Глава 27

За окном утро. Я лежу на диване. Одна. Я — боль.

Несколько минут пялюсь в белый потолок, а потом поворачиваю голову — она болит, и шея тоже.

Я не профи в литроболе, и пара стаканов крепкого не самого качественного портвейна способны меня погубить. Вспоминаю, что вчера было…

Белочка ко мне приходила, похоже.

Поворачиваю голову в другую сторону, и у меня перед лицом возникает мохнатая морда. Из зубастой пасти высовывается розовый язык.

— Чёрт! — рывок, и я падаю с дивана на пол, а чудище остаётся по ту сторону мягкой мебели.

У меня нос в слюнях. Вытираю ладошкой. Пипец! Оно меня лизнуло!

Осторожно высовываюсь, чтобы посмотреть на белую горячку. Смотрю. Становится только хуже. Меня мутит. Нет, зверь отвращения не вызывает, он выглядит милым и даже растерянным. Это похмелье всё… Или белочка?

— Рамиль? — я прижимаю ладонь к гудящему от боли лбу.

Зверюга вздыхает и вполне по-человечески кивает. Он даже что-то вроде «угу» умудряется выдать.

Мать моя женщина, отец мой мужчина! Кто-нибудь вызовите скорую помощь. Психиатрическую бригаду. Оборотней не бывает. Это сказки, фэнтези, легенды… Фольклор, если хотите.

Нет?

Я прячусь под диван. Лучше здесь полежу, потому что сил сбежать нет. Я даже уползти не в состоянии.

— Кнопка, вылезай оттуда, — голос дяди заставляет меня содрогнуться.

— Нет! — воплю, и собственный крик причиняет нереальную боль. — Нет… — повторяю тихо. — Не вылезу.

— Ладно, — басит, и я слышу его шаги.

Сильные руки поднимают меня, словно игрушку. Рамиль несёт меня в кухню, а я отбиваюсь, как могу. Могу слабо. Неэффективно. Причиняя себе — похмельной — движениями и криками боль.

Он усаживает меня на табуретку, и я прижимаю коленки к груди, смотрю на него исподлобья. Голый… Дядя суетится — ищет что-то в холодильнике. Кефир. Наливает его в кружку, ставит на стол, а сам садится напротив меня.

Следы вчерашней попойки убраны. Посуда чистая, кухня проветрена.

— Как-то так, кнопка… — смотрит на меня внимательным тяжёлым взглядом, а я хочу провалиться сквозь землю.

Беру кружку с холодным кефиром, глотаю, и меня снова мутит. Держусь из последних сил, потому что добраться до санузла я чисто физически не смогу.

— Водички бы, — шепчу.

— Сейчас, — Рамиль подрывается, наливает в стакан воду из чайника. — Держи.

— Спасибо, — пью мелкими глотками с перерывами.

Молчу. Дядя смотрит на меня, не моргая. Ждёт.

— Скажи что-нибудь, — просит с виноватым видом.

— Уверен? — выгибаю бровь.

— Да.

— Это пи*дец какой-то!

Бородатый дядька меняется в лице. Он очень хочет высказать мне за мат, но держится. Правильно. Как иначе я — русская девушка — должна выразить эмоцию от пережитого? До сих пор поверить не могу, что реальность не подвела. Я видела своими глазами, как Рамиль превратился в волка!

— Так… — пью воду, соображаю. — Значит, Игоря Соловьёва ты потрепал?

— А что мне было делать? — возмущается дядя. — Ты кричала.

— Опустим это, — я не готова спорить. — Ты оборотень, — у меня из горла вырывается нервный смешок. — Пожалуй, это слишком.

— Тебе не понравился мой волк?

Что? И-и-и… Не понравился? Да я кирпичей чуть не наделала! На трансформаторную будку хватило бы.

— Это надо переварить, — выдаю сдержанно.

— Согласен, — Рамиль вздыхает. — Мне на работу пора.

— Иди-иди, — пищу.

— Ты не сбежишь, пока меня нет? — спрашивает и виновато сводит брови.

— Честно? Желание есть, — делаю мелкий глоток воды. — Сил нет. Ты постарался.

— Поклянись, что не сбежишь, — он встаёт с табуретки и опускается передо мной на колени.

Ох, мамочки! Дядя смотрит на меня с такой надеждой в чёрных глазах, что дурно делается. Он правда боится, что я соберу вещички и рвану на край земли, подальше от него — оборотня. И будь на его месте кто-то другой, я бы обязательно так поступила. Но это — Рамиль. Как я без него?

