Глава 15. В любви, как на войне — все средства хороши

Екатерина Мещерская

Мне снова приснился чудесный сон. Не было четких событий, не было четких образов, было лишь руки, большие, мужские руки, обнимавшие меня. Они дарили тепло и нежность, защищали, укрывали, заставляли поверить в свою исключительность и необходимость. Как же не хотелось, чтобы заканчивалась эта добрая сказка.

Пробуждение, снова пробуждение. Снова неизвестность. Произошедшие события медленно всплывали в памяти. Словно туман рассеивался в голове открывая четкие картинки событий. Вот радостное утро после первой моей ночи с мужчиной, вот серые, безликие люди, трессианка… страх… коридоры… Чертовы черные дыры их проклятого космоса! Боль. Моя боль! Море боли и крепко стиснутые зубы. Прислушалась к своим ощущениям. Странно, ничего у меня не болит. Пошевелила руками, ногами — ничего. Я умерла? Нет, не может этого быть. Я отлично чувствую каждую клеточку своего тела. Меня снова лечили этой вонючей жижей! Но этот Герин говорил о яде… Может моя память и упустила некоторые события, но основное я вспомнила. Не буду сейчас об этом думать. Видимо, здесь принято оживлять почти мертвых, чтобы вновь их пытать. Проклятый космос! В детстве, глядя на звезды, разве могла я предположить весь ужас, что тут творится? Конечно же нет. На Земле, на моей милой, далекой Земле звезды, ночное небо, космические дали — неотъемлемые символы романтики.

Да, романтика в этом космосе та еще. И Анситор тот еще затейник. Это же надо, так правдоподобно вздыхал, так бережно и трогательно любил, чтобы утром отдать на забаву своим тексам. А я ведь поверила. Поверила, что все плохое в моей жизни закончилось. Верила и ждала его до последнего. Дура. Он так и не пришел. Да и зачем? Все верно, правильно говорил текс, Дракон получил свое и выкинул из своей жизни ненужную игрушку. Хотя, я все еще жива. Может и не выкинул, поиграет еще немного.

Открыла глаза. Боги! Снова эта спальня. Неяркий искусственный свет заливал пространство комнаты, значит на планете ночь. Перевела взгляд на темные окна. Да, так и есть, ночное небо и незнакомые звезды, а еще две луны, большой голубоватый шар и рядом с ним маленький красный. Красиво, но это чужая красота. Угораздило же меня. Вот умру, и даже никто не всплакнет на моей могилке, а может и могил у них здесь нет. Может хоть Валька, где-то далеко, дома всплакнет, вспомнит, что я была, жила, о чем-то думала, о чем-то мечтала…

Стоп. Что значит была? Я есть! Я жива! А пока жива я — жива и надежда, надежда стать свободной, а если очень повезет, то и любовь найти. Как не крути, а именно о ней мечтает каждая женщина, природа у нас такая. Когда-то один фей пообещал мне принца. Что же, принц у меня уже был. Титул для любви не главное. Душу нужно искать, родную душу.

Спальня ночью выглядела несколько по другому. Неяркий свет, источника которого я так и не смогла определить, делал ее уютнее. Переводила взгляд с одного предмета на другой, пока не увидела ЕГО. Дракон. Он сидел в большом кресле, закинув ногу на ногу и улыбался. Красивый, холеный, доверительная улыбка на лице, не мужчина — мечта каждой женщины. Кажется, что эта улыбка лишь тебе одной, что ты — центр его Вселенной. Знаю, проходили. Больше меня не обманешь.

— Привет, — мягким, приятным до дрожи во всем моем теле голосом сказал Анситор.

Вот как это ему удается? Ведь знаю, что врет. Знаю, что улыбка его фальшивая. Знаю, что внимательный взгляд на «единственную» отрепетирован тысячелетиями. Все понимаю — разумом, а тело предает, стоит лишь ему посмотреть или заговорить. Нет, милый мой Дракон, я теперь ученая. Знаю, что за экстазом в этом замке неотъемлемо следует наказание и боль. Что же, я готова. Вот только чувства свои и эмоции спрячу поглубже, с ними, знаете ли, больнее, острее чувствуешь предательство. А без них хорошо, без них легко. Не было чувств — не было и предательства. И не смотри на меня так, Дракон, я все равно не стану играть по твоим правилам, и выход найду, и домой вернусь тоже. Постаралась ничем не выдать своих мыслей.

— Снова моя очередь? — как можно беспечнее спросила я.

— О чем ты, котёнок? — он удивленно поднял на меня взгляд.

Да, конечно, ты так удивлен. А я — глупышка, не знаю зачем меня сюда доставили. Мне уже дали понять конкретно, что в этом доме все происходит по твоей воле.

— Ну я же не случайно оказалась в твоей спальне.

— Конечно, не случайно, — снова показал мне свою отрепетированную белозубую улыбку этот космический монстр.

Надоели эти игры. Одежды на мне не было никакой. Видимо, таким как я, идущим на ложе Господина, она здесь не полагалась. Да и чего он не видел? Я откинула одеяло и встала, демонстративно покрутившись перед Драконом.

— Ну так бери. Ты же хотел мое тело? Только, знаешь, давай без этих твоих нежностей, — ох, кажется получилось сказать ему все так, чтобы голос предательски не дрогнул.

Мужчина опешил. Его рот раскрылся, закрылся и снова раскрылся. Наверное, он хотел что-то сказать, но слов не находил.

— Тебе женщина сегодня свежемороженая нужна? — попыталась отвлечь Дракона, ушедшего в свои мысли, и наотрез отказывающегося возвращаться.

— Что? — как-то на автомате спросил он.

— Я говорю, ты долго там размышлять будешь о вечном? Я живая, и я мерзну! Делай то зачем позвал и зови этих своих… серых…

Боги этого странного мира, если вы есть, дайте мне сил продержаться! Дайте сил не размякнуть в его руках, не стечь сладкой лужицей к его ногам! Потом так больно вновь становиться собой. Чувствовать, что серьезными и искренними его поступки считала лишь я, а он играл и развлекался.

Надо же, меня заметили! Дракон отмер, быстро окинул взглядом всю мою уже изрядно дрожащую фигурку, остановился на босых ногах. Сгреб с ложа покрывало, словно оно ничего не весило. Помнится в прошлый раз я смогла только под него забраться. Меня бережно укутали, подхватили на руки и, опустившись на кровать, усадили к себе на колени. Со стороны посмотреть, так сразу видно — чуткий влюбленный трогательно заботится о женщине, которую боготворит. Только можешь не стараться, я слишком хорошо выучила урок. И дышать так перестань! И пахнуть тоже…

— Что, после экзекуции шкурка моя больше не возбуждает? — вслух сказала я, — Так залечили вроде все. Правда, я в зеркало пока еще не смотрелась, но по ощущениям кардинально ничего не изменилось.

