Глава 14. Обряд единения

Анситор Нарам-Суэн

— Ильшууур! — взвыл я, но друга не нужно было просить дважды, он уже что-то искал в странном отверстии на кирпичной кладке.

— Да здесь целый арсенал редкостей, — задумчиво сказал он, извлекая большую бутыль с зеленым составом, — держи ее!

Сняв с рук девушки оковы и отодвинувшись от кровавых луж, примостился к стене, уложив Кэт животом на колени. Проклятый сектор! Сжав до скрипа зубы, осторожно убирал окровавленные локоны с истерзанной спины. Ильшур уже держал наготове восстанавливающий состав тексов.

— Лей! Аккуратнее!

При соприкосновении со спиной странно пахнущей зеленоватой жидкости, Кэт выгнулась от боли и громко застонала, но в сознание так и не пришла. На глазах восстанавливалась мышечная ткань, заживлялись рассеченные участки, и спина приобретала обычный вид.

— Сейчас, сейчас, маленькая, — тихо шептал я бесчувственному телу, поглаживая спутанные волосы, — спинка восстановится, мы смоем с тебя весь это ужас, накажем всех виновных.

После одного громкого стона, Кэт не произнесла больше не звука. Я сидел и тихонько ее поглаживал, давая обещания самому себе. Больше никогда не оставлю ее одну, всегда буду рядом. Никогда ни одно горе не коснется ее, ни одна слезинка больше не скатится по щеке. Почему возникла такая угроза, кто этот палач, откуда в моем замке подобные комнаты — масса вопросов роились в голове.

Ильшур медленно осматривал помещение, заглядывая во все углы. По очереди открыл все три двери, выглядывая наружу. Из-за одной из них обнаружил ведро воды и медленно окатил фигуру палача, смывая кровь с его лица. Не может этого быть! Это был Герин! Мое доверенное лицо, мой законный представитель, моя воля и мое слово при решении многих вопросов!

— Как это возможно? — в замешательстве спросил Ильшур.

— Не знаю, но я найду ответы на все вопросы! — ответил ему я и, посмотрев на Кэт, добавил, — лишь бы было для кого жить, а уж ответы я найду.

— Предательство в собственном доме! Кто бы мог подумать! А мы ищем так далеко, — задумчиво проговаривал друг, рассматривая бутылочки.

Я аккуратно перевернул дорогую для меня женщину, держал ее в руках и укачивал словно ребенка. Глаза Кэт по прежнему были закрыты, на лбу выступил пот, а дыхание стало прерывистым.

— Ильшур, — тихо позвал я, — с ней что-то не то, она должна была уже очнуться.

Он обернулся, держа в руках пустую черную емкость, потом медленно подошел к застывшему Герину и принюхался к кнуту в его руках.

— Боюсь, она не очнется… — как-то сдавленно проговорил друг.

— Что… Что там? — почти теряя контроль от охватившей меня паники прошептал я.

— Яд с Хаука. Его нанесли на кнут, которым ее били, — кивнул на палача Ильшур.

Неееееет!!!! Боги!!! Только не она!!! Возьмите меня!!! Только не эта девочка. Я прижимал к себе ее тело, тряс. Говорил ей, как она мне нужна, как важна, какое чудесное будущее я для нее построю, но все было бесполезно. Испарина покрывала ее тело, дышала она тяжело и все время вздрагивала, словно волны боли проходили по ее телу. Что-то влажное покатилось по моей щеке, машинально смахнул каплю. Впервые в своей долгой жизни я плакал, впервые, после ухода отца в моей жизни появился кто-то, кого я просто не мог потерять, не имел права.

— Я не смогу без нее! Она нужна мне! — кричал я, — Боги, молю! Оставьте ее мне! Клянусь, я все исправлю! Я переверну всю Вселенную ради одной ее улыбки!

В отчаянии я искал выход и не находил. Яд с Хаука, у нее сутки, даже при наличии симбионта, больше она не выдержит. Мое нежданное счастье сейчас умирало на моих руках, а я ничем не мог ей помочь. Подойдя, Ильшур тронул меня за плечо. Поглощенный своим горем, я не сразу прореагировал.

— Анситор, — окликнул он меня.

Я медленно поднял на него взгляд.

— Помнишь, как нас учили? Выход есть всегда. Даже там, где, казалось бы, его нет.

— Ты что-то придумал? — с надеждой спросил его я.

— Тизкар, — тихо проговорил он.

Тизкар. Этот Дракон был старше моего деда. Во всех бедах Вселенной, еще при жизни отца, винил наш род, род Нарам-Суэн. На Сархане он потерял жену, а незадолго до взрыва планеты их пара потеряла дочь. По какой-то причине он не последовал за ними в бесконечность, но и с остальными Драконами не остался. Ушел в пустынные земли. Живет отшельником вот уже многие годы.

— Тизкар, — тихо проговорил он, — мудр, его совет может помочь.

— Он ненавидит мой род и ни за что не станет мне помогать, — покачал головой я.

— Когда гремели из его уст проклятья и обвинения, ты был ребенком. Все, кого это касалось, давно ушли. Тизкар врач и ученый. Драконы никогда в нем не нуждались, но всегда нуждались слабые сарханы. Уж не думаешь ли ты, что он откажет одной из них?

— Сейчас я готов пасть перед ним на колени и молить о помощи, — я нежно прижимал к себе Кэт, ради нее я сделаю все.

— Я найду его, — пообещал друг.

