День пятый. Доброе утро
Утро моё было бы добрым, случись оно часика на полтора попозже. Но в восемь часов, как по расписанию, прибыл очередной обещанный привет от Ирины Евгеньевны: ингредиенты по моему списку, для всех пришедших мне в голову модификаций борьбы с заклятием забвения. Я быстро написала, что все получено, и честно собиралась спать дальше, но тут в дверь заскребся кот. Пришлось впускать кота, доставать из его шерсти запутавшийся там коготь кота-баюна, обрабатывать царапины, всячески хвалить и заверять, что он сослужил мне отличную службу. Я очень надеялась, что этого окажется достаточно, чтобы разрушить нашу связь, и наше партнерство станет самым коротким за историю наблюдений Комхрана. Но нет. Не сработало.
— Ну извини, Васька, — только и смогла развести руками я. — Но проценты ты точно отдал на месяц вперед. Обещаю к тебе больше не прикапываться. Вообще не обращусь, если ничего срочного не случится. Идет? — Кот посмотрел на меня скептически. — И сметана.
Кот повеселел, запрыгнул мне в кровать, пришлось сгонять его обратно и чистить все заклинанием после его грязных лап. Хуже Айка, честное слово.
Вспомнив Айка, я принюхалась. Последние следы нездоровья исчезли из воздуха, как будто вчера ничего и не было. Ну, тем лучше. Я собиралась сегодня эксплуатировать свою ученицу как никогда. Будем спасать утопающего руками самого утопающего. И с меня проклятие снимем, бонусом.
Смирившись с тем, что уже не засну, я встала, сходила на кухню за кофе и села перепроверять свои схемы, мысленно внушая себе (и им), что хоть что-то из этого просто обязано сработать. У меня было аж пять вариантов, от примитивного и мощного (ломать — не строить), на пере гром-птицы, до вкрадчивого трёхдневного марафона с амулетиком из добытого Васькой когтя, вампирскими клыками, зельями зоркого глаза и кучей прочей мелкой ерунды, нейтрализующей, по моему замыслу, разные куски заклинания, пока оно само не развалится.
Второй раз выйдя на кухню, уже за полноценным завтраком, я застала там Швецова.
— Доброе утро, — он довольно дружелюбно обернулся ко мне, а я снова залипла на пороге, потому что, во-первых, задумалась, что он помнит из вчерашнего (ну хотя бы: мы на «ты» или опять на «вы»?), а во-вторых, он в кои веки был не в рубашке, а в футболке. Рубашка, конечно, не особенно скрывала, что там нормальный такой рельеф, но одно дело знать, а другое дело видеть своими глазами. Интересно, когда он вообще успевал его поддерживать? На моей памяти он либо работал… либо работал. Либо, ради разнообразия, по дому работал.
— Доброе утро, — наконец разродилась и я. Прошла к холодильнику, и вроде бы и говорить-то больше ничего не нужно было… но что-нибудь сказать хотелось. Но я не знала, что. Поэтому, как водится, сказала первую попавшуюся глупость. — Средства от похмелья не надо? А то у меня есть.
— Да нет, спасибо. А что, тебе пригодилось? Мы же вроде выпили-то всего по бокалу.
Ага, значит, мы все-таки на «ты». Хорошо.
— Не-а, не пригодилось. Я с вечера заготовила, теперь придется обратно убирать.
— А, тебе просто лень убирать было, понятно.
— Ну да, — Швецов подошел ко мне ближе, ему тоже что-то надо было в холодильнике. И я вдруг поняла, что меня это ну не то чтобы волнует, но смущает. Смущает! Меня! Швецов, не воспринимающий меня как женщину, влюбленный в свою жену, просто подошедший к холодильнику, а вовсе не ко мне! Да что ж такое-то, а. Я быстро схватила что под руку попало и освободила ему проход.
Если так подумать, это все было как-то смешно. У меня со Швецовым развивались какие-то виртуальные отношения, в которых он мне то не нравился, то вроде как немножко нравился, то смущал. А он этого всего, скорее всего, даже не видел, потому что, во-первых, меня не должен был рассматривать в этом ключе (спасибо проклятию от Норы), а во-вторых, все равно многое забывал. А я тут металась туда-сюда. Думала всякое. Чувствовала себя ужасно глупо.
— Как там Лена себя чувствует? — я ухватилась за тему, которая уже зарекомендовала себя как отрезвляющая.
— Знаешь, вроде бы, хорошо. Не знаю уж, что там у тебя за травки, но кажется, они помогли. Ну, или Айк.
«Или»? Травки помнит, значит. И мою вдохновенную речь про лечебного Айка то ли вообще полностью помнит, то ли частично. Ну, ладно.
— Это хорошо. Раз так, занятие мы не отменяем.
— Чего не сделаешь ради денег, — усмехнулся Швецов. А вот это было внезапно обидно.
— Да я много чего не делаю ради денег. Делала бы — была бы уже богатая тётя, — зато смущение и прочие спецэффекты как рукой сняло. — Да и это делаю ради контракта. Я его заключила, он действует, значит, перестать ему следовать я не могу. Пока ты его лично не расторгнешь.
— Как интересно, — Швецов сел за стол напротив меня. — А я, значит, могу его расторгнуть?
Это называется «язык мой — враг мой».