От моих слов Дракон вздрогнул. Вот не надо на меня так смотреть, а то могу и поверить, что ты сожалеешь. А верить мне в это противопоказано.

— Я рад, что с тобой все в порядке, — выдохнул он, а я почувствовала его горячее дыхание у себя на шее, от чего толпы мурашек пустились в путешествие по телу. Предатели!

— А знаешь, — отстранилась и посмотрела в его глаза, — я тоже этому рада, не смотря ни на что.

— Прости, — чуть слышно сказал Анситор, — я сожалею, что так вышло.

И вид такой трогательно виноватый. Ну актер! Да даже нашему вездесущему Безрукову до такого мастерства еще расти и расти. Любит мальчик от скуки играть в трогательного возлюбленного, а потом посмотрев на страшные картинки, утешать спасенную жертву. Какие только дикие фантазии не придут в голову за тысячи лет. И главное игрушек то много, каждая на своем месте, сидит себе в своей камере и ждет очередной безумной фантазии Господина. И обслуживающий персонал прилагается, не нужно свои руки пачкать.

— Ну что ты, — усмехнулась я, — такие мелочи. Ты обращайся если что, и я снова поучаствую в твоих играх. Тем более выбора у меня особого нет.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь? — ах, какое мастерское неведение сыграно. Оскара сюда! Дайте две штуки!

— Послушай, давай сегодня не будем играть. Ведь ты же человек… или кто-ты там… Я хотела сказать, ты же разумный, — старалась говорить отчетливо, не допуская жалости к себе, потому что иначе на глаза наворачивались слезы, — ты хотел женщину, меня привели, я готова. Нужно будет постонать, ты только попроси. Сделаю в лучшем виде! А играть будем потом, не то у меня сейчас эмоциональное состояние, не игровое. Ты уж прости. Ну так что? Какую позу для тебя принять?

И я нервно заерзала выпутываясь из его рук и покрывала. Дракон ослабил хватку, и я выскользнула. Как можно беспечнее опустилась рядом с ним на кровать. Каменные полы все же были холодными, и нагота меня сильно смущала.

— Может ты передумал заниматься со мной сексом? Не хочешь? — тронула за плечо Дракона, по прежнему сжимавшего в руках покрывало.

— Очень хочу! — обернулся он ко мне, — Никогда никого так не хотел!

Глаза его горели. В них была такая жажда обладания, что я даже испугалась. Только усилием воли заставила себя остаться на месте, а не кинуться с позорным визгом прочь.

— Так приступай, — облизала вмиг пересохшие губы.

— Нет, котёнок, — Дракон покачал головой, — не так. Хочу, чтобы твои глазки горели, как вчера. Хочу, чтобы ты шептала мое имя. Хочу, чтобы ты вся принадлежала мне.

Он снова попытался накинуть на меня это злополучное покрывало, а я дернула плечом, сбрасывая.

— Как вчера уже никогда не будет, — тихо прошептала, — вчера оно закончилось. Если ты передумал, зови своих надзирателей, выдавай униформу и пусть сопровождают в камеру, к месту моего заключения. И не стоит прикрывать меня господским покрывалом, не по положению мне. К хорошему быстро привыкаешь, отвыкать потом трудно.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь? — второй раз блестяще сыграл одну и ту же сцену Дракон.

Похлопать ему что ли? Награду за лучшую мужскую роль здесь наверное еще не ввели.

— Чего ты не понимаешь? — меня его игры уже порядком раздражали.

Я устала, хотела опуститься на узкую койку в странной комнате, закрыть глаза и хоть ненадолго представить себя дома, а не в этом ужасном месте. А еще ужасно хотелось есть и пить. Наверное мне уже положен их скудный дневной рацион. Таури говорила, что после потери крови обычно кормят обильнее.

— Я ничего не понимаю, Кэт, — Дракон явно себя сдерживал, чтобы не накричать на меня, — о каких надзирателях идет речь? О каком заключении? И что такое камеры?

Ну, все!!! Хватит с меня! Я тоже раздражаться умею. Не понимает он.

— Зови своего Герина с его прихвостнями, и пусть меня ведут туда, где ты содержишь своих женщин! — я кричала на Анситора, уперев свой палец ему в грудь, — Можешь приказать им снова меня выпороть! Только, пожалуйста, после того, как все закончится, пусть меня оставят в покое! Хоть ненадолго!

Все! Алес! Слезы ручьями брызнули из глаз.

Нет, я не плакала, я ревела! Все накопившиеся эмоции, все невысказанное разом хлынули потоками слез. Истерика сотрясала мое тело. Сквозь рыдания почувствовала, как меня нежно прижимают к мужской груди, как гладят по волосам, шепчут что-то ласковое, обещают. Мне это было совсем не важно. Важным было тепло его тела. Возможно, чуть позже я пожалею о своей слабости, о том, что вот так доверчиво сейчас прижимаюсь к источнику всех моих обид и горестей, но его тепло и участие были для меня в эту минуту жизненно необходимы. Я словно мотылек летела на огонь, где-то глубоко понимая, что не стоит, но остановиться не могла. Рыдала так, как никогда в своей жизни, с надрывами, сотрясающими все тело, с громкими всхлипами. И чем больше нежности ко мне проявлял Дракон, тем сильнее становилась моя истерика. Никогда не думала, что во мне столько жидкости. Туника на груди Анситора давно промокла от слез, мои пальцы намертво вцепились в мокрую ткань. Я уже не голосила, нет, я выла в его грудь, выплескивая все свое горе.

Сколько продолжалась моя некрасивая слабость не помню, но в какой-то момент, кроме своего горя, я стала различать слова, что говорил утешитель. Ответить сейчас не смогла бы ни за какие сокровища мира. Я по прежнему за него цеплялась, прерывисто глубоко втягивала в себя воздух и крайне некрасиво шмыгала полным носом.

— Милая моя, хорошая, — тихо говорил мне Дракон, наглаживая по волосам, — я так виноват, я не хотел, я был таким слепцом…

Как же не хотел ты! Те столбы в страшной комнате видели море крови, впитав ее сами изменили цвет. Слепцом ты был… Как можно не увидеть такого у себя под носом? Врун! Обида на весь мир снова подкатила к горлу и я зарыдала по новой.

— Котёнок… маленькая… где болит? Я же ничего не знаю… — Дракон явно был растерян.

