День седьмой. Некоторые успехи

В лениных талантах мне ужасно не нравились две вещи. Во-первых, с такой ученицей я чувствовала себя, прямо скажем, бездарью. И это на ней ещё накопителей не висело! А если ей их дать, то что же будет-то? А во-вторых, Лена самым неприятным образом подтверждала ходящую среди ведьм теорию о том, что старые семьи — это таки старые семьи, и мы, безродные, которые вглубь семьи знают поколения три-четыре, по сравнению с ними просто дети. Я-то всегда думала, что либо это просто пиар, и ничего такого особенного в них нет, либо всё дело в выучке и накопленных знаниях и артефактах. Ещё бы: если в самом детстве вручать каждому представителю клана помощь, поддержку и полуторавековой массив знаний, то это уже даёт преимущества, какие простой ведьме не снятся, даже если ей повезло с наставниками… Но вот передо мной сидела Лена, непризнанная елисеевская внучка, и не было у неё никакой выучки, и не было у неё массива знаний. А в качестве наставницы ей вообще досталась я. Но была у неё при этом такая мощь, что дай бог каждой ведьме. Неужто и правда всё дело в породе?

Разумеется, у неё распрекрасно всё получилось, я посмотрела на схему, схема была замысловатая, но в целом посильная. Можно было, немного попотев, её взломать — и тут же больно получить по пальцам зашитым в схему проклятием.

— Отбой, — нехотя признала я, — сюда мы сами не пролезем. Видишь вот это тёмное пятно? Если всё взломать, то мы в него непременно вляпаемся, а это проклятие. Сюда без защитных артефактов нельзя, а у меня с собой всего одни перчатки, да и те скорее от ожогов и мелких брызг.

— И что, теперь мы позвоним в Комхран?

— Да я уже им написала, но сейчас, конечно, ещё раз напишу, добавлю информации. Давай для очистки совести ещё залезем на крышу. У вас есть какой-нибудь выход туда?

— Есть, зимой папа рабочих нанимает — снег оттуда чистить, они залезают. Но я не знаю, как.

— Вот сейчас и узнаем, — пообещала я, вставая и разминая затекшие ноги.

Швецов к просьбе пустить нас на крышу отнесся философски. Кажется, он решил уже ничему не удивляться. Или не решил, а просто потратил весь запас удивления в организме. Принёс стремянку, открыл незаметный люк в потолке в коридоре, залез туда, а мы — за ним, на чердак. Чердак так и манил обыскать его на предмет всякого интересного и магического, но дом явно выразился: искать на крыше, так что мы полезли на крышу.

Оттуда открывался изумительный вид на сад. Наверное. Я точно не знаю, поскольку смотрела, в основном, себе под ноги. Ну да, я боюсь высоты, а заклинание левитации у меня и в хорошем-то состоянии получалось через раз, а сейчас я бы и рубля не поставила на то, что справлюсь. Лена уверенно привела нас к ларцу, попросту поставленному на крыше, и не дожидаясь моих указаний, развернула проекцию чар. И мы совместно убедились, что залезли сюда только для того, чтобы выяснить, что и тут мы ничего сделать не можем. Ну, зато я показала Лене, как выглядят чары защитные и чары закрепляющие. Всё польза.

Швецов проследил, чтобы мы убрались с крыши, ненавязчиво подстраховал меня, демонстративно запер дверь и велел обращаться к нему, если кому-то снова понадобится туда вылезти. Ну, ладно.

Я объявила занятие оконченным и пошла на кухню, выяснять, что такое прекрасное Швецов сулил нам с Леной в качестве завтрака. Это оказалась какая-то многослойная и многовкусная запеканка. Я отрезала себе кусок, съела его под кофе, а потом в очередной раз перевернула свою чашку для гадания. Наплевать на упадок сил, не буду колдовать, просто прочитаю знаки.

Приворота чашка по-прежнему не показала, и это меня снова изумило. Ну не может же быть, что я просто так взяла и заинтересовалась Швецовым? Он ведь правду сказал, он так себе партия. Взрослая дочь с тем ещё характером, жена-уголовница, букет проклятий… зачем он мне сдался? По идее, я должна просто сочувствовать ему, и больше ничего. Но я же прекрасно помнила, как была рада, что для вылазки на крышу придется отвлечь Швецова. И как немножко замерла, сидя на качелях, когда почувствовала его за своей спиной. И как мне все время, черт возьми, хочется его потрогать. Нет, я прекрасно умела с этим справляться, я просто не понимала, что в нём такого. И от этого мне ещё больше хотелось с ним общаться и взаимодействовать. Магия какая-то.

Приворота чашка не показала, зато показала скорый брак. Я не знала, радоваться этому или огорчаться. С одной стороны, это означало, что с Елисеевыми у нас, скорее всего, ничего не получится. С другой стороны, можно будет оставаться рядом со Швецовыми, учить младшую и невозбранно трогать старшего, это ли не счастье?

