День седьмой. Аутотренинг
Проснулась я с той же мыслью с которой и засыпала: «Тополева, не смей». Просто не смей обольщаться на его счет. Он много лет жил в браке, в вечном ожидании одной-единственной женщины, в полном убеждении, что он её любит, а теперь ему надо с ней порвать — и по документам, и эмоционально. Вполне естественно, что он ищет, кем её заменить. Вполне естественно, что это я, учитывая, что я сейчас как раз тут рядом ошиваюсь. К тому же, по возрасту примерно подхожу, в отличие от, например, моей матушки.
Это называется «подвернулась под руку». И еще «совмещение полезного с полезным». Швецов хочет защитить дочь, это вполне естественное стремление. Если защищать надо через брак, логично, что и на меня он стал смотреть чуть иначе. Да, в его взгляде появился некоторый интерес. Но это. Ничего. Не значит. Ну, потрогал разок за руку. Он просто благодарность выражал!
Таким вот аутотренингом мне пришлось заниматься минут пять. Потому что, как оказалось, мне очень понравилось, как Швецов на меня смотрит и как он трогает меня за руку. Понравилось настолько, что я была готова поверить в его ко мне активный интерес. Но в глубине души я отлично понимала, что поверить в такое — значит потом непременно разочароваться, причем разочароваться больно. А значит, что? Значит, надо искать выход на Елисеевых. Чтобы поменьше думать о возможном браке со Швецовым, который всё равно будет, во-первых, фиктивным, во-вторых, недолгим. «Они жили недолго и несчастливо и умерли в разные дни», о да, просто какая-то сказка наоборот. Тополева, не ведись. Тебе не понравится.
Аутотренинг помогал, но как-то слабо. Очень хотелось встать и скорее спуститься вниз, не только ради кофе и последних новостей, но и просто чтобы увидеть Швецова. Он мне скажет что-нибудь простое, про завтрак, например, а я ему отвечу…
Так, хватит. Тополева, не смей. Иди умойся.
Умываясь, я шептала в воду заговор собственного авторства, и часть непонятной дурной радости от того, что Швецов ходил со мной до моей двери и за руку брал, утекла в слив вместе с водой. Я стала спокойнее. Слегка протрезвела. Так было значительно лучше. Теоретически. Но нравилось мне гораздо меньше.
Выходя за дверь, я посмотрела на часы в коридоре: одиннадцать. И судя по тому, что за окном светло, одиннадцать все-таки утра, а не вечера. И судя по тому, что никто не пытался меня будить, я не проспала целые сутки, сегодня всё ещё воскресенье, отлично. Выходит, зря я договаривалась со Швецовым о сегодняшнем занятии: оно, скорее всего, не понадобится. Похоже, Швецовы тоже это понимали: одиннадцать, а никто меня не искал. Я решила, что поищу их сама, на кухне. В холодильнике. Если их там нет, то это не мои проблемы.
Их там и не было, так что я в тишине и спокойствии позавтракала, выпила чай, перевернула чашку, посмотрела на результаты. Приворота там не было, так что получалось, что всё происходящее со мной — результат моей собственной дури.
«Тополева, не смей. Тебе Швецов тоже просто под руку подвернулся. Красивый мужик в шаговой доступности, а других вообще поблизости нет. Вот и весь секрет его привлекательности. А еще тебе его жалко. На жалости отношения не строят, так ведь? И отношений, которые закончатся через пару месяцев, ты тоже не хочешь. И вообще, быть фиктивной вдовой гораздо веселее, чем реальной».
Аутотренинг снова не очень-то помог, только расстроил.
Отдав самый главный долг своему организму, я взялась за другие долги. Написала Ирине Евгеньевне, написала маме, спросила обеих насчет возможного контакта с Елисеевыми и насчет разных других вещей. Потом посмотрела в окно, обнаружила там Лену, накинула куртку и вышла в сад.
Лена смотрела на моё приближение молча и пыталась держать невозмутимое лицо. Но, честно говоря, вряд ли кто-то, кроме неё самой, смог бы счесть эту смесь из смущения, неприязни и страха невозмутимостью. Я проследила, как она отозвала резвящихся аралезов подальше от меня, прошла мимо, села на качели. С качелей открывался отличный вид на стену дома, я решила, что чуть позже как раз займусь поисками того, что мне показали во сне. Вот прямо с этой точки, не сходя с качелей.
Я устроилась поудобнее, расстегнула куртку — солнце светило вовсю. Начала разговор, раз уж Лена не спешила заговорить сама.
— Доброе утро.
— Доброе, — подтвердила Лена, хотя, кажется, так не считала.
— Во-первых, поздравляю тебя с завершением очень большой и серьёзной работы. Не каждому магу доводится с таким сталкиваться, а ты отлично справилась, — Лена смотрела на меня без выражения, видимо, намекая, что дешевой лестью её не купишь. Тут она была не права, лесть была очень даже дорогая. — Во-вторых, я обещала тебе, что когда мы закончим с заклинанием, то поговорим на любые темы, на какие ты захочешь. Так что я в твоем распоряжении. Спрашивай.