Конечно, не знаешь! Откуда тебе знать, имея целый штат воспитателей для телесных наказаний? Как ты меня то так долго терпишь? Пока меня отсюда не выгнали, попользуюсь еще немного полученным бонусом. И я, всхлипывая, прижалась щекой к мокрой груди.

— Я никогда не видел женщин в таком состоянии… Я не знаю, чем помочь… Давай позовем кого-нибудь? — ну вот и все, бонус закончился. Здравствуй, Герин!

— Не-е-ет! — вырвалось у меня между всхлипами прежде, чем я сумела подумать. Вряд ли мое «нет» имеет хоть какое-то значение. Стоит ли унижаться?

— Как скажешь, котёнок, — нежно обнимая, Дракон потерся подбородком о мою макушку, — только не плачь, твои слезки разрывают мне сердце.

Слезки сердце ему разрывают? Позёр! Слезы высохли. Обиду медленно, но непреклонно вытесняла злость.

— Тебе только слезки сердце разрывают? — неожиданно отчетливо проговорила я, не отрывая головы от его груди, но Анситор промолчал.

Боги! Какая же я страшная, наверное. Так и представляю, распухший нос — красные глаза… Думать надо было прежде чем реветь! Сейчас как взглянет, кого ему на аукционе подсунули и отправит обратно. Да и пусть отправляет хоть куда. Но сначала я ему все выскажу! Чтоб не разыгрывал наивного! И чтоб жизнь медом не казалась!

— Значит слезки сердце разрывают? — я разозлилась, лучше прячься! В гневе любая женщина страшна, а я — ужасна, — А вид крови тебе что разрывает? Или ты эти показательные наказания для своих рабынь проводишь, чтобы потом сильные эмоции испытать, жалея их, как меня сейчас?

Чтобы усилить эффект от слов, подняла голову и взглянула Дракону в глаза! Что, страшно? Да, парень! После истерики все женщины «квазимордочки», даже самые симпатичные. Анситор оказался не из пугливых, и взгляда не отвел.

— У меня нет рабынь, Кэт, — глядя мне в глаза, спокойно стал врать он, — есть женщины, точнее были… еще точнее пока есть, но скоро не будет, потому что в моей жизни появилась ты. И уж тем более я никого не наказывал. О той страшной комнате и о зверствах тексов я узнал, когда пришел туда за тобой. Я виноват. Да! Я вселенски виноват, что не уберег тебя, не защитил. Но я не знал! Я думал, что в моем доме ты в полной безопасности. А вот почему ты не позвала меня на помощь раньше?

Я схожу с ума? Он сейчас пытается сказать, что я сама виновата? Так… Спокойно и по порядку! Не могу больше сидеть голой! Чувствую себя беззащитной и слабой. Там у бассейна вчера костюмчик постиранный оставляла. Спрыгнув с колен мужчины, прошествовала в ванную. Нет, ну ничего в этих хоромах оставить нельзя! Сперли платьице то! Ладно, хоть умоюсь. Пеной своей сами намывайтесь, а я по старинке, водичкой. И уселась на бортик, опустив в воду руки и ноги. Дракон, молча шествующий за мной, не выдержал.

— Твои поступки не поддаются никакой логике! Боги космоса! Что ты делаешь?

— А твои поступки поддаются! Они просто логически оправданы всеми самыми логическими логиками мира! — вот сейчас приведу себя в божеский вид и мы по пунктам выясним кто из нас дурак. Уверена, что это не я, — умываюсь! А еще мне нужно во что-то одеться! А еще я есть хочу и пить! И разговаривать я с тобой буду только после этого! И полотенце захвати!

Выпалив все это, рыбкой нырнула в бассейн. Когда вынырнула у водопада, Дракона в помещении уже не было. Мне надо подумать. Маленький тайм-аут перед битвой. Что-то явно не сходилось между моими мыслями и его жалкими попытками объяснить ситуацию. Радовало одно: слуг он не позвал, значит настроен на диалог также, как и я.

Повелитель тексов

— Как? — огромная фигура в черном плаще возвышалась над склоненной в сером, — как могло такое произойти? Я приказывал уничтожить замлянку! Она спутала все наши планы! Разрушила все, что создавалось тысячелетиями.

— Повелитель, нас вовремя предупредили. Большинство тексов успели скрыться. Землянка скорее всего уже мертва, яд с Хаука губителен для всех организмов этой Вселенной.

Обладатель внушительной фигуры нервно мерил шагами зал. Казалось, погруженный в свои мысли Повелитель не замечал ничего вокруг.

— Продолжай, — от столь холодного тона, кровь могла бы обратиться в лед.

— Спешно подыскиваем укрытия, маскируем старые. Лаборатории перепрограммируют кольца. Не пройдет и месяца, как все тексы изменят свой образ.

— Ты идиот, если думаешь, что у нас есть месяц! И информация твоя устарела! — шипел голос из под капюшона, — Землянка жива. Тексы утратили свое влияние на дома Драконов. Скажи, как долго Драконы будут держать нейтралитет, если не подкреплять из безразличие эликсиром?

— Схема с наложницами не давала сбоев уже много лет.

— Глупец, — черная фигура зловеще нависла над серой, — не будь ты тексом, я сам уже давно избавился бы от тебя. Желудок дракона нейтрализует любой состав, способный причинить вред. Лишь через контакт с кожей наложниц они получали эликсир, но для этого его должен кто-то туда нанести!

— Но разве кроме тексов мало рас, которые верны нам?

— Верны? — зловещий смех заполнил пространство зала, — боятся! Пока боятся — верны. Тексы сдают свои позиции. Землянка! Ее необходимо устранить! Это становится проблемой. Верных людей в домах Драконов не осталось. Всех, кто им служит сейчас, связывает магическая клятва. Не кстати вспомнили забытые традиции! Ох, как не кстати!

Его монолог прервала вспыхнувшая голограмма. Могучий нубериец низко склонился в почтительном поклоне.

— Повелитель, — пророкотал он, — Анситор провел с землянкой древний Обряд единения.

— Они связаны?

— Да.

— Это еще один веский повод! Устраняя землянку, сразу избавляемся и от Дракона. Вопрос, как это сделать.

— Повелитель, есть одна лазейка.

— Говори.

— Не все во дворцах принесли магическую клятву…

— Конечно же, — фигура в черном снова заходила по залу, — наложницы. В возникшей суете о них позабыли. Но без управления тексов они же стадо, неразумное, запуганное стадо.

— Среди них есть верные нуберийки. Наложницы Анситора малочисленны, но и среди них найдется верная женщина.

— Барт, — властный голос заставил нуберийца напрячься, — ты умен и наблюдателен, чего не скажешь о многих моих братьях.

При этих словах коленопреклоненная фигура в сером плаще съежилась еще больше и задрожала.