По идее, нет, это не счастье. Но убедить себя в этом становилось всё сложнее. Ладно, будем считать, что мне с ними просто интересно. Интересно мне, я любопытная.

Разделавшись с кофейной чашкой, я позвонила маме. Она же хотела со мной поговорить.

— Ты вовремя, дорогая, — сказала она, не дав мне и слова сказать. — Я нашла вам выход на Елисеевых.

— Ого! Мама, ты велика и могуча, но как ты умудрилась?

— Да у меня среди бывших учеников была парочка Елисеевых, но я была не уверена, что найду их контакты, поэтому ничего не обещала. Но вот, нашла. Они меня и связали с Ярославом Ивановичем, он у них сейчас за патриарха.

— Круто! И что он сказал?

— Взял твой телефон и телефон Швецова, сказал, кому-нибудь из вас позвонит.

— Ой, так надо же Игоря предупредить!

— Да не спеши, знаю я эти старые семьи, они все параноики, полдня небось будут по телефонам информацию о вас пробивать.

— Ну зашибись.

— Ну, а ты как хотела? Ты еще спроси, нельзя ли без этого. Нельзя.

— Да нет, я без претензий, спасибо, мам, — это была правда, сколь бы неприятным мне ни казалось вмешательство в мою жизнь, я осознавала, что не перетряхнув мою биографию вплоть до роддома, они со мной и разговаривать не станут. Была у меня, правда, робкая надежда, что меня из уравнения уберут вообще. Пусть перетряхивают Швецова, а со мной-то Елисеевым зачем вообще общаться? Ну да что уж теперь. Опять же, мне было и любопытно слегка. — Как думаешь, кем этот Ярослав Иванович приходится Швецову?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Чтоб не соврать, вроде бы, дядя, то ли родной, то ли двоюродный. А Лене, значит, то ли двоюродный, то ли троюродный дед.

— Ну, это, вроде бы, достаточно близко, да? Как думаешь, есть у нас шансы?

— Смотря на что. И смотря какой ценой, — туманно отозвалась мама. Ну да, она не любила давать пустые прогнозы, «всё будет хорошо» — это не к ней. — Я одно могу посоветовать: если тебя пустят на те переговоры, торгуйся со страшной силой. Пусть они лучше вас пошлют, для начала, чем сразу примут Лену в семью на своих условиях. Лена для них не обуза, она для них бонус, она вообще в них нуждается не так уж сильно, поскольку мы вполне можем вытащить её с твоей помощью. Дай им это понять. И Игорю Алексеичу эту простую истину донеси. Хотя, если он окажется там без тебя, вряд ли сможет адекватно оказывать сопротивление.

— Я Лене ментальные щиты покажу, она всё на лету хватает.

— Хороший вариант, дальше простеньких атак они вряд ли пойдут, родственники всё-таки, это для них не пустой звук.

Мне тоже хотелось в это верить. Мама помолчала немного, потом сказала, за секунду до того, как я собиралась попрощаться:

— Я с тобой о чем поговорить-то хотела. Ирину Евгеньевну встретила в дверях, когда уходила. Я так понимаю, она что-то вроде твоего куратора, да?

— Да. Ты её знаешь?

— Сталкивалась в молодые годы. И сильно рекомендую тебе не обольщаться на её счёт. Она тебе будет помогать ровно до тех пор, пока это выгодно. И запросто утопит тебя, если это ей чем-то поможет. Так что не давай ей в руки никакого компромата на себя, поняла?

— Поняла. Я, собственно, и не собиралась. И уже поняла, что она всю операцию по спасению Швецовых как-то очень по-своему видит. Чего добивается — непонятно.

— Так она не их спасает, а игореву супругу ловит, — проницательно напомнила мама. — И ловить, видимо, собирается с поличным, поэтому ей остро надо, чтобы она вернулась в этот дом. Но это мои личные соображения, имей в виду.

— Ладно, — я положила мамино высказывание в воображаемую папочку «обдумать». — А по какому поводу вы с ней сталкивались-то?

— А она меня проверяла на лояльность, когда меня только брали на кафедру историю читать.

— Она из МагСБ, что ли?

— Да уж не из Комхрана! Я смотрю, ты не очень удивилась.

Я и правда не очень удивилась. Я этого, можно сказать, ждала. Но все равно немного опечалилась. Магическая Служба Безопасности, разумеется, была нужна и важна, но сталкиваться с ней простым магам — себе дороже. Оставалось надеяться, что я смогу как-то выйти из этой истории, не став ни вечным МагСБшной внештатницей, ни обвиняемой в каком-нибудь браконьерском деле, а также превышении, злоупотреблении и чем-нибудь ещё. А ведь мне давали возможность выйти из этого дела, ещё вчера. Ирина Евгеньевна мне лично сказала, что я могу больше в доме не присутствовать. А я… а я сидела на швецовской кухне и собиралась идти разговаривать с Игорем о Елисеевых. Любопытство когда-нибудь меня погубит, хоть я и не кошка. Я ведь договорилась сама с собой, что буду считать это любопытством, а не влюбленностью. Да будет так.