День пятый. Елисеевский дом

— Выбирай тему ты, — щедро предложил Швецов.

— Ладно, — я предвкушающе потерла руки. — Тогда расскажи мне об этом доме. Место классное, ты его купил?

— Нет, это моё наследство. В этом доме жили бабушка с дедушкой, потом родители, а я вот выпендрился, перебрался в Москву. Сначала думал, что будем Лену растить здесь, экология, свежий воздух и так далее. Но потом передумал. В Москве и выбор школ больше, и с медициной меньше проблем. Так что Эля подыскала квартиру, и мы под залог дома ее купили.

Я слушала его рассказ и кивала, попутно переводя с человеческого на волшебный: жил-жил человек в родовом доме, взял и сдуру женился на ведьме. Ну, то есть не сдуру, а приворот словил, скорее всего. Она какое-то время в его доме пожила, и всё у неё было неплохо, супруга худо-бедно контролировать получалось, но потом родился ребенок, с ребенком стало гораздо сложнее: дома своих наследников в первую очередь прикрывают. И решила ведьма Нора, что лучше жить в квартирке, купленной, желательно, на её имя, чем в доме чужого рода. Правильно решила, конечно. Наверное, думала сначала еще и заставить мужа дом продать, но потом додумалась, что если никого здесь не будет, погреб вполне можно использовать для своих нужд. И оставила дом.

— Не жалеешь, что не живешь здесь регулярно?

— Жалею. Но потом вижу пробки по вечерам на Ярославском — и как-то перестаю жалеть. Дом, в который можно доехать на метро, — это бесценно.

— Ты же сейчас все равно работаешь удаленно.

— Ну, это сейчас. Но не всегда же так бывает. Просто такой период.

Дом, ты слышишь? Он жалеет. Ты его и так, конечно, прикрываешь, но надо бы еще сильнее, ещё! Так сильно, чтобы он понял, что ему тут легче живётся, и переехал сюда навсегда.

— А это чьих родителей дом, маминых или папиных?

— Маминых. Не швецовский дом, а елисеевский, мама так говорила, если отцу в доме что-то было не так. Хотя ему чаще всё было так, дом-то хороший. Дед его лично строил, но я потом ремонтировал и частично перестраивал, конечно. Терраску сделал, чердак под второй этаж перестроил, лестницу переделал… много, в общем, повозился, разных бригад навидался. Но мне в удовольствие было.

Елисеевы… фамилия, конечно, довольно распространённая. Но с отчетливыми волшебными корнями, от того самого Елисея, приключения которого ещё Пушкин описывал. Интересно, волшебный ли у Швецова род? Швецов — однозначно обычный человек, но для совсем обычного человека без капли магической крови он слишком живуч, слишком силён, слишком мало дезориентирован, учитывая пакостность его ситуации. Вот если бы он был из магических Елисеевых, это бы объяснило и силищу и устойчивость самого Швецова, и ленины таланты, и активное участие самого дома в жизни семьи, и, собственно, концентрацию казанских котов в окрестностях. Всё бы объяснило. А толку?!

Может, дернуть известных Елисеевых, пусть сами своего родственника выручают? И пусть сами Лену переудочеряют, а я в сторонке постою!

— А сейчас у вас много родственников осталось? — я помню, чашка показывала, что никого, никогошеньки у них нет, но гадание — оно гадательно, оно могло быть и про прочные родственные связи. А если просто знаешь, что есть у тебя где-то троюродная сестра, но в глаза её не видел, то вряд ли такого родственника гадание покажет.

— Никого нет, — помрачнел Швецов. — Мама умерла лет десять назад, отец в год рождения Лены. А бабушки-дедушки ещё раньше, они её даже не увидели.

— А тёти-дяди и прочие более дальние родственники?

— Никого из них не знаю, не знаю даже, сколько их есть. Мама говорила, что они все эмигрировали еще в восьмидесятых.

Я кивнула и продолжила переводить с человеческого на волшебный: то ли ведьма, то ли не ведьма, в общем, девушка из семьи Елисеевых вышла замуж за какого-то Швецова, скорее всего, совершенно не колдовского парня, разругалась с родными и больше с ними не общалась. Сколько там Швецову? Лет тридцать пять? Сорок? Как раз в восьмидесятые, значит, дело и было. Нет, может быть, они и правда эмигрировали, конечно. Но что-то верится с трудом. Люди и из эмиграции умудрялись поддерживать связь или заново находить друг друга. Другое дело, если они этого просто не хотят. Поругались, например.

— Извини, куда-то на невесёлую территорию нас занесло. Просто подумала, интересно, какие люди тут раньше жили.

— Я бы тебе с удовольствием показал тех людей, — усмехнулся Швецов. — Они классные были. Мне кажется, с мамой ты бы точно нашла общий язык.

Прямо даже интересно, с чего бы вдруг, да? Про себя я сделала еще одну пометочку насчёт мамы. Были у меня кое-какие мысли о том, что я ещё могу сделать для Швецова, в буквальном смысле не выходя из дома. Правда, может оказаться, что одна, без Лены я это не потяну. Но может и получиться. В любом случае, попробовать не помешает.

Тут я поняла, что как-то незаметно всё съела. Вот ведь какая жалость! Теоретически, я, пожалуй, наелась, но практически — не отказалась бы продолжить.

— Где ты научился так готовить? — почти с досадой спросила я.

— Добавки? — понятливо улыбнулся Швецов. Желание казаться приличной девушкой пару секунд боролось во мне с желаниями более естественными — и проиграло, конечно.

— А можно?

— А можно, если остатки вина мы тоже поделим. Там как раз по полбокала.

— Лучшая сделка в моей жизни, вообще. Но по-моему, ты ушел от ответа. Это кулинарные курсы? Или какой-то особый талант? Или что?

— Да ничего, просто девочки любят поесть, — улыбнулся Швецов.

— А ты?

— А мне не сложно.

Я про себя подавила приступ черной зависти к Норе Штерн, а вслух подняла бокал за её здоровье.