— Ликвидируй землянку и ты сможешь просить у меня любую награду, — из-под капюшона вновь послышался смех, — гуманоиды. Снова они не обращают внимание на мелочи. Что же, начнем сначала. Разыграем новую партию к прилету братьев.

— Слушаюсь, Повелитель, — нубериец преклонил колени, — я могу идти?

— Подожди. Я не знаю о судьбе трех тексов из дома Анситора.

— Двое погибли. О судьбе третьего я не знаю.

— Был ли среди погибших Герин?

— Судьба Герина мне неизвестна, Повелитель.

— Ступай. И возвращайся за наградой.

Голограмма растаяла в воздухе.

— Как ловко вы его обдурили, Повелитель, — подала голос фигура в сером, — Сможешь просить награду. Просить сможет, только кто ему ее даст.

— Знаешь, питаясь энергией крови жителей этой Вселенной, я чувствую, как заражаюсь некоторыми их эмоциями и чувствами. Они как вирус укореняются во мне, — зловещий шепот Повелителя заставил серого распластаться на полу, — и одна из них — ненависть к глупости.

— Повелитель, — пискнул текс в сером, — я могу идти?

— Исчезни.

Когда за ним закрылась дверь, Повелитель задумчиво посмотрел на пейзаж за окнами. Если бы тексы не опустошили бездумно свою Вселенную, не пришлось бы искать новые места кормления. Не та Вселенная, не та кровь, не та энергия. Как долго пришлось приспосабливаться. Новые тексы рождались крайне редко, восстановление численности шло медленно. Сколько было неудачных экспериментов, сколько сил отдано. Многие поколения его предшественников медленно по крохам отвоевывали этот чужой для тексов мир. И вот когда победа была так близка — вся хитрая пирамида порабощения развалилась. Из-за кого? Из-за одной девчонки. Повелитель злился. Воистину чувства местных гуманоидов заразны. Испытывая их, приходит осознание, что это не самое худшее. С ними все вокруг оживает и играет новыми красками, а жизнь не сводится к еде и воспроизводству. Она кажется чем-то большим, значительным и важным, тем, что нельзя потерять. Да, тексы в очередной раз проиграли сражение, но не войну.

Отвлекшись от своих мыслей, Повелитель вдруг опустил плечи и в тишине зала прозвучал шепот…

— Герин… Плоть от плоти моей…

Екатерина Мещерская

Подставляя лицо под струи воды, ощущала себя живой, чувствовала, как все невзгоды отступают. Способность объективно оценивать окружающую действительность вернулась через полчаса интенсивного плавания. Чем сильнее я чувствовала свои мышцы, тем четче раскладывалась по полочкам создавшаяся ситуация. Сыграть недоумение так, как сыграл его Анситор невозможно, даже после тысячелетия упорных репетиций. Неизвестных в этом космическом уравнении было еще достаточно, но определенные выводы уже можно было сделать. Герин говорил, что ему все сходило с рук, потому что мы, то есть и я, и Дракон, не обращаем внимание на мелочи. Значит теоритически Анситор мог не знать, что творили под его крышей тексы, но не мог же он совсем не интересоваться положением дел. В это поверить сложно. Да, что там сложно, скорее невозможно. Тогда ситуация еще более запутанная. Текс, зная, что я умру, не врал, значит и Дракон не врет. Кстати, почему я все еще жива? Герин ведь говорил, что от того яда спасения нет. Ох, сколько всего непонятного…

В прохладной воде думалось лучше, но тело предательски покрылось мурашками. На выходе из бассейна меня поймали и закутали во что-то пушистое и очень уютное. А потом у самого уха прозвучал тот самый голос, от которого я теряю волю, как розовый слон от звуков флейты.

— Замерзла? — и я увидела искристых змеек, сушивших мои волосы.

Вот бы мне так уметь, никакого парикмахера не нужно.

— Я приказал накрыть стол в спальне, — Анситор отводил взгляд, явно чувствуя себя виноватым, — одежду тебе подберут, а потом сама купишь себе, какую захочешь. А пока вот… Это моя туника…

Он как-то заволновался, протягивая мне вещь. Думает откажусь? Зря. Лучше уж драконья туника, чем казенная серая майка.

— Отвернись, — скомандовала я.

— Зачем? — искренне удивился Дракон.

И правда. Все я стыд земными мерками меряю, а тут возможно иные стандарты. И знакома я с ним близко, с недавних пор.

— Ну смотри, если хочешь, — с этими словами скинула с себя огромное полотенце и развернула тунику.

Анситор окинул меня взглядом и нервно сглотнул.

— Да, пожалуй отвернуться была хорошая идея, — тихо сказал он, — обуви нет, я хотел отнести.

— Неси. Чего уж, — сказала, натянув на себя тунику. А что, я пострадавшая, а пол холодный. Пусть отрабатывает.

Рядом с его огромной кроватью накрывали стол. Вокруг суетились незнакомые гуманоиды. Тексов среди них не было.

— А где милашка Герин и компания? — как можно беззаботнее сказала я.

— Тексов нет и больше никогда не будет, — спокойно сказал Анситор, усаживая меня на кровать.

— Ты сменил штат экзекуторов? — знаю, что язвлю, но ничего не могу с собой поделать. Отходняк у меня.

— Я же сказал, что виноват, — посмотрел мне в глаза Дракон, усаживаясь за стол напротив, — но я готов принести извинения еще миллион раз.

— Как все просто, — зло уставилась я на него, — попортили шкурку — извини, я больше так не буду! Детский сад, трусы в горошек!

— Что такое детский сад? — а я… а у меня… всю злость как рукой сняло.

— Как вы здесь живете? — усмехнулась я, — Что такое семья не знаете, понятие любви у вас отсутствует, даже детский сад — диковинка. Это такое место, куда родители отводят своих детей, пока сами заняты.

— У Драконов нет детей, — как-то грустно сказал Анситор, — но вот понятие любовь у нас есть.

— Да? Любовь к извращениям? — фыркнула в ответ.

— Что такое извращения? — отозвался он.

Да что же такое! Конечно, между нашими культурами пропасть, но, как тяжело, когда тебя не понимают!

— Объясняться будем постепенно, — выдохнула я, пытаясь взять себя в руки, — ты обещал покормить.

— Да, — оживился Дракон, подавая знак розовому толстому мужичку.

И стол передо мной начал заполняться явствами. Желудок заурчал, предчувствуя свой праздник.

— Слушай, может мне, как пострадавшей, положен алкоголь? — вдруг пришла в голову идея, подкупающая своей новизной, — стресс снять, душевное равновесие обрести.

— Вина?

— А покрепче нет ничего?