Никак.

Я планирую прожить с дядей долгую и счастливую жизнь. Если не загремлю в дурдом, конечно. Ну а с нюансами в виде шерсти и зубастой пасти придётся как-то мириться. Не загрызёт же он меня… Наверное.

— Поклянись, — настаивает Рамиль.

— Не дури, — хмурюсь, а лоб сводит от боли. — Пережила новость о наркотиках и это переживу. Как-нибудь, — добавляю неуверенно. — Дуй на работу.

Дядю явно не устраивает мой ответ, но он идёт одеваться. По ходу пьесы объясняет мне что-то о парности, но я почти не воспринимаю информацию. Угу, ага, вздыхаю — и только.

В конце концов до него доходит, что разговоры лучше отложить. Мне жизненно важно прийти в себя после фольклорного шока.

— Кнопка, дождись меня, — почти умоляет Рамиль, завязывая шнурки на кроссовках. — Я к обеду закончу и приеду домой, — встаёт, собирается поцеловать меня на прощанье.

— Стоп! — упираюсь ладошкой ему в грудь. — Волк меня уже облизал, — мне смешно и страшно одновременно.

— Понятно… — бурчит недовольно дядя. — С интимом у нас теперь напряг.

— Посмотрим на твоё поведение, — улыбаюсь впервые за утро без нервов.

Рамиль сейчас выглядит расстроенным и от этого трогательным. Его звериная натура этому никак не мешает, и я допускаю мысль — не всё так страшно, как мне показалось с первого взгляда.

Тянусь к щеке дяди и смачно её облизываю, нарочно оставляя на бороде побольше слюней.

— Кнопка, бл*! — Рамиль вытирает лапой лицо.

— Квиты, — щурюсь и хромаю в комнату.

Полежать мне надо…

…Лежу. На лбу — кусок замороженного мяса, обёрнутый полотенцем. Рядом с диваном на полу стакан с водой и тазик — на всякий пожарный.

Плохо-то как! Словами не передать.

В подъезде кто-то стучит в дверь. Наверное, в двушку нашу ломятся. Возможно, это снова те бандиты. Я слышу мужские голоса, но бояться сил нет. Тянусь за телефоном, обдумываю вариант позвонить Рамилю. Пусть приедет и перекусит им шеи… Я хочу тишины.

Теперь стучат в нашу дверь. Я нахожу в списке звонков номер дяди и уже готова нажать кнопку вызова, но из подъезда доносится — «Откройте, полиция!».

Убираю со лба полотенце с заморозкой, пью водичку и почти ползу в прихожую. Смотрю в глазок — реально полиция. Наш участковый Лёня и ещё какой-то мент.

Мне становиться дурно в квадрате. А что если они насчёт наркоты, которую Жека в унитаз смыл, пришли?

Дрожащей рукой открываю дверь.

У Лёни лицо вытягивается, у незнакомого мне мента не вытягивается ничего. Лёня совсем недавно в Падалках — молодой, по распределению попал, а этот… Матёрый, с иммунитетом к маргинальным личностям.

— Здравствуйте, — хриплю и сама свой голос не узнаю.

— Здравствуй, Ангелина, — Леонид Петрович ещё не видел меня в таком состоянии, он в шоке.

Я у нашего участкового на хорошем счету. Не пью, не курю, в музыкалке учусь, работаю и тут нате вам — сильно помятая мадама с явным запахом перегара.

Незнакомый мент представляется — он следак. Коллеги Наты всё же написали заявление о пропаже. Я выдыхаю — наркотики не при делах. Фиг знает, как так вышло с коллегами. Моя сестра обещала позвонить на работу.

Следак начинает задавать вопросы, а я не понимаю и половины того, что он спрашивает.

— Погодите, — оттопыриваю указательный палец, — какое заявление? Зачем?

— Она издевается? — следователь косится на Лёню.

— Нет, я не издеваюсь, — вздыхаю и иду в комнату за телефоном.

Возвращаюсь, а менты уже стоят у меня в прихожей. Этим приглашение не нужно. Собираюсь показать следователю звонок от Наташки, рассказать ему легенду про замужество, но он требует у меня паспорт. Приходится предъявить аусвайс.

Мент смотрит на мою прописку, начинаются вопросы типа — что я делаю в однушке? Плету какую-то чушь и резко перехожу к теме сестры. Показываю её звонок в списке входящих. Следак в раздумьях.

— …Наталья мужчину себе нашла, — сочиняю, краснею. — В другом городе. Уехала к нему.