— Постой, в своем доме сейчас я никому не могу доверять. Позови Драконов, пусть изолируют всех тексов во всех домах, со всех слуг отныне брать магическую клятву верности, скрепленную ментальной силой. И поспеши. У нее мало времени. Но все время, что у нее осталось, я буду с ней.

Ильшур кивнул и скрылся в арке пространственного перехода. Я же перенёсся в свои покои, бережно удерживая на руках свою драгоценную ношу.

— Сейчас, котенок, — я тихо с ней разговаривал, освобождая ее тело от окровавленной одежды, — сейчас, потерпи немного. Холодная вода остудит твое тело и смоет всю грязь с него. Как бы я хотел смыть всю грязь с твоей памяти…

Медленно спустился в бассейн, опуская Кэт в воду. Такая маленькая, хрупкая, как нежный цветок и сколько испытаний на ее долю выпало. Осторожно губкой смывал кровавые разводы, пока кожа не очистилась. Долго полоскал темные локоны и постоянно разговаривал с ней, в надежде, что она слышит, потом долго вытирал ее, сушил волосы. Наконец, завернув ее в одну из моих туник, уложил в кровать.

Только успел переодеться, как в покоях вспыхнули две арки. Из одной вышли Ильшур и Тизкар. Мудрый изменился. Жизнь отшельника закалила его волю и успокоила душу, все это я прочел в его глазах. Он смотрел на меня без злобы, как-то печально, словно говорил: «Я ведь предупреждал!». Да, предупреждал! Только, кто тебя тогда послушал?

Из второй арки вышли Силурес и Норбан, их лица были хмуры и сосредоточены. Ясно, что хороших новостей они не принесли. Жестом попросил Ильшура, оставить нас с Тизкаром наедине. Драконы вышли на террасу, а я преклонил колено перед старшим по возрасту.

— Мудрый Тизкар, — рад приветствовать тебя в своем доме. Прими заверения в вечном моем почтении.

— Полно, — донесся до меня все такой же, как в моем детстве молодой голос, — встань. Ты надежда нашего рода. Поздно признавать чужие ошибки, пришло время их исправлять. Зачем ты звал меня, мой мальчик?

— Мудрый Тизкар, я встретил женщину. Она дорога мне, но я не смог ее защитить. Виной тому моя глупость и доверчивость. И вот сейчас она умирает, отравленная ядом с Хаука, — я низко склонил голову, признавая все свои ошибки.

— Встань, Анситор, — громче сказал Тизкар, — нельзя винить в слепоте того, кто таким родился. Ты не видел жизни иной. Но один ты сможешь все изменить, лишь за тобой пойдут все.

Он подошел ко мне, обнял за плечи, заставляя подняться.

— Пойдем. Покажи мне свою женщину.

Я распахнул двери в спальню. На широкой кровати, прекрасная и бледная лежала моя Кэт. Грудь ее часто вздымалась, дыхание стало более прерывистым, на любу и шее выступили бисеринки пота.

— Боги! — прошептал Тизкар, — сархана… настоящая…

Видимо, не поверив своим глазам, он подошел и присев на кровать, дотронулся до руки девушки.

— Она вся горит! Дело плохо!

— Знаю! Есть ли шанс ее спасти?

— Не знаю… — неопределенно покачал головой он, — все зависит от твоих ответов. Отвечай четко и по существу. Она носит симбионт?

— Да!

— Боги! — прошептал Тизкар, и я увидел, как загораются надеждой его глаза, — она девственна?

— Уже нет.

— Ты ее первый мужчина?

— Я ее первый и единственный. Других не будет.

— Когда произошел ваш последний контакт?

— Он был единственный и произошел сегодня ночью. К чему эти вопросы? — стал раздражаться я, мне не хотелось говорить о моих отношениях с Кэт ни с кем, даже с доктором.

— Постой спокойно, — Тизкар направил на меня открытые ладони и я почувствовал поток его силы, она словно сканировала меня.

Потом он направил ладони на Кет. Долго ходил из угла в угол, держась за свой подбородок и наконец заговорил.

— Ваши симбионты связаны. Это говорит о том, что потомство у вас будет здоровое и сильное. Энергии ваши также вошли в контакт, но круг не замкнут. Когда-то наши предки проводили один обряд — Обряд Единения. Это были пары, уверенные в любви друг друга, чтобы стать сильнее и больше никогда не расставаться. Сархана получала силу Дракона, а Дракон получал ее мудрость и спокойствие. Две силы объединялись, приумножаясь и становясь гармоничнее в своем единении.

— Почему же этот обряд давно не проводился?

— Считалось, что после обряда Дракон навеки становится рабом своей сарханы. Но это не так.

— Мне не важно, что будет со мной! — воскликнул я, — Тизкар, после обряда она будет жить?

— Разумеется. Ведь на Драконов не действует яд, даже с Хаука. А при обряде она получит часть твоей силы. Это единственный шанс ее спасти. Хотя и в нем я уверен лишь на половину.

— Я согласен! Что нужно делать!

— Вы должны смешать в чаше вашу кровь и сделать по глотку. Потом ты поклянешься любить и защищать эту женщину до последнего своего вздоха.

— Но она потеряла много крови недавно…

— Ничего, нужен лишь глоток.

— Хорошо, — призвав силу, материализовал в руке кубок и нож.

Тизкар быстро сделал надрез на руке Кэт и в кубок полилась алая кровь, под воздействием его силы порез затянулся. Тоже самое он проделал с моей рукой. Смешав в кубке жидкости, протянул его мне.