— Тахо.

— Ну давай свою таху, — согласилась я.

— Тахо — это напиток богов, — улыбнулся Дракон, отпуская пару змеек, и в его руке материализовалась пузатая бутыль с янтарной жидкостью, — у меня неплохой запас самого лучшего.

Ух, ты! Вот бы мне так уметь! Захотелось добавки — раз, и в магазин бежать не надо. Анситор плеснул жидкость в бокалы и один протянул мне.

— Только осторожнее, — предупредили меня, — очень крепкий напиток.

— Да это же коньяк! — понюхав, воскликнула я, — родной, земной коньяк! Почти национальный напиток моей родины!

— Почему почти?

— Потому что самый национальный из всех национальных — это водка. А коньяк более элитный напиток, но крепость у него такая же.

Беседа ненадолго прервалась, так как отхлебнув коньячка, я наложила полную тарелку еды и сейчас уплетала за обе щеки. А то когда еще в этом космосе покормят. Нужно пользоваться моментом.

Дракон сидел, молча потягивая свой тахо. Не говорил ни слова, только наблюдал. Правильно. Противника лучше изучать молча и вдумчиво.

— А у вас всегда так обильно кормят после наказания? — отпустила я очередную шпильку.

— Я же извинился! — взревел Анситор.

— А перед девочками, которые годами живут в страхе, ты тоже извинился? — рычать и мы умеем, — Меня избили лишь раз, а их за столько лет сколько? Ты столбы видел? Они цвет поменяли от крови!!!

— Перед какими девочками?

— Которых ты содержишь, как домашних зверушек. У каждой своя будка, кормят по графику сбалансированным кормом, выгуливают и к тебе на случку водят. И избивают регулярно!!! — я уже орала на Дракона, — Что смотришь на меня? Или этого ты тоже не знал?

Дракон вскочил с места и нервно заходил по комнате.

— Не знал, — отрешенно и растерянно, будто не мне, а самому себе ответил он, — но как я мог об этом не знать?

— Вот и я хочу знать, как ты мог? Это же живые, разумные существа. Они не совершили ничего предосудительного. Их вина лишь в том, что они родились красивыми женщинами, — бушевала я, — Анситор, неужели ты ни разу не спускался на этот страшный этаж?

— Ни разу… — он подошел к окну, — как-то повода не было. Я понимаю, это — не оправдание, но я действительно не знал об этом. Более того, ты заставила меня об этом задуматься, раньше у меня таких мыслей не было.

— Чудные дела творятся вокруг! — я закатила глаза, — О чем ты вообще думал? Чем жил? К чему стремился?

В моей голове не укладывалась полученная информация, да и у Дракона, видимо, тоже. Вон как нервничает. Ничего, тебе полезно. Целую вечность не думать, так любой мозг окаменеет. Давай, скрипи извилинами, невидаль космическая.

— Мать я совсем не помню. Моим воспитанием занимался отец, он же был наставником всех молодых Драконов.

— Чему наставлял? — надо бы уже язык прикусить, а то собью с мыслей. Но это выше моих сил.

— Учил ведению боя, истории, традициям, — он вдруг осекся, — теперь я понимаю, что не всем. Всему научить нас так и не успел.

— Почему?

— Планета, на которой жила мама, взорвалась. Отец не смог этого вынести. После тех событий старшие Драконы уходили один за другим.

— Почему?

— На той планете погибли женщины, которые были их парами. Если дракон обретает свою пару, он уже не мыслит своего существования без нее.

— Извини, Анситор, но мне не понятно, — я потянулась за бутылкой с тахо, он перехватил ее и плеснул жидкости в мой бокал.

— Что именно тебе не понятно?

— Логики не вижу. Если существовать не могли друг без друга, то почему жили на разных планетах?

Каким загадочным сделалось его лицо. Он то находил мысль, и тогда его глаза вспыхивали, то терял ее, и тут же тускнел его взгляд.

— Ты сейчас на меня снова разозлишься, — ответил Анситор после раздумий, — но и этого я не знаю. Пытался отыскать ответы в библиотеке, но после ухода старших нужные книги словно испарились.

— Да, чего злиться? Жаль мне тебя, — тихо сказала я.

— Жаль Дракона? — его бровь удивленно поднялась вверх.

— А что в этом такого? — грустно улыбнулась ему я, — Вот скажи, как ты жил все это время, после смерти отца?

— Ну… — протянул он, вспоминая, — сначала был траур, потом началась обычная повседневная жизнь.

— И что входило в эту вашу повседневную жизнь? — гнула свою линию.

— Все как обычно. Быт, книги, женщины. Иногда мы собирались вместе, иногда посещали мероприятия.

— Какие именно? — не сдавалась я.

— Ярмарки, карнавалы, торжества, аукционы… Да мало ли мероприятий проводится во Вселенной!

— То есть получается, что вы ели, спали, случались с самками и развлекались! — констатировала я, отхлебнув очередную порцию тахо.

— Что? Не-е-ет… — попытался отрицать он, но моя мысль укоренилась в его голове и он осекся, — получается так. Как я сам этого не видел?

— Это было бы ужасно смешно, если бы не было так печально, — уже не совсем трезво хихикнула я, — а знаешь, складывается впечатление, что кто-то очень умный специально вас устранял. Там в пыточной девушке Таури явно стерли память. Может и на вас как-то воздействовали?

— Это невозможно, ментальному влиянию Драконы не подвержены.

— Ну, может вам что-то подмешали в еду или питье? — не унималась я и снова потянулась за бутылкой.

— Невозможно, — Дракон покачал головой, снова отобрал бутылку и нехотя плеснул мне в бокал. Жадина! — действию любых ядов мы не подвержены, а желудок Дракона нейтрализует любое вещество, способное навредить.

— Стоп! — закричала я, ощущая, что… да уже мало, что ощущая, — только желудок? А то там ваши тексы еще чем-то девочек мазали прежде, чем память стереть.

Дракон застыл с бутылкой в руке. Тааак. Не застывать! Надо еще плеснуть Катеньке! Я встала и потянулась за бутылкой.

— Только желудок… — как на автомате повторил Анситор, перекладывая бутыль в другую руку, от меня подальше, — котёнок, тебе уже хватит. Может в постельку?

— Извращенец! — фыркнула я, — жалко для меня коньяка, так и скажи!

— Мне для тебя ничего не жалко, — улыбнулся Дракон, — даже своей жизни, но завтра тебе будет плохо. Тахо коварен.

— Да мне сейчас плохо! — насупилась я, — плохо с тех пор, как я попала в этот проклятый космос! Я домой хочу! Забыть все это хочу, как страшный сон!

