День седьмой. Переговоры

Человек от Елисеевых позвонил ближе к ужину, когда я успела поговорить об этом со Швецовым, немного отдохнуть, написать Ирине Евгеньевне очередную порцию новостей, отследить, что она их прочитала, и замаяться ждать ответа. Позвонил он почему-то мне, а не Игорю.

— Инна Романовна Тополева? — уточнил голос в трубке. Типа, вдруг он не туда попал.

— Да, это я.

— Меня зовут Иван, я звоню вам по поручению семьи Елисеевых.

— А вы им кто? — ляпнула я прежде чем подумала, насколько это уместно.

— Я им поверенный, — сказал он и вроде бы даже усмехнулся в трубку. Полезно иногда быть смешной. Точно знаю.

— То есть, вы уполномочены действовать от их имени? — я слово «поверенный» до сих пор только в книжках читала, уточнить было не лишним.

— Именно. И я уполномочен пригласить вас с вашей подопечной на встречу с семьёй. В три часа за вами пришлют машину. Вас это устраивает?

Меня это не устраивало так, что аж искры из глаз полетели бы, если бы магии во мне было хоть немного больше.

— Одну минуточку, я хотела бы обсудить один нюанс. Сейчас я включу громкую связь, — сказала я. Нет, я всё понимаю, они все из себя непростые, но нельзя же так.

— Что не так, Инна Романовна? Не устраивает время? Насколько я понимаю, у Елены как раз закончатся занятия и останется время на сборы, — озадачился поверенный Иван, но я не стала тратить время на ответ, я уже шла по лестнице вниз, на кухню. На удачу, и Игорь, и Лена были там.

— Мне звонит поверенный Елисеевых, — громко сказала я, — и предлагает прислать завтра машину за мной и Леной. Тебя, Игорь, я так понимаю, не приглашают. Принимать ли мне это приглашение?

— Да, — сказала Лена.

— Нет, — сказал Швецов. — Я не могу отпустить тебя одну, ну, пусть даже с Инной. Там будут решаться вопросы о твоем будущем. Я так или иначе должен там присутствовать.

— Пап, я не маленькая, — окрысилась Лена.

— Кто-то должен отстаивать там твои интересы. Кто-то взрослый. И Инна не имеет такого права на это.

Тут в наши переговоры вмешался голос из трубки:

— Строго говоря, Инна является наставницей Лены, а значит, её голос в том, что касается её будущего, весьма весом. И он в любом случае весомее голоса человека, не обладающего магией.

Д — дискриминация, да? На кухне воцарилось краткое молчание, после чего Лена вдруг сказала:

— Пап, я передумала. Ты прав. Я никуда без тебя не поеду.

Я улыбнулась с чувством глубокого удовлетворения. Я надеялась, что она взбрыкнет. И что это повлияет не только на то, что произойдет сейчас, но и на то, как со Швецовым будут общаться завтра на встрече… на которую, правда, его всё ещё не пригласили, но скорее всего, пригласят, так я думала. И точно.

— Если дело только в присутствии Игоря Алексеевича, то мы вполне можем распространить приглашение и на него тоже, — после небольшой паузы сказал поверенный, и я могла на что угодно поспорить, что паузу он потратил на изучение шпаргалки, чтобы вспомнить, как его зовут. — Вас устроит приглашение на троих?

Я посмотрела на Игоря, на Лену. Они поиграли в гляделки между собой, потом кивнули мне.

— Да, вполне. Спасибо.

— Тогда ждите, завтра в три.

Раздался сигнал отбоя, я выдохнула.

— По-моему, хорошо получилось. Слыхала я, что старые семьи обычных людей ни во что не ставят, но думала, что это наговоры.

— Я правда могла бы поехать сама, — недовольно сказала Лена. — И даже без Инны!

— Может, и могла бы, — встряла я, перекрыв возражения Швецова. — Но не в этой ситуации. Это просто некрасиво, в конце концов.

Я перевела дух, наконец-то села за стол, сгребла к себе поближе вазочку с конфетами (я уже опять захотела есть, это радовало, значит, восстановление шло нормально), нащупала ногой под столом Ваську и снова обратилась к обоим Швецовым:

— Давайте теперь серьёзно. Кто там чего может решать — вопрос, конечно, хороший, но проблема не только в этом. Я Елисеевых совсем не знаю и вовсе не уверена, что они захотят нам добра.

— И что они могут сделать? — спросил Швецов. Встал и включил чайник. Очень вовремя!

— Ну, самое очевидное: они могут заморочить нам голову, чтобы вы с Леной согласились на их условия. Например, отдать её в ту семью с концами, без права на свидание и в каком-нибудь подчиненном положении. Заморочить они могут магически, — я повернулась к Лене, — поэтому завтра утром мы будем учиться ставить простые щиты. И всю дорогу и всю встречу ты будешь их держать, причем и на себе, и на мне, и на папе.

