День седьмой. Не все умеют рисовать
Мы вышли из рабочего поля, и я в очередной раз осознала, что не бессмертная и даже не сильная. И что ничего я ещё не восстановилась, хоть и отоспалась. В обморок, пожалуй, прямо сейчас не упаду, но в диагностическое пространство мне сегодня лучше больше не соваться. А нам ведь еще источники питания искать! Опять придется сваливать всё на Лену.
— И что нам теперь делать с этим каркасом? — как раз спросила она.
Да чтоб я знала!
— Теперь, по-хорошему, нам надо залезть в погреб и подняться на крышу, чтобы понять, какие источники питания там лежат. И возможно, убрать их. Или нет, для начала связаться с Комхраном, потому что то, что там лежит, почти наверняка противозаконно.
— А «Комхран» — это что?
— Это сокращение от «Комитет по охране мифических животных». Занимается, что логично, охраной мифических животных.
— А там, на крыше, значит, какое-то животное?
— Не хочу тебя пугать, но скорее какой-нибудь кусок животного. Или даже несколько, в сочетании. Или даже артефакт, сделанный на основе каких-нибудь рогов и чешуи. И в погребе тоже что-то в том же духе.
Лена помолчала, потом, видимо, решилась и спросила:
— Это мама сделала, да?
— Скорее всего, да, — не стала отрицать я. Да и как тут что-то отрицать, когда Лена наверняка что-то да вспомнила.
— Но у этого ведь может быть какая-нибудь… хорошая цель? Может быть, она хочет вылечить папу?
Вот этого поворота темы я, конечно, очень не хотела — не потому даже, что была не совсем готова объяснять девочке, что её мать, кажется, совершенно конченая злодейка, но и потому что история швецовского проклятия его касается явно больше, чем меня, ему бы и решать, что именно и в какой форме рассказывать об этом Лене.
— Давай сначала посмотрим, для чего именно заготовлен каркас, это как раз по источникам питания будет видно. А потом уже будем делать выводы.
Да, я просто временно съехала с темы, и Лена это, конечно, заметила, но промолчала. Хотя выводы, надо думать, сделала.
— Ладно. Куда сначала?
— В погреб, — немного поколебавшись, решила я. Туда, наверное, проще, чем на крышу. — Но есть одна проблема. Я слишком сильно потратилась вчера, так что никакие накопители не помогут. Поэтому тебе придётся всё искать самой. Именно искать, потому что всё наверняка спрятано под чарами. А потом самой эти чары снимать. А для этого — описывать мне силовые линии скрывающих чар, чтобы я поняла, что с ними дальше делать. А сама я смогу в лучшем случае вполглаза поглядеть. Напомни мне, кстати, я тебя завтра поучу так смотреть. Всё-то у нас с тобой задом-наперёд, нормальные ведьмы сначала учатся вполглаза видеть, потом неживое сканировать, потом уже живых людей по руке диагностировать. Но уж ладно, как идёт, так пусть и идёт.
— Но как я смогу вам что-то описать? Я вообще не знаю, какие слова для этого использовать.
— Не сможешь описать — нарисуешь, — сказала я.
Через десять минут выяснилось, что это было слишком самоуверенное утверждение. Слов для описания Лене и правда не хватало, и тут я её винить не могла: слова эти появлялись от длительного изучения и насмотренности, а у неё не было ни того, ни другого. А рисовать она не умела от слова «совсем». И вот мы сидели над тем местом в полу погреба, где, предположительно, было замуровано или спрятано в тайнике нечто, и не могли его определить. Потому что над ним висели чары, и снять их мы не могли, потому что я их очертаний сейчас не видела вообще, а Лена видела, но не понимала.
Я так привыкла, что все, с кем я имею дело, способны зарисовать всё, что нужно, что вариант «нарисовать не получается» натурально поставил меня в тупик. Но ненадолго. Может быть, магически я и не восстановилась, но мозг понемножку начинал шевелиться.
— Ладно, значит, судьба твоя такая — учиться чему попало и в основном сложному, — заключила я. — Хочешь научиться строить каркас, вроде того, как вокруг дома висит?
— Зачем? — логично спросила Лена.
— Затем, что если каркас немножко изменить и сгладить углы, то мы получим каркас для проекции. В качестве одного из источников питания берём перо ворона, чтобы транслировать то, что ты видишь. В качестве другого источника — коготь химеры, чтобы создать видимое изображение предмета там, где предмета нет. Тогда ты будешь смотреть на линии чар и транслировать их вот сюда, между нами. И я смогу их рассмотреть.
— А почему мы просто не свяжемся с Комхраном прямо сейчас? — спросила Лена. Почему-почему. Потому что я уже написала Ирине Евгеньевне, пока мы шли в погреб, и это не считая того, что уже написала за завтраком, а она меня пока что игнорила.
— Сам по себе каркас заклинания не противозаконен, — сказала чистую правду я. — А чем он питается, пока что непонятно. Нет у нас пока что оснований вызывать Комхран, кроме как по блату. А такого большого блата у меня нет.
Мой блат — довольно небольшой. И этот небольшой блат, который все эти дни смотрит на меня, наверное, как раз думает, снисходить ли до помощи мне в очередной раз.
— То есть, нам нужны доказательства, — кивнула Лена. — Понятно.
Я на секунду испугалась, что вот сейчас-то она откажется собирать компромат на собственную мать. Но она спросила:
— А вы сами рисовать умеете? Сможете нарисовать, как именно должен выглядеть каркас для проекции?
Рисовать я, вообще-то, умела не особенно. Но уж изобразить силовые линии я, в отличие от некоторых, вполне могла. И я, конечно, взялась за дело.