— Не получится, — Дракон изменился в лице, — ты не сможешь вернутся домой, котёнок. Придется привыкать к жизни здесь… и ко мне…

— В подвальную камеру меня отправишь, да? — пьяненько хихикнула я.

— Глупости, — Анситор поставил бутылку на стол, затем подошел и подхватил меня на руки, — пол холодный, а ножки босые. И покои это твои.

— Тогда уж, ты всех предупреди, что мои, — уткнулась носом в его плечо, — а то в прошлый раз не поверили.

— Теперь ты Госпожа — сама и командуй, — меня аккуратно переложили на кровать.

— Кем командовать-то?

— Завтра с утра пришлю Бахму, и он выделит тебе персональную служанку, — улыбнулся Дракон.

— Я хочу одну единственную служанку, свою, — капризничала я.

— Какую?

— На Тэхере, в доме у шенны Клё служит туроу Глая, — я даже присела на кровати, с надеждой уставившись на Дракона, — я очень хочу ее увидеть? Это возможно?

— Будет тебе завтра твоя туроу, — Анситор нежно погладил меня по волосам, — спи, мое недоразумение!

— Нетушки, — снова уселась я, — у меня еще куча вопросов. Только мысли путаются.

— А до завтра твои вопросы не подождут?

— Неееет! Я вспомнила! — выпалила я, — Герин говорил про яд! А я все еще жива, почему? У тебя было противоядие?

— Не было у меня противоядия, котёнок, — ответил Анситор, — я объединил наши силы и провел Обряд единения.

— Чего ты провел? — я даже начала трезветь от такого расклада.

— Древний Обряд единения!

— Ты переспал со мной спящей? — возмущению моему не было предела.

— Что? — уставился на меня этот насильник спящих, — нет, конечно, нет! Как ты могла подумать! Этот обряд объединяет силы. Теперь ты моя половинка.

— Что??? — вскипела я, — ты на мне женился пока я была без сознания?

— Я не знаю, что означает «женился», — ответил Анситор, глядя в глаза, — ты была при смерти, Кэт. И я объединил наши энергии, признав тебя своей парой, только это могло тебя спасти.

Я зависла. Я была почти мертва, а он меня спас.

— Ну тогда ты, конечно, молодец! — успокаиваясь, пьяненько мурлыкала я, — раз меня мог спасти только обряд, то ты правильно сделал, что женился. Завтра я проснусь, и мы проведем новый обряд разъединения, по нашему разведемся, да?

— Никакого обряда разъединения не существует, — снова улыбнулся он мне, как дурочке, — ты — моя, а я — твой. Навсегда.

— Замечательно, — я даже не знала, как реагировать, — просто замечательно. Я обрела свою половинку во сне. Упс. И что мы с тобой дальше будем делать?

— Жить, — пожал плечами Анситор, — в идеале — счастливо.

Этот наглец лег рядом, да еще и притянул меня к себе!

— А ты собственно, что сейчас делаешь? — притворно ласково спросила я.

— Обнимаю, — как ни в чем не бывало отозвался он.

— А спать ты где собираешься?

— Сегодня у меня нет времени на сон, — сообщили мне, — но все последующие ночи я сплю с тобой.

— Ничего подобного! — заявила ему прямо, — я за тебя замуж не выходила, согласия ни на какие обряды ни давала и спать с тобой не буду!

— Это не обсуждается!

— Может мне с тобой еще и сексом заняться?

— Было бы замечательно!

— Не дождешься!

— Посмотрим!

— Посмотрим!

— Принуждать тебя к сексу я не стану, — тихо сказал Анситор, поднимаясь с кровати, — но спать мы будем вместе. Кстати, один момент не дает мне покоя…

— Какой?

— Почему ты позвала меня на помощь так поздно?

А я так растерялась, что даже не знала, как ответить. Я позвала? Конечно, я надеялась, что он придет, всех врагов победит и спасет, но не звала. Анситор, видя мое замешательство, решил мне помочь.

— У тебя ведь есть симбионт.

— Есть. А что это меняет?

— Это многое меняет.

— Для меня ничего, я же не умею им пользоваться, — смутно припомнила, как просила звездочку, как почувствовала тепло в груди. Неужели я могла позвать его раньше?

— Я уже понял, — Дракон подошел к кровати, — котёнок, у тебя теперь не только симбионт, но и часть моей силы. Ею просто необходимо научиться управлять. Завтра я попрошу Тизкара научить тебя всему. Он один из старейших, долго жил отшельником.

— Хорошо, — отозвалась я, сонно переваривая информацию, — пусть будет Тизкар. Но ты мне и Глаю завтра обещал!

Напомнила я, опуская голову на подушки.

— Я помню, котёнок. Спи. — Анситор вышел и закрыл за собой дверь.

Анситор Нарам-Суэн

Не успел я закрыть дверь покоев, как рядом возник вездесущий Бахма.

— Господин, что-нибудь желает?

— Да, — выдохнул я, — свяжись с Тэхерой. В доме шенны Клё служит туроу Глая. Пусть ее доставят. Госпожа желает, чтобы она стала ее личной служанкой.

— Туроу, Господин? — переспросил алаксуанец.

— Я что-то непонятно сказал?

— Нет, Господин, — мужчина-шар поклонился, — завтра с утра ее доставят. Что-то еще?

— Да, заисланец Крэгус уже отдыхает?

— Нет, Господин. Он просил связаться с ним, как только вы освободитесь.

— А Мудрый Тизкар? Ему отвели покои?

— Отвели. Мудрый Тизкар спустился на подвальные этажи, Господин. Его тоже позвать?

— Нет, я сам к нему присоединюсь, как только переговорю с Крэгусом. Скажи, Бахма, а где находятся женщины из моего гарема?

— Там же, где и раньше, Господин. На подвальных этажах.

— О, Боги космоса! — простонал я, — распорядись, чтобы им отвели покои наверху. И позаботься об их нуждах…

— О нуждах, Господин? — удивленно переспросил Бахма.

— Ну пусть их накормят до сыта, одежду подберут, обувь. Что там еще женщинам нужно? Безделушки всякие. Да, и займи их чем-нибудь!

— Чем? — в ужасе пискнул алаксуанец.

— Да, не этим, — рассмеялся я, — пусть по хозяйству помогают что ли…

— Я понял, Господин, — Бахма низко поклонился, — Я могу идти?

— Иди.

Я присел в кресло и отпустил ментальную силу, пытаясь нащупать следы тексов. Ни разу в жизни не приходилось пользоваться ею в полную силу. Несколько минут ничего не происходило, потом почувствовал далекий отклик, затем еще один, и еще… Мысленно обратился к симбионту с просьбой, нанести отклики на звездную карту. Теперь я точно знал, где искать.

