапортовала я и схватилась за вилку.

— Тогда расскажи, почему нет, какая была раньше.

— Дай я сначала поем, не могу же я и есть, и говорить, — я попыталась выкроить себе кусочек времени на размышление.

— Ты же волшебница, придумай что-нибудь, — усмехнулся Швецов и принялся за еду. Ну да, он-то своё уже отболтал. Хитрый, гад.