— Скоро она уехала, — Лёня мне не верит. — Работу бросила.

— Мужчина обеспеченный, — оперативно лгу. — Наташке теперь работа не нужна.

— Имя, фамилия, отчество, адрес обеспеченного мужчины, — требует следователь.

— Эм-м… Я не знаю, — пожимаю плечами. — Сестра не считает нужным делиться со мной такой информацией.

— Сложные отношения в семье, — объясняет следователю Лёня.

— Водички не нальёте? — мент кивает на чайник, который стоит на столе в кухне. — Жарко.

— Да, конечно, — хромаю налить ему воды.

Прислушиваюсь к разговору в прихожей. Матёрый полицейский не хочет заводить дело на пустом месте и пытается донести это до Леонида. Лёне ничего не остаётся, кроме как согласиться молчать в тряпочку.

Я выхожу в коридор, отдаю следователю стакан с водой. Он пьёт и просит меня набрать номер сестры. Набираю. Гудки идут, но трубку Наташка не берёт.

— Видишь, даже телефон не выключен, — следак пялится на Лёню.

На самом деле это странно. Ната прячется, а телефон у неё включен. Но чёрт его знает, что в голове у этой ненормальной. Мысленно машу рукой на подозрительный нюанс.

Следак просит меня сообщить ему на личный номер, когда Наташка объявится в следующий раз, и уходит, а Леонид Петрович уходить не собирается. Здоровья ему крепкого…

— Ангелин, — он вздыхает, — все знают, что у тебя с сестрой напряжённые отношения.

— И что? — я гну бровь, смотрю на участкового.

— Ничего. Но если ты решила помешать полиции найти Наталью по личным мотивам…

— Лёнь, ты влюблялся когда-нибудь по уши? — давлю на гнилое.

— Это здесь причём? — он смотрит на меня, как баран на новые ворота.

Да он и есть баран.

— Притом, что у Наты моей крышу от счастья снесло. На фига ей Падалки, работа в больнице и прочий багаж? У неё теперь новая жизнь, без забот.

— Мне женщин не понять, — ворчит Леонид Петрович. — Ладно… Позвони следователю, когда твоя сестра даст о себе знать. А лучше дай ей его телефон, пусть сама подтвердит. Смской ей скинь.

— Обязательно, — обещаю.

Провожаю Лёню и сижу дома. На измене.

Пытаюсь ещё раз дозвониться до сестры, но она не берёт трубку. Офигевшая, блин! Я тут из-за неё должна ложные показания давать, а она даже на звонок ответить не хочет.

Злющая и больная, я снова укладываюсь на диван. Почти умираю. А телефон мой звонит.

Наташка? Ни фига — это Жека.

— Чего? — недобро хриплю в трубку.

— Что у тебя с голосом? — Женька офигивает.

— Пойла вашего вчера решилась попробовать, — сознаюсь, почти каюсь.

Мой бывший шеф с пониманием относится к моему состоянию — говорит тише, интересуется силой абстинентного синдрома. Мне языком ворочать сложно и слушать непросто. Пытаюсь отвязаться от назойливого Евгения.

— Гель, я не просто так звоню, — заявляет, когда я уже готова отключить звонок.

— Ну? — вздыхаю.

— Ко мне только что Лёня заходил, про Наташку спрашивал.

— А ты что? — у меня сердце ускоряется.

— Сказал, что не в курсе, где она.

— Ну да, — я тоже вздыхаю, — ты не в курсе.

— Вообще-то у меня есть кое-какая инфа про неё.

— О чём ты? — аккуратно сажусь на диване.

— Рамиль должен знать, где твоя сестра. Её исчезновение, скорее всего, его рук дело.

Я забываю про похмелье. Меня трясёт, но не от выпитого вчера — от возмущения.

— Ты двуличный гад! — заявляю Женьке. — Вчера припёрся отношения с Рамилем налаживать, а сегодня пытаешься меня убедить, что это он куда-то Нату дел!

— Не кричи, Гель… — Жека пытается меня успокоить. — Я не со злым умыслом. Натаха над тобой издевалась. Думаешь, просто Рамилю на это смотреть было? Только туда, куда он её отправил… Короче, там ад.

— Слышать ничего не хочу! — жму на кнопку отбоя.

Следом прилетает смс от Жени. Содержание благородное — я имею влияние на дядю, и он вполне может вернуть Нату домой, если я попрошу. Удаляю сообщение.

Хватит с меня Женькиного двуличия. Я ему не верю.