— А вы что же? — спросила Лена тоном «не стыдно эксплуатировать маленьких?».

— А я до сих пор не восстановилась. Хотя, конечно, завтра буду пытаться прикрыть нас тоже. Но лучше пусть у нас будет два щита, чем один полудохлый мой.

— Какие ещё есть варианты развития событий? — вернул нас в первоначальное русло Швецов. — Из плохих, я имею в виду.

— Честно говоря, не знаю. Ну то есть честный отказ помогать я не считаю плохим вариантом, тут мы просто переходим к плану «б». Попытаться заполучить Лену прямо сейчас они могут, но если не пробьют щиты, то вряд ли сделают что-либо ещё. Я надеюсь.

— Если нас убьют, я тебе это припомню, — сказал Швецов и поставил передо мной чашку чая.

— Нас не убьют, — отмахнулась я. — Чего-чего, а этого не будет.

Если нас кто и убьёт, это будут вовсе не Елисеевы, вот что я об этом думала.

Стоило мне снова взять телефон, чтобы поставить Ирину Евгеньевну в известность о нашем завтрашнем визите к Елисеевым (а то мало ли, нарушим ей какие-нибудь планы, а потом она из меня будет кровь пить), как она позвонила мне сама, так что я смогла изложить ей все это устно, а не письменно.

— Инночка, скорость, с который вы создаёте ситуации, требующие реагирования, по-прежнему превышает скорость моей реакции, — возмутилась она. Да что я сделала-то? Я тут сама только и успеваю, что реагировать!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это не я, — открестилась я. Это жизнь такая.

— Ну конечно, вы, — вздохнула она. — Ладно, вы говорите, завтра в три? Я буду иметь в виду. У меня для вас тоже новость, даже в целом неплохая. Можете передать Игорю Алексеевичу, что брак его более не существует и никогда не существовал. Правда, у него все равно совместная дочь с Норой Штерн, они вписаны вместе в её свидетельство о рождении, это я поправить уже никак не могла. Зато у меня есть прекрасная бумага десятилетней давности об определении места жительства ребенка, многочисленные претензии по поводу невыплаченных Швецову алиментов и, наконец, свидетельство о лишении Норы родительских прав. Всё это — чистый паспорт Игоря Алексеевича, свидетельство о рождении Лены, судебные решения и прочее — я могу занести завтра около полудня.

Вот мне говорили, страшнее некроманта зверя нет. А я слушала Ирину Евгеньевну, и понимала, что есть, есть зверь страшнее некроманта! Имя ему — бюрократ. То есть это что же, любого можно вот так взять и лишить половины его биографии? Нет, я не сочувствовала Норе, вообще нисколечки. Я скорее опасалась за себя. Вдруг когда-нибудь и я помешаю кому-нибудь из МагСБ?

— Но… как?! — только и смогла выдавить я.

— Целый день работы, — тяжело, но не без гордости вздохнула Ирина Евгеньевна. — Самое главное было аннулировать брак, а это, в принципе, довольно отработанная процедура в случае, когда кого-то склонили к женитьбе с помощью приворота. Экспертиза у меня была, свидетельства тоже были, брак был признан недействительным магическим судом, для бюрократии мирской это решение обычно трансформируется в полное изъятие записи об этом браке отовсюду, его просто не было. Ну, а если не было брака, за этим логично следует всё остальное: ребенок определяется к отцу, потому что реально живёт с отцом. Определяется задним числом, уж на какую дату смогли, на такую и сделали. Раз так, значит, Нора должна была алименты. Она их, разумеется, не платила, предоставить расписки или какие-либо ещё свидетельства она не сможет, не говоря уж о том, что и доходы её не совсем ясны. Этого могло бы не хватить для лишения прав, конечно, но тут опять вступают в силу магические аргументы: ковенная связь с ребенком, манипуляции разумом — это не тянет на добросовестное исполнение родительских обязанностей…

Из всего услышанного яснее всего я поняла одну вещь: если я не потащу никого под венец под приворотом, аннулировать заключенный брак будет не так уж легко. Ну, это вполне выполнимое условие.

Ирина Евгеньевна тем временем замолчала, потом продолжила:

— Я не слишком понятно выражаюсь, да? Сделайте скидку, Инна, я сегодня весь день между судом магическим и обычным, а еще между ЗАГСом и нашей регистратурой, я скоро начну разговаривать готовыми шаблонами из судебных постановлений.

— Нет-нет, я всё поняла! Вроде бы. Я всё передам Игорю, мы будем вас ждать.

— Ждите, — коротко подтвердила она и отключилась. Мой вопрос «а что насчет магического каркаса на доме?» остался незаданным и повис в воздухе. Почувствовала она, что ли, что я вот-вот об этом заговорю?

Ладно, спрошу завтра. Если она придёт сюда лично, «отключиться» ей будет сложнее.