— Пей, — приказал Тизкар и я сделал глоток, — теперь нужно напоить ее.

Он кивнул на лежащую Кэт.

— Но, как это сделать? — спросил я.

— Через таинство. Поцелуй это таинство, вот и напои свою женщину.

Я кивнул, набрал в рот из кубка кровь и прикоснулся к губам своей женщины. Осторожно раздвигая ее губы языком, стал по капле вливать нашу кровь. Запрокинул хорошенькую головку и аккуратно надавил на нежную шейку, заставляя ее сделать глоток. И она его сделала, а я все еще держал ее в руках, не в силах отпустить.

— Теперь клятва, — напомнил Тизкар.

— Я, Анситор Нарам-Суэн, перед лицом всех Богов Вселенной, признаю эту женщину своей, клянусь до последнего вздоха любить ее, почитать и защищать. Нарекаю ее отныне и вовеки Катерина Нарам-Суэн.

Как только я произнес эти слова, случилось чудо. Два сгустка энергии ярко-желтый и ослепительно белый вырвались из наших тел и объединившись, двумя искрящимися субстанциями вновь вернулись на место. Я впервые видел энергию силы, различал ее цвет, это было прекрасно. По всему телу прокатилась теплая, ласковая волна силы, заглядывая в каждый уголок, словно знакомясь, и я принимал ее. Оглянулся и посмотрел на Тизкара.

— Что ты видишь, мальчик? — спросил он.

— Наше единение, наши объединившиеся энергии и это прекрасно, — прошептал я.

— Получилось, — выдохнул он, — твоя женщина будет жить. А сейчас оставим ее, ей нужно отдохнуть. Спать она будет не меньше полусуток.

Он похлопал меня по плечу и увлек за собою на террасу.

Нас встретили три настороженных, вопросительных взгляда.

— У меня появилась надежда, — сказал я, посмотрев внимательно Ильшуру в глаза.

— У всех Драконов появилась надежда, — подвел итог Тизкар, — женщина будет жить. Само ее появление — чудо. Я жду подробного рассказа о том, как она сюда попала.

Отчего-то разговоры о моей Кэт вызывали во мне недовольство, словно кто-то чужой, не я, дотрагивался до нее. Все в этой женщине принадлежит мне, даже ее прошлое. Видимо, Мудрый поймал мой взгляд, поэтому спешно отвел глаза и больше о Кэт не говорил.

— Я хочу знать, как обстоят дела на Тэхере. Что было предпринято после моего ухода? — внимательно окинул взглядом собеседников.

Ильшур усмехнулся в свойственной ему манере и отпустил потоки своей силы. Я видел скользнувших и растворившихся в пространстве зеленых энергетических змеек, впервые сила имела цвет и обретала форму. Это было настолько удивительно, что я не сразу обратил внимание на слова друга.

— Анситор, — с нажимом произнес Ильшур, повторно привлекая мое внимание, — на что ты так отвлекся, что мои слова перестали интересовать тебя?

— Неважно, — отмахнулся я, — так о чем ты?

— Я говорю — разговор предстоит долгий. Неплохо бы нам подкрепиться. Новостей много. С твоей обслугой магические контракты, подкрепленные клятвой, я заключил.

На террасе уже поставили большой стол и его неспешно сервировали гуманоиды нескольких рас, тексов среди них не было. Я поднял вопросительный взгляд на Ильшура. Друг понял, что именно привлекло мое внимание и о чем хочу узнать в первую очередь.

— Тэксов нет. Они пропали. Испарились без следа. Их нет ни в одном доме Драконов. Только памятник Герину напоминает об их существовании. Кстати, сильно ты его… Придется приложить усилия, чтобы получить информацию.

— Как испарились? — злость нарастала и требовала выхода.

— А вот так! — как ни в чем не бывало улыбнулся Ильшур, — подробностей не знаю, но факт на лицо. Похоже нас провели, как неразумных детенышей, и уже не в первый раз.

— Ты находишь ситуацию забавной? — прошипел я, отпуская силу.

Ильшур ощутил мой гнев и в миг стал серьезным. Он всегда умел уловить мое состояние и сделать правильные выводы.

— Я нахожу забавным то, что упиваясь своим могуществом, ни один из нас не видел дальше своего носа, — уже без улыбок, но глядя прямо мне в глаза сказал он, — и ты, Анситор, ты тоже не видел, не чувствовал, а значит виноват, как все мы.

В его словах была логика. Мы слишком доверяли тем, кто был близко, тем, кому до нас доверяли наши отцы и деды, тем, кто в нашем общем горе был вместе с нами. А вместе ли? Рядом. Находились неподалеку, упиваясь своей победой, не желая упускать из виду тяжелораненого, но все еще опасного хищника. Много было неясного. Мы те, кому доверили поддерживать хрупкое равновесие в этой Вселенной, и сами стали причиной катастрофы. Наше бездействие позволило расплодиться заразе, но в наших силах выявить и покончить с ней.

— Да, виноваты, — согласился я, — но мы живы. Значит нам и исправлять то, что мы натворили.

Слуга с поклоном пригласил за стол.

— Я хочу знать, как обстоят дела на Тэхере, — повторил я, садясь за стол и приглашая жестом располагаться остальных.

— Оказывается, Совет Разумных не собирался уже несколько сотен лет, — тихо начал Силурес, не поднимая взгляда от своей тарелки, — практически, все решения принимали… Драконы.

