День седьмой. Сцена в саду
— Ладно, я спрошу, — таким тоном сказала Лена, что я поняла: сейчас мне будут страшно дерзить! Тоже мне, неожиданность. — Вы подруга моей мамы?
— Нет, не подруга.
— Коллега, может быть?
— Тоже нет.
— Вы, может быть, давно с ней знакомы?
— Я вообще с ней не знакома.
— Тогда чего вы к нам лезете?! — наверное, это должно было звучать очень весомо, но на самой вершине Лене немного не хватило дыхания, голос сорвался, получилось совсем не так эффектно. Бедный ребенок.
— А ты думаешь, не с чего? — спросила я. Поняла, что очень хочу покачаться на качелях, раз уж на них сижу, но решила не напрягать Лену необходимостью следить за мной, пока я летаю туда-сюда.
— У нас и без вас всё нормально было! А теперь…
— А теперь стало плохо. Понятно. Извини, мне жаль, что так вышло.
— Я серьёзно говорю!
— Я тоже серьёзно. Не думай, что я не понимаю, Лен. Тебе пришлось узнать множество вещей, которых ты знать не хотела. Это тяжело.
— Не надо делать вид, что вы такая вся понимающая! Вы-то что можете об этом знать?! Это ведь не вам приходилось… — она осеклась, я не стала переспрашивать. Если она не готова вытаскивать какое-то воспоминание на свет, то не мне его оттуда тащить, я не психолог, в конце концов. — Какое вы право имели решать за нас, хотим мы всё знать или нет?
— Ну, знаешь, если бы я решила оставить вас в неведении, это тоже было бы «решить за вас». Тут нельзя сделать так, чтобы я за вас ничего не решала, уж извини. Я выбрала то, что выбрала. Выбирать в любом случае было нужно. Спросить вашего мнения я не могла. Да если бы и спросила, возможно, ты даже помнишь, как настаивала на том, чтобы я тебе всё рассказала.
— Я не понимала! А вы этим просто воспользовались!
— Ладно, допустим, — я не выдержала и все-таки начала потихоньку раскачиваться. — И какая мне с этого польза?
— Понятно какая, — Лена опустила глаза и замолчала. Не дождавшись от неё ответа, я переспросила.
— Лично мне непонятно. Уж скажи мне, раз знаешь.
Лена тихо сказала, продолжая смотреть в землю:
— Теперь папа разведется с мамой и женится на вас, — она резко вскинула голову. — Но имейте в виду, что я умею распознавать привороты, вы меня сами учили, а Елизавета Сергеевна объяснила, что это такое, — мама молодец, как всегда успела то, что не успела я. — И если вы думаете, что я буду такой послушной Золушкой, которая всё терпит и зовёт вас мамой, то не дождётесь.
Вот ведь горюшко какое. А я-то так хотела дождаться, просто спала и видела.
— Подслушивала, — улыбнулась я.
— Да, подслушивала, — еще более резко сказала она. Но трудно быть резкой и смотреть в глаза своему угнетателю, когда угнетатель на качелях туда-сюда, туда-сюда.
— Маму мою подслушивала или Ирину Евгеньевну?
— А кто это — Ирина Евгеньевна?
— Значит, маму. Понятно. Ты, наверное, подслушала не всё. Давай я тебе расскажу полный расклад, тогда ты сама решишь, нужно мне так сильно вмешиваться или нет.
— А вы, можно подумать, меня послушаетесь.
— Может, и нет. Помимо твоего голоса есть еще голос твоего отца. Но и твой тоже имеет значение. А сама я пока не определилась, что мне делать. Ну как, послушаешь?
Лена постояла, подумала. Кивнула:
— Говорите.
— Начнем с того, что мне самой это замужество вообще ни за чем не нужно. Вот не надо фыркать, так тоже бывает. Твой папа, мне кажется, хороший человек, но мы знакомы-то всего неделю. И я вообще замуж не особенно хочу, и за него захотеть тем более не успела. Но получается так, что это самый простой способ помочь тебе.
— В чём помочь?
Я глубоко вздохнула и начала рассказывать. Про магическую связь, про истощение, про ковены. Про способ выхода из ковенов.
— И ты, конечно, можешь сказать, что мне не стоит напрягаться, что тебе не сложно иногда полежать в обмороке, раз твоей маме так надо. Но твой отец почему-то против.
— Что он в этом понимает!
Ну да, никто ничего не понимает, одна мудрая Лена понимает всё.
— Я думаю, примерно столько же понимает, сколько ты. Он слушал примерно тот же рассказ. А еще он обычно тебя выхаживает, пока ты лежишь без сил. Так что с вопросом он знаком очень даже неплохо. Чуть ли не лучше тебя.
Я почувствовала приближение Швецова раньше, чем услышала его шаги со спины. Видимо, он где-то в сарае был, сюрприз.
— А вам-то это всё зачем? — спросила Лена. — Что, нравится быть спасительницей?
— Сегодня как-то не очень, сплошные неудобства от этого. И выгод мне от этого примерно никаких. Поэтому я как раз хочу попробовать сделать так, чтобы обойтись без этой схемы с браком. У твоего отца в роду были волшебники, ты знала? Может быть, они смогут принять тебя в семью, тогда я вам буду не нужна.
— Скажите, Инна, — спросила Лена, старательно не глядя мне за спину, а только в глаза. — Мой папа вам настолько не нравится?
— Нравится, конечно, — возразила я. — Но это же не повод вот так с порога выходить за него замуж. А так-то очень нравится.
Ну, а вдруг он не знает. Говорить правду легко и приятно, когда можешь притвориться, что ты не знаешь, что тот, о ком ты говоришь, стоит прямо за тобой. Вот интересно, что он теперь сделает? Сбежит обратно в сарай или нет?