Глава 16. Звезда

Игорь нервничает. Заметно нервничает и не пытается скрыть это. Я иду к двери кафе, оставляя его за спиной, а сама осознаю, что творю глупость. Даю ему надежду. Бесполезную надежду, которой не суждено исполниться.

Но нам нужно поговорить, иначе он не успокоится.

И мне нужно увидеть его другим, не таким, как я насочиняла в голове, пока мучилась этот месяц. Хочу разрушить образ милого и назойливого красавчика, способного поцелуем свести с ума. У него должны быть недостатки, которые перевесят мою внутреннюю неосознанную симпатию.

Тянусь к ручке, но парень перехватывает ее и открывает первым. Легкое прикосновение к ладони вызывает заметную дрожь, волосы снова приподнимаются, как на лестнице, кожа покрывается пупырышками: приходится извернуться и поспешить вперед.

— А если бы я не вышла? — спрашиваю, будто озвучиваю мысли вслух, нахожу взглядом столик в уютном углу и осторожно кладу на сиденье куртку и сумку. Чувствую, как он наблюдает, как гладит по лицу теплым взглядом.

Вскидываю голову, показывая, что не робкого десятка, и млеть под его разглядываниями не буду, но почти тушуюсь от наката эмоций — он просто раздевает меня глазами, выворачивает наизнанку.

— Я… — Игорь прикусывает щеку изнутри и немного наклоняет голову. — Да ничего… Свалил бы домой, — он сильно ежится, но курточку снимает и, небрежно бросая ее на второе сидение, остается в белоснежной футболке, что обтягивает его мускулистое тело.

Стараюсь незаметно сглотнуть вязкую слюну, но глаз не могу отвести: он просто идеально сложен, даже строгая борода ему идет, потому давлю желание к ней прикоснуться и почувствовать пальцами мягкость. Нет, мне хватит щекотки его усов во время поцелуя, что даже через месяц горит на моих губах.

Гроза расправляет крупные плечи и трет озябшие ладони, но медлит садиться. Будто ждет моего разрешения.

— А теперь на чистоту, Игорь. Что тебе от меня нужно? — все-таки отворачиваюсь, не выдерживая его прямой взгляд, разглядываю лампочки на боковой стене, мне не нужно смотреть на парня, чтобы знать, что он не сводит с меня глаз.

Гроза присаживается, ерзает на месте, хлопает ладонями по столу, не сильно, но ритмично, а затем выдает:

— Влюбился.

Приподнимаю голову и выгибаю бровь.

— Эти сказки можешь оставить для девочек-студенток. Думаешь, что я сегодня родилась? Такие ловеласы не влюбляются с одного взгляда.

— С одной песни. Я влюбился в голос, — дополняет он ответ и, пожимая плечами, будто сказал что-то невероятно очевидное, встает сделать заказ.

Он, правда, именно так и сказал?

Я сижу по диагонали от кассы и наблюдаю за крупной фигурой младшего Грозы. Движения рук уверенные, шаги точные, неспешные, улыбка открытая, а взгляд обезоруживающий. Игорь легко шутит с молоденькой продавщицей, подмигивает уборщице и даже помогает посетительнице с пышным золотым хвостом на голове передвинуть стул, чтобы она могла разместить большую дорожную сумку поближе к своему месту.

Он всегда такой или передо мной красуется?

И, когда Игорь несет полный поднос еды в мою сторону, его улыбка, что он дарил другим людям, стремительно гаснет и превращается в коварную ухмылку. Или она довольная?

Собираюсь выпить только чай и есть не собираюсь. Зря я это придумала, нужно было на улице с ним поговорить. Не ожидала, что парень голоден, а смотреть, как он ест, не хочу. Мне хватит того, что я украдкой выхватывала в «Буффи», а потом все это прокручивалось во сне в гипертрофированных образах.