Я застыл, переваривая информацию. Вокруг повисла долгая пауза. Все глаза собравшихся были устремлены на меня.

— Драконы? — тихо переспросил я, в моем голосе было столько скрытой ярости, что сидящие напротив склонили головы, — надеюсь, вы опросили всех братьев. Что удалось выяснить?

Силурес с трудом поднял голову, чтобы взглянуть мне в глаза.

— Анситор, разумеется, все братья были опрошены. Никто из нас не имеет отношения к принятию решений этого Комитета.

— Комитетом Совета Разумных называли тех, кто принимал решения и законы от имени Драконов, — пояснил Норбан.

— Как долго не собирали полный состав Совета? — я поднял взгляд на Силуреса, — ты сказал «несколько сотен лет». Я бы хотел знать точно. Сколько?

— Около пяти тысяч лет, — выдохнул он.

— Черные дыры проклятого сектора! Значит со времен гибели Сарханы Совета попросту не существует? — меня поразили вся масштабность и изощренность махинации с которой мы столкнулись.

— Получается, что так, — словно отвечая не мне, а своим мыслям, откликнулся Ильшур, — и еще вопрос остается открытым — куда исчезли все тексы?

Вырисовывалась ситуация, которую раньше никто из Драконов не замечал. Ни один из нас не предпринял попытки проанализировать, попытаться изменить существующий порядок, взяв все под свой контроль. Более того, это даже не пришло никому в голову. И прежде всего мне — представителю Великого рода Нарам-Суэн, на котором испокон веков лежала вся ответственность за судьбу Вселенной. Сила нашего рода не только обладала мощью, она была способна объединять и направлять силы всех родов, превращая их в одно мощное и действенное оружие, направленное против врага Разума и всего живого. Почему? Все Драконы словно находились под колпаком, намеренно искажающем реальность. А теперь его поверхность пошла уродливыми трещинами и стенки этой ширмы начали разрушаться, открывая неприглядную картину.

Тизкар молча слушал наш диалог, задумчиво проводя пальцем по краю бокала. Он переводил внимательный взгляд на каждого собеседника, о чем-то размышляя. И, видимо, сопоставив только ему ведомые факты, заговорил.

— Все вы, — тихо начал он, — последние представители нашей некогда великой расы. Но не только. Все вы — последняя надежда всех разумных нашей Вселенной. Мы столкнулись с хитрым и изворотливым врагом, который сумел подобраться очень близко. Все вы слишком молоды и не помните событий той последней войны, где ваши предки одержали Великую победу, вернув жителям нашей Вселенной мир и право на жизнь. Особенностью гуманоидов являются эмоции и чувства. А чувства Драконов сильны. Если это любовь, то она так огромна, что Дракон, потеряв пару, уходит за нею вслед, не имея сил и желания дышать без нее. Если это радость, то она настолько ослепляющая, что от ее блеска не замечаешь зла, притаившегося рядом. Если это горе, то оно такое всеобъемлющее, что стираются все краски этого мира. Именно это, по мнению врага, делает нас слабыми. Возможно, доля истины в этом есть. Но эти же чувства и эмоции делают нас сильнее, они заставляют наши сердца пылать.

Тизкар замолчал, собираясь с мыслями.

— Мудрый, — перебил его я, задавая вопрос, ответ на который давно хотел получить, — простите меня, но как получилось, что после ухода вашей пары, вы не последовали за ней?

Драконы за столом переглянулись и сосредоточили все внимание на Тизкаре. Не одного меня волновал этот вопрос. Мудрый долго молчал, растерянно глядя в одну точку, а потом заговорил, будто поток чистой воды прорвал горный завал и вырвался на свободу.

— Да я и сам, если честно, не понимаю, как так вышло, что я здесь. За несколько десятков лет до гибели планеты Сархана, мы с моей парой потеряли не рожденную дочь. После Великой победы рождаемость Драконов упала. По неизвестной причине большинство сархан не могли выносить потомство. Я, как врач, бился над этой проблемой, но разгадки так и не нашел. Вы конечно этого не помните, да и не можете помнить, но для появления нового Дракона, женский симбионт, вступивший в связь с мужским, должен разделиться. И только в этом случае в чреве сарханы зарождается новая жизнь. Так вот, после той страшной войны, женские симбионты могли разделиться лишь однажды. Когда мы с моей Лунной потеряли дочь, вместе с ней умерла и надежда стать счастливыми родителями, найти свое продолжение в потомках. А потом эта нелепая катастрофа, и не стало мой Лунны… — глаза Тизкала наполнились слезами горечи, он замолчал, пытаясь справиться с эмоциями.

Мы все хранили молчание, вслушиваясь в каждое слово Мудрого.