В дверь негромко постучали.

— Могу я войти? — спросил Крэгус.

— Я жду тебя, — я посмотрел в карие, внимательные глаза, соображая, как начать разговор, — в моей спальне спит женщина. Она мне дороже всего, дороже самой жизни. Сейчас я не смогу быть каждую секунду рядом с ней. Могу я просить тебя взять под охрану весь мой замок и позаботиться о моей Кэт, пока меня не будет рядом?

— За этим я здесь, — ответил заисланец, глядя в глаза, — она не только твое сокровище, Дракон. Она надежда для всех. Она Звезда.

— Я надеюсь на тебя, — сказал, поднимаясь из кресла.

— Что-то новое удалось выяснить? — с волнением спросил Крэгус.

— Да, я знаю где тексы. Мне нужно встретиться с Тизкаром и допросить Герина.

— Я буду здесь, когда ты вернешься, Дракон, — огромный мужчина приложил к своему сердцу сжатый кулак, — удачи.

— Она всем нам понадобится, — прижал кулак к сердцу в ответном жесте, — спасибо.

Открыв арку перехода, направился к Тизкару.

Первое, что бросилось в глаза, были столбы, багровые, впитавшие в себя неимоверное количество ужаса и боли жертв тексов. От накатившей злости до скрипа сжал зубы. Пыточная комната претерпела небольшие изменения. В центре помещения сейчас располагались два стола. Один из них был заставлен странными приборами, некоторые мерцали, по другим пробегали дорожки из огоньков, третьи двигались как маятники, в четвертых что-то булькало и клокотало. Другой же стол был уставлен уже знакомыми мне сосудами из тайника тексов. Посреди всего этого химического хаоса с задумчивым видом стоял Мудрый.

— Тизкар, — окликнул я старейшего.

— Мальчик мой, — улыбнулся он, подняв голову, — а я тут похозяйничал. Лаборатории то моей больше нет. Вот кое-что пришлось заказать. Многое прибудет только утром, но и сейчас я накопал немало любопытного. Как твоя девочка?

— Жива, — улыбнулся я, — это самое главное, а остальное я исправлю.

— Мы.

— Что?

— Мы исправим, — поправил меня Мудрый, — пора вспомнить, что есть чувства, делающие нас великими: дружба, доверие, любовь.

— Любовь… — как эхо, повторил я за ним, — какая она?

— Когда любим, мы становимся слабыми и самыми сильными одновременно.

— Тизкар, — вскинул на старейшего взгляд, — что такое жениться?

— Жениться? — он рассмеялся, — это провести обряд, который сродни нашему Обряду единения. Когда мужчина и женщина любят друг друга они скрепляют свои жизни, чтобы быть вместе столько, сколько им отмерено. Почему ты спрашиваешь?

— Получается, я теперь женат?

— Ты да, а вот твоя землянка замужем. За мужем! Это большая ответственность, возложенная на тебя, за жизнь и счастье твоей женщины.

Ответственность. Я уже однажды чуть не потерял ту, за которую нес эту ответственность с первой встречи, с первого взгляда. Не сумел, не знал, не понял — это не оправдывает случившееся. За мужем! Как точно и как емко определено. Муж, мужчина должен стать стеной, закрывающей единственную от всех бед. А жена? Жена должна довериться. «Я за тебя замуж не выходила…»: вспоминал слова Кэт. Всего за сутки до этого, она прижималась ко мне доверчиво, а потом… Я все испортил. Пора исправлять свои ошибки. Я хотел видеть в глазах любимой женщины гордость, одобрение и ответное чувство. Любимой женщины? Да, бесконечно. Черные дыры проклятого сектора! И я сделаю все, чтобы бы моя Кэт смотрела на меня именно так.

— Посмотри-ка сюда, — Тизкар указал на какой-то прибор, — очень любопытная жидкость. Она делает любое живое существо безразличным к окружающей действительности. Оно вроде бы и существует, но перестает мыслить прогрессивно, у него остаются только инстинкты и примитивные потребности. Достаточно их удовлетворять, чтобы держать такого подчиненного в узде. Не знал бы, что драконы не уязвимы…

— А если уязвимы?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Не я. Кэт. Когда мы разговаривали, она спросила только ли желудок у Драконов нейтрализует вредные вещества. А потом рассказала, что тела девушек перед сексом покрывали какими-то составами.

— Воистину, тебе достался клад! — восхитился Тизкар, — все гениальное просто. Конечно! Когда тексы не смогли влиять на Драконов напрямую, они изобрели пути отхода. Через поры в коже активные вещества тоже могут проникать в организм. Женщины как нельзя лучше для этого подходили, ведь на живом теле, смешиваясь с естественными выделениями состав дольше не терял своих свойств. С искусственной поверхности он испаряется почти мгновенно, тогда как на организме он сохраняет свои свойства в течение нескольких часов. Таким образом, достаточно предоставить Дракону контакт с обработанным телом раз в несколько дней и можно нейтрализовать его внимание. Что, я так понимаю, тексы успешно и делали. Драконы превращались в безразличных кукол, в то время, как они становились хозяевами положения. Управляя Содружеством от имени сильнейшей расы, сами находились в тени. Хитро.

— Хитро, — горько усмехнулся я, — как же неприятно осознавать себя игрушкой в чужих руках.

— Ну, мой мальчик, — ободряюще похлопал меня по плечу Тизкар, — вся эта афера началась задолго до вашего рождения. Вы были слишком молоды, а старшие Драконы были слишком поглощены собой и своим величием, чтобы обращать внимание на мелочи. Гениальная многоходовая комбинация. Чудовищная, но гениальная!

— Не мелочи, — тихо сказал я, — это все — не мелочи! Ведь за каждой так называемой мелочью стояли жизни разумных: десятки, сотни, тысячи… Гибель Сарханы не была случайной. Тексы устранили ее целенаправленно, зная, что драконы последуют за своими женщинами. А когда оказалось, что молодняк выжил, нас устранили другим изощренным способом.

— Полагаешь гибель Сарханы не была случайной? — глаза Тизкара сузились, а лицо приобрело хищное выражение, — они не могли бы провернуть это сами!

— У них были помощники, — ответил я, — например иланы. Мне это доподлинно известно. Эта раса была заинтересована в минерале с планеты турроу. Драконы отказали в его добыче.

— Неужели камень, — ошарашенно прошептал Мудрый, — дороже жизни?

— Обещаю, мы все выясним. Все виновные понесут наказание.

— Нет, мой мальчик, — печально улыбнулся Тизкар, месть не наш метод. Но восстановить всю картину происходящего и избавить мир от этой заразы мы обязаны.

