День восьмой. День рождения
Я не запомнила машину Елисеевых и не запомнила путь, по которому нас везли: видимо, на автомобиле был какой-то отвод глаз или ментальное зеркало. Дорогая штука, зато многоразовая. И очень, очень статусная. И я не была уверена на сто процентов, надо было свериться со списком, но кажется, не все её составляющие можно добыть на легальном рынке. Интересно, есть ли у старых семей выход на заповедники или они прибегают к услугам кого-то вроде Норы? Не дай боже, конечно. Раньше мне было как-то всё равно, но познакомившись с браконьерством на конкретном примере, я растеряла изрядную часть терпимости. Да и не было, на самом деле, никакой терпимости, было отсутствие позиции по вопросу, основанное на незнании.
Лена, заметив подвох, попыталась поставить щит против того, что нас морочило, и разумеется, не преуспела.
— Ну как, мне уже пора линять?
— Нет, ещё не пора. Насколько я понимаю, это относительно нормальная практика — не раскрывать местонахождение. Им ведь там ещё жить потом.
Впрочем, когда мы доехали, оказалось, что нет, им там не жить. Мы вышли из машины на какой-то незнакомой мне окраине Москвы, рядом с небольшим двухэтажным зданием, в котором, судя по всему, располагалась кафешка, иронично называющаяся «Еленой». На двери красовалась табличка «Закрыто на спецобслуживание с 15:00 до 18:00». Новость номер раз: ради встречи с нами Елисеевы сняли целое кафе. Новость номер два: было уже почти четыре, а значит, разговоры не продлятся дольше двух часов. Хотя есть вариант, что они просто переместятся в другое место, не общественное.
Мы зашли, сдали куртки в гардероб и прошли на второй этаж по отделанной мрамором лестнице. Наверху, перегораживая проход, нас ждал человек в черном костюме и с постным лицом, тремя пассами проверивший каждого из нас на предмет вредоносных амулетов. Ленин телепорт он не тронул, и я выдохнула свою готовность скандалить по этому поводу, превращая ее в готовность… ко всему остальному.
В зале был накрыт большой банкетный стол, за которым сидело множество людей, сложно так сразу сосчитать, сколько. Люди были нарядно одетые, довольные и шумные. Многие уже явно приняли что-то из стоящего на столе алкоголя. Стол, кстати, ломился от каких-то салатов, рулетов, нарезок и закусок, а в центре стола громоздилась здоровенная запеченная рыбина, целиком. Что за рыба — я не знала, но энтузиазма она у меня не вызвала.
— А вот и наши припоздавшие гости, — хорошо поставленным низким голосом сказал мужчина во главе стола. Он встал, приветствуя нас и указывая нам наши места — к счастью, все три рядом. — Проходите, мы рады вас видеть.
— Здравствуй, Леночка, — вмешалась пожилая женщина рядом с ним. — Здравствуй, милая! Как ты на бабушку в молодости похожа, с ума сойти! Просто одно лицо! Дай я тебя обниму! Такой подарок то, что ты пришла!
Я, разумеется, напряглась. Женщина встала, оказавшись одновременно очень полной и очень маленькой, стремительно подошла к Лене и обняла её. Ничего не случилось, кажется. Кроме культурного шока у Лены, когда незнакомая бабушка ещё и расцеловала её в обе щеки.
— Садитесь-садитесь, — напомнил нам, очевидно, хозяин. — Матушка, вы бы дали людям прийти в себя, выпить-закусить.
— Славочка! — укоризненно сказала она. — Ты видишь, как она похожа? Вылитая! И мальчик тоже хороший, здравствуй, Игорёчек. — дружелюбно обернулась она к Швецову. — Я тебя вот таким вот помню, тогда Зойка меня ещё в гости звала. Ты в детстве такой красавец был! Пухлый, кровь с молоком, наша порода! Жаль, что с изъяном вышел. Говорила я Зое, надо рожать ещё ребёночка, а она… — махнув рукой, она пошла обратно на своё место. А мы поздоровались и сели. Гул разговоров, прерванный нашем появлением, возобновился.
Рядом с нами тут же материализовался официант, налил вина нам с Игорем и какой-то компот Лене, положил на тарелку по паре пирожков, указал, где какие закуски, и растворился снова — без всякой магии, между прочим. Я достала из кармана анализатор ядов (зельедел я или что?!), демонстративно капнула и в бокал, и на тарелку — Лене, Игорю, себе. Лучше пусть я буду бестактной, чем мёртвой или замороченной. Мужчина во главе стола («Славочка», он же, вероятно, Ярослав Иванович) наблюдал за мной, не выказывая особенного неодобрения.
— Вы запасливая, Инна Романовна, — вполголоса обратился он ко мне. — Профдеформация?
— Видимо, да, — пожала плечами я. — И вообще, у меня выдалась нервная неделя. Тревожность повысилась.
Я выжидающе посмотрела на него. В конце концов, он позвал нас сюда по делу, надо бы уже начать разговаривать.
— Вы кушайте, — отмахнулся он. — Поговорить успеем, долго ли там разговаривать-то. У нас сегодня праздник, у моей матушки юбилей, так уж совпало. Нехорошо сразу портить его деловыми разговорами. Посидите, присмотритесь. Мы тоже на вас посмотрим. Познакомимся понемножку.
Я несколько обалдела от такого поворота (впрочем, я несколько обалдела с самого начала), ковырнула вилкой какой-то салат, обнаружила в нём залежи майонеза, почувствовала, что уже скучаю по кухне Швецова. Похоже, сегодняшнего ужина я буду ждать как никакого другого свидания. Швецов как почувствовал, что я думаю о нем (и его кухне), сжал под столом мою руку, привлекая внимание, и тихо сказал:
— Попробуй пирожки.
Я решила довериться экспертному мнению. Пирожки, и правда, были терпимы. Так мы сидели некоторое время, старательно не пили вино, понемножку истребляли пирожки. Потом соседка напротив обратилась ко мне:
— Вы ведь учите Лену, я правильно поняла?
— Да, правильно.
— И как, она делает успехи?
— О да, — искренне сказала я. — Она схватывает всё на лету. По-хорошему, ей нужен гораздо более квалифицированный преподаватель, чем я.
— Не скромничайте, у хороших преподавателей и дети хорошо учатся, — отмахнулась она. — Вон, Лариса Юрьевна, юбилярша наша, всю жизнь детей учит. К этому должно быть призвание!
Я не успела ответить ничего умного, потому что в этот момент заговорил Ярослав Иванович.
— Саша, скажешь тост?
На другом конце стола поднялся тощий парень в пиджаке, примерно мой ровесник, с готовностью поднял бокал:
— Я, как и все до меня, хочу выпить за Ларису Юрьевну. Лариса Юрьевна! Бабушка! С днём рождения! Пусть впереди у тебя будет ещё столько же лет. Я надеюсь, ты будешь учить моих детей, когда они будут, и даже моих внуков.
За столом раздался смех.
— Ты, Шурка, сначала хоть девушку-то свою приведи познакомиться со мной, а то только трындишь почём зря, — проворчала она. — Я уже думала, правнуков не дождусь, но вот Игорёчек порадовал сегодня. Правнучку привёл! Такое счастье.
Все дружно посмотрели на Лену, Лена тут же старательно уставилась в тарелку.
— За то, чтобы ты, матушка, дождалась и их внуков, и правнуков, и даже прапра-, - подытожил, не поднимаясь, Ярослав Иванович, и все бросились чокаться. Неловкий момент замялся.