— Так вот, — продолжил чуть погодя Тизкар, — все началось гораздо раньше гибели планеты Сахана. Сначала вся Вселенная упивалась радостью, празднуя победу. На каждой планете, в каждой звездной системе гремели праздники и карнавалы. Повсеместно восхваляли доблесть и силу Драконов. Появление новой расы, все чаще мелькавшей в обсуждениях Совета Разумных, все чаще появлявшейся рядом с Драконами, никто и не заметил. Точнее, никто не придал ей значения. Мало ли новых рас появляется в нашей Вселенной, дорастая до выхода в космос, чтобы присоединиться к Совету Разумных и проникнуться разумом и гармонией отношений между его членами. Я сам тогда был слишком молод и наивен. У меня была любимая, была великая цель, объединяющая всех Драконов. Я ощущал себя частью огромной силы, мощной, справедливой, всегда стоящей на страже. Шло время. Уже не было ни одного дома Драконов, где не заправляла бы загадочная раса. Да и как не приблизить к себе расу, так похожую на нашу, пусть и более слабую. До сих пор у меня нет целостной картины всего происходивего тогда. Занимаясь своими исследованиями, я столкнулся с нарастающей демографической проблемой. Впервые моя интуиция забила тревогу, и я счел себя в праве обратиться к сильнейшему из нас за советом и помощью. Отправляясь к твоему деду, Анситор, я никак не рассчитывал, что мои высказанные опасения, вызовут такой негативный отклик. Твой дед, выслушав меня, попросил время на осмысление ситуации, велев явиться к нему через несколько дней. Когда же состоялась наша очередная встреча, его как будто подменили. Он кричал и обвинял меня во всех немыслимых грехах, грозился лишить мой род права голоса на Совете Разумных за необоснованные, не подтвержденные фактами ложные выводы, которые порочат гордое имя расы Драконов. Тогда мне нечего было ему ответить, фактов действительно у меня не было, лишь догадки. Моя собственная сила и вес в обществе не шли ни в какое сравнение с могуществом рода Норам-Суэн. И я смиренно отступил, но попыток докопаться до истины не прекратил, пропадая в своей лаборатории. Возможно, я бы достиг определенных результатов на пути получения доказательств чужого влияния на нашу расу, но тут случилось страшное. Не стало моей Лунны. Весь мир словно утратил свою привлекательность. Только что, каждая его грань играла переливами цвета, и вот он уже черно-бел. В душе царила пустота. Вслед за своими подругами уходили Драконы. Могучая раса прекратила свое существование. Все мои усилия представлялись пустыми и бесполезными. Тогда казалось, что найди я эти доказательства, предъявить их будет уже некому. Я лег на свое ложе, где моя прекрасная Лунна некогда так щедро дарила мне свою нежность и любовь. Вспоминал самые счастливые и горькие моменты жизни, мудрые глаза своей пары, наши несбывшиеся мечты, стремясь уйти вслед за моей навсегда потерянной любовью. Я ждал смерти. Я молил о ней Богов. Прошли недели, а я все еще был жив. Живой труп с огромной раной на сердце. Тогда я в порыве злости уничтожил свой замок вместе с лабораторией. Стоял и смотрел, как разрушается мой многолетний труд. А затем развернулся и не поворачиваясь сбежал в пустынные земли, упиваться своим горем. Сбежал от себя. Да разве от себя сбежишь? Представитель рода Норам-Суэн призвал меня, и я готов служить ему. А когда я увидел сархану, появилась надежда на то, что велика раса Драконов получит шанс на свое возрождение и вернет себе былое могущество.

Он молча поднялся из-за стола, напряженно вглядываясь в мое лицо. Что-то в его взгляде заставило меня подняться следом. Тизкар преклонил передо мной колено и тихо, но торжественно заговорил.

— Клянусь своей честью и данной мне силой стоять на защите Разума и Жизни нашей Вселенной. Клянусь быть верным роду Норам-Суэн до последнего моего вздоха.

Я понял, что Мудрый ждет магического подтверждения своей клятвы, и отпустил свою силу. Искристая змейка скользнула к коленопреклоненному Дракону и, вспыхнув яркими искрами, растаяла.

— Твоя клятва принята, Тизкар, — тихо сказал я.

— Советую принять такие клятвы от всех братьев, а также от всех гуманоидов, которые будут назначены на ответственные посты, не исключая всех членов нового Совета Разумных, — сказал Мудрый, — враг может оказаться где угодно.

— Согласен с тобой, Мудрый Тизкар, — отозвался Ильшур, — прими и мою клятву, Анситор.

Он преклонил колено, и я вновь повторил древний, но забытый ритуал. За Ильшуром последовали Силурес и Норбан.

— Продолжим прерванную трапезу, — предложил я, усаживаясь за стол, — на сытый желудок и думается легче, а подумать нам есть о чем.

Не успели все занять свои места за столом, как на террасу вошел алаксуанец, быстро шевеля коротенькими ножками, на которых нес свое шарообразное тело.

— Господин, — чудом склонился он передо мной в низком поклоне. Я даже подумал о том, что сейчас его массивное тело перевесит, и он врежется носом прямо в мраморный пол террасы, — там посетитель!

— С него уже брали клятву верности? — спросил я у Ильшура, кивнув в сторону алаксуанца.

— Магическую клятву верности, подтвержденную силой Драконов, принесли все гуманоиды, которым выпала честь обслуживать твой дом, Анситор, — просветил меня друг, — те, чья верность вызывала сомнение, изолированы и ожидают твоего внимания.

— Благодарю, — кивнул я ему и обратил свой взгляд на склоненного алаксуанца, — как тебя зовут?

— Бахма, Господин, — шарообразный попытался склониться еще ниже.

— Достаточно поклонов, Бахма, — с раздражением сказал алаксуанцу, — так что там за посетитель? Ты предупредил, что я не принимаю и у меня важные дела?

— Да, Господин, — толстый мужчина явно был в замешательстве. Его крошечные глазки бегали. Видимо, он не знал, как преподать мне новость, — только…

— Только что? — грозно спросил я, наблюдая как съеживается от страха крупное тело.

— Только этот посетитель не к вам, Господин! — приняв решение, на одном дыхании выпалил алаксуанец.

— Не ко мне? — удивление во мне смешалось с любопытством, — и кого же ищет загадочный посетитель в моем доме?

— Он спрашивает какую-то землянку. Девушку, что недавно появилась в вашем доме, Господин! — наконец пояснили мне.

Я почувствовал, как меня захлестывает волна ярости. Кому могла понадобиться МОЯ Кэт? Судорожно вцепился в край столешницы, даже не замечая, как та крошится под моими пальцами. Способность воспринимать окружающую действительность вернулась, когда я почувствовал прохладную ладонь Тизкара поверх своей.

— Остынь, Анситор, — тихо сказал Мудрый, — не давай силе выход и не принимай поспешных решений, не разобравшись. Ты пугаешь уважаемого Бахму.

Слова Тизкара отрезвили меня. Я сделал глубокий вздох, окончательно приходя в себя, и спросил алаксуанца, как можно спокойнее.

— Так что там за загадочный посетитель?

— Это заисланец, — Бахма был бледен и напуган, — он представился Крэгусом, сказал, что землянка его знает.

— А позови-ка ты его сюда, — как можно беспечнее попросил я, хотя внутри все сжималось от гнева.

Алаксуанец вновь поклонился, вызывая новое беспокойство за свою устойчивость, и поспешил скрыться.

Спустя несколько минут на террасу вошел заисланец. Огромный мужчина медленно подходил к столу, нисколько не смущаясь присутствия нескольких представителей могущественной расы. Его глаза горели решимостью, а взгляд был прикован ко мне, словно в помещении мы находились одни.

— Приветствую, — пророкотал басом подошедший фиолетовый колосс, слегка кивнув.

Да, пожалуй таких могучих заисланцев мне видеть еще не приходилось, хотя многие из них отличались высоким ростом и развитой мускулатурой. Для себя я сразу отметил, как пренебрежительно держался незнакомец в обществе Драконов, словно не испытывая ни страха, ни уважения.

— Зачем ты явился, заисланец? — спросил я намеренно спокойно, подавляя вспыхнувший с новой силой гнев.

— Я пришел не к тебе, Дракон, — спокойно ответил он, глядя мне прямо в глаза.

— А к кому ты еще мог прийти в моем доме? — усмехнулся я.

— Я ищу женщину, невысокую, хрупкую, с дальнего сектора. Ее родная планета называется Земля.

Я ощущал каждой клеткой своего тела, как теряю контроль. Да как он смеет?

— Что тебе понадобилось от МОЕЙ женщины, заисланец? — процедил я, выпуская искры силы и наблюдая, как покачнулся исполин.

Но он устоял, значит его намерения честны и благородны. Моя сила не причинила ему вреда. И хотя его благонадежность была вне сомнений, гнева моего это не потушило. Наоборот. Я был в ярости.

— Я пришел, чтобы ей служить, — пробасил этот настырный заисланец, чуть расставив ноги для удержания равновесия.

— Ей? — я уже не мог сдержать, рвущегося наружу сарказма.

— Ей! — подтвердил кивком исполин.

Внезапно посетившая меня мысль позволила слегка остыть и успокоиться. Я видел, как с интересом за нами наблюдают, сидящие за столом. Ухмыльнувшись, спросил.

— А знаешь ли ты, что тебе придется принести клятву верности?

— Я готов, — без запинки отозвался великан.

— Клятва верности собственности — это клятва ее хозяину, — подытожил я, наблюдая за реакцией гостя.

Заисланец замолчал, переваривая информацию, а потом расхохотался. Он смеялся громко, искренне, совсем не обидно, вытирая выступившие на глазах слезы.

— А я все думал, кому эта ходячая катастрофа в юбке достанется. А это тебя угораздило, Дракон, — и он снова согнулся в приступе хохота.

— Что же ты так стремишься ей служить? — спросил его, пристально вглядываясь.

— Да ты ревнуешь! — неожиданно посерьезнел колосс.

Мне даже нечего было ответить на его догадку. Ревную? Я сам не допускал такой мысли, а теперь усиленно размышлял над услышанными словами. Только от одной мысли, что к МОЕЙ Кэт прикасается другой мужчина, кровь вскипала в жилах, желание порвать, раздавить посягнувшего затмевало все остальные чувства. Ревную, с этим не поспоришь.

— Это хорошо, — продолжил, сохраняя серьезность фиолетовый, — значит, она под защитой. Она сильная и гордая девочка, но при этом хрупка как цветок. В мои намерения входит лишь помочь уберечь ее.

Я смерил взглядом огромную фигуру. При сложившихся обстоятельствах, когда, как старый нарыв вскрылась почти вся правда, любая помощь была кстати. Этот Крэгус предлагал ее спокойно и искренне. Один раз я уже чуть не потерял свою женщину и больше рисковать не намерен. Многим ли могу доверять в своем собственном замке? Всю охрану, как и большинство обслуживающих придется сменить, тщательно проверяя каждого. Почему бы не начать с этого заисланца.

— Кто ты? И откуда знаком с Кэт?