— Чай с лимоном и булочка со сгущенкой, — говорит Игорь и выкладывает передо мной тарелку с тушеной картошкой и куриной отбивной.

— Если это чай, то я дикобраз, — усмехаюсь с натяжкой и немного отодвигаю от себя еду.

— Нет. Ты не похожа на дикобраза. Скорее, я могу претендовать на это звание, а тебе после рабочего дня нужно поесть, — и настойчиво толкает тарелку ко мне, а затем выставляет пиалу. — И салат. Греческий. Мой любимый.

— А вдруг я его не люблю? — прищуриваюсь. Чтобы снова отодвинуть тарелку, мне придется коснуться его руки, потому я сдаюсь и убираю ладони под стол.

— Ну-у-у, — Гроза М садится на свое место и ставит возле себя еще одну тарелку с картошкой. — Тогда я буду рад тебя спасти и съем его сам, а ты сделаешь для меня кое-что, — прямой, как двери, простой, как дважды-два.

— Коварно, — беру вилку и отламываю кусочек сочного гарнира. — И что же это?

И слышу быстрый ответ:

— Споешь со мной.

От удивления цокаю по посуде и поднимаю глаза.

— Не слишком ли много для первого свидания?

Вот же ляпнула…

Но исправиться мне мешает официантка. Она приносит чай и на широком блюде две булочки, обильно присыпанные пудрой.

— Спасибо, — улыбается ей Игорь, а я стараюсь держать морду кирпичом и не краснеть от неоправданной ревности.

Игорь отгрызает приличный кусок жареного мяса и с набитым ртом добивает своей прямотой:

— Тохда меняю пешню на почелуй.

— Ладно, салат так салат, — все-таки начинаю есть, потому что противостоять ему очень трудно. Похрускиваю огурчиками и наслаждаюсь изысканным сочетанием оливок и твердого сыра. Обожаю греческий, и Игорь это понимает — все читается в его темно-карамельном взгляде.

— Обманщица, — довольно усмехается и быстро расчленяет ножом отбивную.

— А ты лизун и репейник.

— Лопухом и привидением меня еще не обзывали, но тебе можно, — Игорь справляется с обедом очень быстро. Стучит по тарелке вилкой и активно пережевывает, изредка приплямкивая и постанывая от удовольствия. Я на миг замираю, когда он с наслаждением облизывает кончики пальцев от горчичного соуса и не морщится от остроты.

Мне хочется сбежать, потому что он слишком хорош.

— Зачем ты хоть в академию работать пошел?

Он выравнивается, будто невзначай толкает мои ноги под столом, а потом отставляет пустую тарелку в сторону и подбирается к булочке с чаем.

— Чтобы видеть тебя чаще, — отвечает Игорь честно, осторожно потягивая горячий напиток. Когда кусает булку, измазывает нос в пудру, и теперь еще больше напоминает большого, но очень симпатичного ребенка. — Ты зря не ешь, — показывает на стол, — там обеда хватит не только на поцелуй и песню, — подмигивает мне и тихо чихает в кулак, стряхивая белую сладкую пыльцу. Вот, — смеется он открыто, — правда.

— Игорь, что в словах «у тебя нет шансов» не понятно? — получается даже злее, чем я хотела, но пусть не расслабляется.

Он прыскает, прикрывая губы краем ладони, и перебивает меня поднятым указательным пальцем.

— Заметь, ты сказала это месяц назад, а сейчас промолчала. Так что — не считается.

— Ты невыносимо упертый. И что мне с тобой делать?

— Эм… — он коварно улыбается и играет бровью. — Есть у меня идея, но боюсь, что ты мне глаза выцарапаешь.

— Озабоченный, — фыркаю и нападаю на отбивную.

Какая же она вкусная, а картошечка — нежная и сочная. Я так готовить не умею. Привыкла на хлебе с водой жить, потому что все деньги уходили на лечение Марины Леоновны.

— Я вообще-то не это имел в виду, но раз уж ты так хочешь…