Глава 17. Звезда

Знаю, что должна его гнать, должна игнорировать нелепые шуточки, злиться на навязчивость… а не могу — мне так легко с ним, тянет к нему, кожу хочется содрать, чтобы не ощущать близость так остро. Искушают запахи, тембр голоса, поражает цвет волос — темный грифель — и глаз — золотисто-кирпичный с крапинками цикория. Сильное тело, будто его лепил гениальный скульптор. Гроза М среди людей, как кит в океане — он чувствует превосходство перед мелкими рыбешками и ведет себя подобающе властному главарю. Игорь — настоящий хищник, и от его наклона головы, формы стрижки, острых колючек волос на челке, набухших на шее сосудов, выраженного кадыка и перевитых венами рук у меня темнеет в глазах. Наверное, все потому, что у меня давно никого не было.

Тяжело выдыхаю и прячу загнанный взгляд: я начинаю капитулировать перед ним, а этого нельзя допустить.

Не хочу, не стану, доводить наше общение до постели, свалилось же счастье на мою голову. Как его от себя отлепить?

Когда минута молчания затягивается, Гроза шумно выдыхает, а затем подается вперед, чтобы что-то сказать, но его перебивает мобильный мерзким и коротким «тилик».

Игорь сначала сомневается, будто не может решить, отвечать или нет, но все-таки вытягивает из кармана телефон и включает экран. На бледном лице появляется маска ярости, мобилка летит на стол, заранее повернутая стеклом вниз, а затем Вульф сцепляет перед собой пальцы и опускает голову на замок.

— Тебя тоже прошлое мучает? — говорит он глухо.

— Душит, как удав, — отвечаю. Не могу я ему врать, хотя бы иносказательно, но нуждаюсь в правде.

— Как же я тебя понимаю, — он смотрит в глаза и ни грамма не улыбается: всю веселость, будто утащило в неоткрытое сообщение.

Покачивая головой, хочу взять булочку, мне нужно отвлечься, я плыву под его горячим взглядом, и сталкиваюсь с теплыми пальцами. Не успеваю одернуться, Игорь резко тянет на себя и, переворачивая руку ладонью вверх, накрывает своей.

— Сомневаюсь… что понимаешь, — выдыхаю, сдерживая дрожь, но пальцы все равно вздрагивают, а губы приоткрываются, выпуская неосторожный стон.

— Мне не нужно лезть в твое прошлое, чтобы знать тебя в будущем, Вера. У каждого есть раны, даже если их незаметно с первого взгляда, но, скажи мне честно… — он ведет пальцами по ладони, сбивая дыхание и лишая меня способности оттолкнуть его, пока не поздно. — Скажи, булавка, ты избегаешь меня из-за прошлого или я просто тебе не интересен?

Вместо ответа прикрываю глаза, мысли кружатся вокруг ладони, на которой отпечатываются его прикосновения. Эти шрамы мне никогда не убрать. Наверное, нужно быть сильной: встать и уйти из его жизни раз и навсегда. Все было бы легче, если бы не было так сложно.

— Ве-ра… — шепчет Гроза и сильнее сжимает мою ладонь, переплетает наши пальцы, — ответь, прошу тебя. Это для меня важно.

— И-и-игорь…

— Так первое или второе? — настаивает он.

Вгрызаюсь в губу, чтобы снова не сказать то, что не нужно. Я безоружна перед ним и будто стою на краю пропасти и решаю упасть спиной вперед или лицом. Все равно вниз. Все равно спасения нет.

— Потому что, если ты скажешь второе, — говорит Игорь, не отпуская меня, — я никогда не поверю, — и, придерживая мою ладонь в своей, будто в лодке, ведет указательным пальцем по линии судьбы. — Ве-ра. Ве-е-ера-а-а… Какое имя необычное.

— А почему Вульф? — перевожу стрелки в попытке увести тему в другое русло.

— Э-э-э, нет, — он наклоняется и целует сухими губами меня туда, где только что касался пальцем, я резко, хотя это стоит мне больших усилий, убираю руку, потому что и у меня есть грань.

— Это перебор, Игорь, — понижаю голос и смотрю исподлобья.

— Да, — он поднимает руки «сдаюсь», — я как всегда неисправим. Извини, не удержался, — и снова эта довольная улыбочка. Да он играет со мной!

— Ответишь, почему тебя так называют? — все еще пытаюсь перевести тему.

Он крадет у меня булку и откусывает кусочек, затем, как хомячок, бурчит:

— Нэ скажу. А то так нечестно: тебе все можно знать, а мне фиг? Хотя на мой вопрос уже можно не отвечать, — он отклоняется на спинку и, забрасывая ногу на ногу, растягивает длинные руки по спинке кресла.

Я пью чай и стараюсь не измазаться в пудру, чтобы не выглядеть смешно, пытаюсь найти хоть малейший повод не симпатизировать ему, а его нет.

И спрашивать, почему не нужно отвечать, я не стану — это очевидно…

— У тебя все ответы в глубине глаз, — будто читает мои мысли, припечатывает откровенностью Игорь. — И ты будешь со мной. Ты уже дала согласие, просто еще не свыклась с мыслью.