— Мое имя Крэгус Толл, я лидер движения «Свобода Заислана». Многие жители моей родной планеты давно против существующего общественного порядка. Но что мы можем? Не имея ментальных способностей, мы даже выступить открыто не смогли. Но кое-что нам все же удалось. На протяжении последних веков создавались тайные организации, целью которых стал сбор информации. Многие поколения моих предков посвятили себя этому движению. На первых порах во всех горестях обвиняли Драконов, пока не стало понятно, что и вы являетесь чьими-то марионетками в страшном спектакле нашей жизни. И вот совсем недавно, выполняя задание своей организации, на одном корабле иланов я встретил женщину. Несколько дней, проведенных рядом с ней, сделали меня чище и мудрее. Она словно открывает перед тобой путь, по которому ты должен пройти. У моего народа есть древняя легенда, в которой говорится: «Взойдет Звезда и своим светом растопит Тьму». Похожие сказания есть у разных народов. Когда я увидел знак Звезды на теле женщины, то поклялся служить ей пока сердце мое бьется.

— Ты видел тело Кэт? — прошипел я.

Сила вырвалась, заставив могучего заисланца скорчиться у моих ног. Я отчетливо понимал, что Звезда, о которой говорил колосс, это очертания симбионта на груди моей Кэт. Когда мы были вместе, никакого рисунка на ее теле не было. Наличие симбионта выяснилось лишь потом.

— Я врач и ученый. Я помог ей, — прохрипел Крэгус.

Опомнившись, я взял под контроль свою силу. Боги космоса! Эта ревность просто сжигает меня изнутри, а ведь сейчас для нее даже нет повода. Чтобы как-то сгладить ситуацию, подал ему руку и помог подняться.

— Извини, мне трудно сдержаться, когда речь заходит об этой женщине, — не смотря на вспышки ярости, заисланец вызывал во мне симпатию, — не привык еще. Надеюсь, что после принесенной тобою клятвы, смогу контролировать себя лучше.

— Не привыкнешь никогда, — усмехнулся фиолетовый, — любовь делает из нас глупцов.

И он снова рассмеялся. Любовь. Незнакомое, до этого момента неведомое мне чувство. Люблю ли я ту женщину, которая как тайфун ворвалась в мою жизнь? Ценность ее жизни становится гораздо больше, чем своя собственная. Желание бесконечно быть рядом, затмевает все остальные. Сердце готово вырваться из груди лишь от мысли о ней. Если все это и есть любовь, то несомненно я люблю эту хрупкую женщину с далекой планетки.

Я понял, что мои мысли не остались тайной, судя по понимающим улыбкам всех собравшихся здесь. Посмотрим, как запоет каждый из них, когда окажется в моей ситуации. В конце концов я единственный из ныне живущих Драконов, который не только обрел свою пару, но и провел с ней древний обряд единения. Вот только защитить-то я ее не смог, и угроза осталась, несмотря на исчезновение тексов. Их исчезновение породило очередную лавину вопросов, которые требовали немедленных ответов. Черные дыры проклятого сектора! Да как же можно восстановить мгновенно то, что разрушалось тысячелетиями!

— Крэгус Толл, — подошедший Тизкар положил на плечо заисланца ладонь, — принеси обеты верности и поведай нам о том, что знаешь. Ценна каждая кроха информации.

— Я пришел не один, — пророкотал колосс, — со мной сотня опытных воинов Заислана. Мы готовы принести наши обеты. Мы первые, за нами придут другие.

Его слова вселяли надежду. Драконы слишком импульсивны и прямолинейны в принятии решений. Всегда полезно полагаться на информацию, полученную из разных источников, так как при таком раскладе видится целостная картина происходящего. Особое беспокойство вызывала безопасность Кэт. Я осознавал, что несмотря на мое желание, находиться всегда рядом не смогу. Слишком много дел потребуют личного присутствия. Надежда в глазах заисланца заставила меня поверить в его искренность, ведь эту надежду он напрямую связывал с появлением моей Кэт. Не было в этом огромном мужчине фальши. Разве сам я совсем недавно не прозрел также, как этот колосс? До появления хрупкой землянки в моей жизни, я словно блуждал во мраке в тщетных попытках отыскать выход. Наощупь пробирался в темноте, пока волшебный свет взошедшей Звезды не указал мне путь. Как точно описала ее легенда Заисланы. Сомнений не было — пророчество Драконов не единственное, оставленное древними. В культурах разных народов можно отыскать похожие предзнаменования. Они переплетаются, дополняя друг друга, но все рассказывают о появлении символа, который объединит и заставит совершить невозможное, на пути к свободе. И этот символ — трогательная малышка, мирно спящая в моих покоях. Воспоминания о ней породили такой океан нежности в душе, что я невольно улыбнулся своим мыслям.

— Я готов принять твою клятву, заисланец, — я подошел к нему близко, и хотя мой рост был ниже, Крэгус почувствовал мою силу, склонив голову, — я так же готов выслушать тебя. Мудрый Тизкар прав, любая помощь ценна и необходима сейчас, любое верное сердце приближает нас к победе.

Заисланец преклонил колено принося вечные и нерушимые слова древнего обета, необходимость и правильность которого наши предки совсем упустили из виду. Забыты были многие традиции и устои Драконов, несущие в себе древнюю мудрость. И именно нам предстояло их вспомнить и возродить. Боги-создатели ничего не делали просто так, каждый их поступок был логичен и служил для поддержания мира и гармонии.

Рассказывал Крэгус долго и обстоятельно. Многие детали вызывали ужас от осознания происходящего, но теперь мы ясно представляли масштаб катастрофы и можно было выработать план действий. Необходимость возрождения Совета Разумных всем была понятна. Отмена рабства — первое, о чем следовало позаботиться новому Совету. Причастность тексов к происходящему не вызывала сомнений. Они не могли раствориться в пространстве. Нору, где они скрываются предстояло найти и обезвредить. Разговор длился уже несколько часов, а фактов становилось все больше.