— Я нашел, где они скрываются. Симбионт нанес все на карту и передал драконам. К утру мы уничтожим все их укрытия.

— Уверен, что это все?

— Нет. Я впервые использую силу подобным образом. Но мы будем искать, пока не найдем и не обезвредим всех до одного!

— Их много?

— Я насчитал двадцать отблесков силы.

— Не густо. Создается впечатление, что тексы боролись за свою выживаемость. У них явно были проблемы с размножением, раз за столько тысяч лет они остались так малочисленны.

— Откуда такие выводы?

— Я нашел в твоем замке их лабораторию. Ее покидали в спешке и не сумели все уничтожить. Там явно решалась проблема воспроизводства. Думаю, такие лаборатории были в каждом замке.

— Под самым носом. И как же они выглядят? — я выжидательно посмотрел на Тизкара.

— А не знаю, — развел руками Мудрый, — но у нас есть целый живой экземпляр. Условно живой, твоими стараниями. Мне последствия твоего ментального воздействия не снять.

— И где он?

— Перенесли в лабораторию. Это рядом, идем.

В соседнем помещении царил хаос. Перевернутое оборудование, лужи странных жидкостей на полу явно говорили о том, что это место покидали в спешке. На светящейся платформе у противоположной стены лежал Герин. Пребывая в ментальном оцепенении, он по прежнему сжимал в руке кнут. Боги! И на этом орудии по прежнему была кровь!!! Ее кровь, моей Кэт!!!

— Вот посмотри, — показал Тизкар на то, к чему и без него было приковано мое внимание, — что ты думаешь об этом орудии?

— Что на нем кровь моей женщины, — процедил я сквозь зубы.

— Кнут слишком легкий, слишком гибкий и слишком тонкий, — начал объяснять Мудрый, — но в то же время, он оснащен металлическими деталями в плетении, словно создан для причинения жертве больших страданий.

— А зачем металл?

— Чтобы поскорее рассечь кожу. Похоже им нужна была кровь. Боль, страх и кровь — это именно то, чего они хотели от жертвы.

— Да разумны ли они? — в ужасе сказал я.

— Полагаю, что это разумная, но чуждая нам форма жизни. Их разум не подвержен эмоциям и страстям, в этом их сила. Но он подвержен инстинктам, а вот в этом их слабость.

— И какие у них инстинкты?

— Размножение, сохранение своей популяции и питание.

— И чем они питаются?

— Нами, Анситор. Они питаются страхом и болью разумных, а еще им нужна наша кровь, точнее ее энергия.

— То есть, тексы раса энергетических и эмоциональных вампиров?

— Условно да. Им нужна энергетика крови и самые сильные из негативных эмоций.

— Почему только негативные?

— Эмоциональное излучение разнонаправленное. Предположу, что если негативные эмоции делают тексов сильнее, то позитивные создают противоположный эффект.

— Ослабляют?

— Да, Анситор, — Тизкар задумался и добавил, — а самые прекрасные из наших эмоций их убивают.

Тут было над чем задуматься. Вот для чего велась новая жесткая политика абсурда. Из нашей Вселенной просто вытравляли радость, счастье, любовь. Каждая такая эмоция по сути была губительна для тексов, и они старались обезопасить себя всеми доступными методами.

— Что же, — улыбнулся я Мудрому, — взглянем в лицо врага?

Тизкар кивнул, аккуратно забирая кнут из руки текса. А я стал ослаблять ментальный кокон, в котором находился Герин. Существо явно обладало ментальной силой, но она была странной, чужой. Ничего схожего с сиянием Драконов и моей Кэт. Теперь я мог это видеть. Сила Герина по виду напоминала клочковатый туман странного грязно-зеленого цвета с красными вкраплениями. Казалось, он жил своею жизнью, отличной от жизни хозяина, переползая с одной части его тела на другую. Меня передернуло от отвращения. Преобразовав ментальный кокон в достаточно свободную клетку, жестом указал Тизкару на кольцо образа. А когда Мудрый его снял…

То, что мы увидели не поддавалось никакому сравнению. Это напоминало скорее огромную серую личинку, имеющую шесть конечностей. Две пары верхних заканчивались клешнями, нижние — обуты в странное подобие обуви. Явно выраженной головы у этого существа не было, но на верхушке в два ряда находились фасеточные глаза, горевшие красным, а вместо рта имелась огромная присоска. Вокруг пояса был затянут ремень, на котором располагалось несколько кнопок. На всякий случай, я, призвав силу, сделал клетку непроницаемой изнутри. Пора начинать думать о мелочах. Поверх пояса выступали странные черные наросты, отличительных половых признаков не было. Существо потянулось к ремню и ловко надавило на одну из кнопок. Мгновение и личинка скрылась под объемным серым плащом с массивным капюшоном.

— Да… Такого я не ожидал, — тихо сказал Тизкару, не отрывая глаз от фигуры, — интересно, они в этой форме умеют говорить?

«Не хуже вас» — раздалось у меня в голове.

Мы со старейшим переглянулись. Видимо, голос слышали оба.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Мудрый, — значит мы получим ответы на интересующие нас вопросы.

«Ничего вы не получите, жалкие одинокие создания!» — пафосно прозвучал ответ.

От существа, бывшего Герином потянулись сгустки зелено-красного тумана, но при соприкосновении с клеткой, одернулись заставив фигуру покачнуться.

— Я бы на твоем месте не стал еще больше усугублять свое положение жалкими попытками оскорбить, — бросил я Герину.

— Оно намекало на половую принадлежность и необходимость двуполым искать себе пару, — заметил Тизкар, — похоже, эти существа разновидность гермафродитов. Видел черные наросты на туловище?

— Да.

— Очень может быть, что именно в этих местах отпочковывается новая личинка. Вот только при каких обстоятельствах? — Мудрый задумался.

С его руки слетела пронзительно зеленая змейка и, не встретив клеточной преграды, устремилась к существу. Я поморщился, потому что в этот момент в голове раздался вой Герина. Тизкар взял с одного из столов предмет, похожий на стеклянное блюдце. Тут же на нем материализовалась змейка, растворившаяся в воздухе и оставившая после себя кусочек чего-то черного.

— Скорее всего нам и не нужны его ответы, — старейший рассматривал содержимое шкафов, отбирая нужные для себя вещи, — имея опытный образец, я и сам все выясню.

«Вы никогда не сможете нас победить! Вы слишком чувствительны и эмоциональны, поэтому слабы и ничтожны!» — шипело в голове.

Тизкар остановился на выходе.

— У каждого вида живых существ есть то, чем они дорожат, — спокойно возразил он.

«У нас нет. