День пятый. Недобрый Швецов
— Да, ты можешь расторгнуть наш контракт, — сообщила новость дня я. Ну а что. Когда я ещё получу от Швецова столько пристального внимания? — Но только в паре со мной, по обоюдному согласию. А я пока что не согласна.
— Минуту назад ты другое говорила.
— Ну да. Преувеличила самую малость. Но уже передумала. И я, собственно, не говорила, что радостно убегу в туман, если ты скажешь, что уже можно.
— Да? Почему же так? — изобразил изумление Швецов.
— Меня тут хорошо кормят! — развлела руками я. — А если серьезно, я подписалась твою дочь учить. На данный момент идёт пятый день контракта, у нас сегодня четвертый урок. Я, конечно, кое-что успела ей дать. Но это даже не азы. Это азы азов. Мне просто совесть не позволит сказать, что я могу закончить обучение.
Вообще-то, когда я подписывала этот контракт, я полагала, что именно так я и скажу в тот же миг, как только пропадет необходимость торчать в этом доме. Но с тех пор случились две вещи: во-первых, до меня дошло, что контракт контрактом, но даже если его расторгнуть, я теперь официально первая наставница Лены, а значит, по-хорошему, по совести если, должна ее нормально учить, пока могу. Может быть, и не всему, что знаю сама, но хотя бы чему-то. А во-вторых, я, страшно сказать, втянулась. И мне будет очень жаль, если контракт возьмет и закончится через пару дней по не зависящим от нас всех обстоятельств.
Тут, конечно, сложно продумывать наперед: слишком много неизвестных в нашей ситуации. Поймают ли Нору? Не взъестся ли на меня Швецов-старший и сама Лена так, что продолжать обучение станет в самом деле невозможно? Смогу ли я победить заклятие, чтобы успеть как-то по-нормальному поучить Лену? Доживет ли, кстати, сам Швецов до времени, когда я буду готова расторгнуть контракт? И доживём ли мы все?
— Доброе утро! — предмет нашего обсуждения выполз на кухню. Я надеялась, она не слишком много успела подслушать, благо последние секунд двадцать мы молчали. Я просто так, думала, а Швецов то ли тоже что-то там себе думал, то ли в очередной раз столкнулся со своей магической непереносимостью — ну, кто ж ему виноват, сам полез с вопросом.
— Доброе, — отмер Швецов. — Лена, скажи пожалуйста, Инна тебя вообще чему-нибудь учит?
— Ну, да, — Лена настороженно зыркнула на нас и ускорилась, в рекордные сроки добралась до холодильника и зависла у него точно как я несколько минут назад.
— И многому она тебя успела научить?
Лена закрыла холодильник и посмотрела на отца с плохо скрываемым снисхождением:
— Пап, чему можно научиться за пять дней? Забор красить? Мы только начали.
В этот момент я впервые заметила, что Лена-то, оказывается, очень похожа на мать. Нос папин, глаза папины, но вот эта мимика, этот взгляд — о да, в точности как на тех памятных мне снимках из древнего интервью. Если бы я не успела проверить родство другими способами, в этот самый момент проверка мне бы стала без надобности. Тут всё было довольно-таки очевидно. А что было совсем не очевидно, так это какая шлея вдруг попала под хвост Швецову.
— Сомневаетесь в моей квалификации, Игорь Алексеевич? — ну просто очень вежливым тоном осведомилась я. Лена еще раз глянула на нас, сделала какие-то выводы, стащила из холодильника тарелку с чем-то неопознаваемым и убралась из кухни.
— Сомневаюсь, — подтвердил Швецов. — А еще мне не нравится ваше присутствие в доме. И я был бы рад, если бы оно закончилось поскорее.
То есть, с одной стороны, мы снова на вы, а с другой стороны, вежливости от этого загадочным образом стало меньше, а не больше. Интересно, конечно. Еще вчера его все более-менее устраивало, особенно моё вино, несколько минут назад тоже всё было в порядке. А потом вдруг резко стало не в порядке. Что за новости такие?
Я попыталась успокоиться, чтобы понять, какие эмоции испытываю я сама, а какие излучает Швецов. Но вокруг него была какая-то странная мешанина из недовольства непонятно чем, злости и упрямства, я так ничего и не поняла.
— Ну, меня наняли не для того, чтобы я доставляла вам радость, — пожала плечами я и по примеру Лены сбежала с кухни. Ну его, тоже мне, большой хозяин большого дома. Присутствие моё он закончить хочет, на свою же голову. Да не дождется.
В комнате я минут пять размышляла над тем, не хочу ли я вернуть Швецову какую-нибудь часть тех денег, что он продолжал мне исправно переводить, или даже все. Может быть, я обиделась и брать с него денег не хочу? Но решила, что нет, денег хочу, а возвращать их не хочу. Условия такие он выторговал сам, Ирина Евгеньевна при этом даже не колдовала. И если с дружелюбного Швецова деньги брать было еще немного неловко, то с враждебного Швецова — самое то. Это как раз нормальная компенсация мне за все эти эмоциональные кренделя.
Еще минут пять я раздумывала, не стоит ли мне просто сделать вид, что этого никогда не было, махнуть рукой и простить Швецову все причуды оптом за то, что он бедняжечка и скоро умрет. Но решила, что тоже нет. Прощение — не совсем моя тема. Не люблю, не умею, не практикую. Пусть ходит непрощенный. Может, даже так непрощенным и помрёт. И вино сама допью.
На этом месте я пришла в полную гармонию с собой и пошла ставить эксперименты на детях.