Когда за окнами сгустилась тьма разбавленная мягким светом Теллуриуса и Атлии я перепоручил заботы о Крэгусе и его людях вездесущему Бахме. Силурис и Норбан отбыли донести разработанный нами план другим членам маленького Драконьего братства.

— Пойду и я, друг, — сказал, поднимаясь со своего места Ильшур, — столько всего еще предстоит проверить, но даже самым сильным из нас порой требуется элементарный отдых.

— Ильшур, — тихо начал я, собираясь с мыслями, — те три женщины, которые были на аукционе с землянкой…

— Я понимаю, что ты захочешь их вернуть, для твоей пары. Прослежу, чтобы они ни в чем не нуждались в моем замке этой ночью, а с утра открою переход двоим из них.

— Двоим? — мое удивление было настолько ярким, что даже сидящих рядом Тизкар ухмыльнулся.

— Двоим, — как ни в чем не бывало подтвердил Ильшур, — малышку заисланку и летианку я тебе верну, но огненную Муррию… Извини, друг, но я мужчина, и я пока жив. Отдать ее сейчас выше моих сил!

— Ты не меняешься, — расхохотался я, — даже перед лицом нависшей угрозы ты думаешь о плотских удовольствиях.

— А разве ты о них не думаешь? — парировал Ильшур.

— Я могу думать о них лишь с одной женщиной, — улыбнулся, с нежностью вспоминая мою Кэт, теплую, маленькую, мирно спящую сейчас в моей кровати.

И вдруг отчетливо понял куда меня с неукротимой силой тянуло все время нашей беседы. Я хотел сидеть рядом и смотреть, как она спит, поймать момент ее пробуждения, увидеть свое отражение в ее сонных глазках. Я хотел просто быть рядом. Всегда.

— Да, друг, ты остановил свой выбор на одном пироге, — рассмеялся этот пройдоха, — я же намереваюсь отдать должное всему гастрономическому разнообразию.

— Посмотрю я, куда денется это разнообразие, когда на горизонте покажется твой пирог, — не смог удержаться от шпильки я.

— О, надеюсь, это будет очень нескоро, — ухмыльнулся он, шагая в открывшуюся арку, — утром пришлю девчонок.

И за этим сластолюбцем закрылся переход.

— Уважаемый Тизкар, — обратился я к Мудрому, — для меня честь принимать тебя в моем доме. Будь моим гостем, пока не определишься со своим. Многие Дворцы пустуют, но, если желаешь, мы отстроим тебе твой прежний.

— Нет, мой мальчик, — он печально улыбнулся, — без моей Лунны для меня любой Дворец словно пустыня. Скоро ты поймешь меня, осознав в полной мере зависимость от своей пары. Если не возражаешь, я приму твое гостеприимство.

— Буду рад, — я чувствовал в груди нервную пульсацию симбионта.

Это означало одно — скоро проснется моя Кэт. Ни за какие сокровища Вселенной я не пропущу мгновение ее пробуждения.

— Мне тут Ильшур за столом поведал много интересного, — отзвался Мудрый, — я бы хотел исследовать подвальную комнату, где тексы проводили свои ритуалы. У меня много догадок на этот счет.

— Делай, что сочтешь нужным, Тизкар, — я был уже на пути к своей спальне и ничто не могло меня остановить, — твои приказы в моем замке будут восприниматься как мои.

В подтверждение своих слов отпустил поток силы. Искрящаяся змейка скользнула с моих пальцев, растворяясь в пространстве. Никак не привыкну к тому, что вижу ментально-энергетические потоки.

— Иди, иди, Анситор, — по-отечески напутствовал меня Тизкар, — ночь в своем апогее и скоро день вновь сменит ее, ты нужен своей паре. А я найду, кто обо мне позаботится.

В покои я практически влетел, чувствуя, что вот-вот мое неожиданное счастье откроет свои прекрасные глазки. Она лежала на огромной кровати, такая маленькая, такая хрупкая, такая вся моя. Медленно опустился в кресло, не в силах отвести взгляд от своего сокровища. Как много я хотел сказать ей уже утром, после нашей первой волшебной ночи. И как много печальных событий за этим последовало. Пусть ругается, пусть кричит, я заслужил ее гнев. В конце концов у меня вечность, чтобы вымолить у нее прощение. Мне теперь есть для чего жить, есть к чему стремиться, и есть за кого отдать эту самую, долгую, драконью жизнь.

Вот ее размеренное дыхание стало глубже, ресницы задрожали, она потянулась, как сонный котенок, и вздохнув, наконец, открыла глаза. Я сидел тихо, ловя каждый момент ее пробуждения. Нежность переполняла мое сердце. Нет в мире ничего прекраснее любимой женщины. Моя Кэт тихо лежала и осматривала помещение. Потом, видимо, узнав спальню, медленно села в кровати, закутав в одеяло свое нагое тело. Ее взгляд неспешно обводил все помещение, пока не остановился на мне. Кэт, мой проснувшийся котенок, моя лучистая девочка сидела и смотрела на меня. Я ожидал всего — гнева, злости, но ее взгляд был безразличным, словно она смотрела не на меня, а на предмет мебели. Это было больно. Самое дорогое для меня существо не испытывает ко мне никаких эмоций? Не может этого быть. Она просто еще не проснулась. Сейчас она придет в себя и ее лучистые глазки снова засияют. Я улыбнулся своим мыслям.

— Привет, — сказал, как можно спокойнее.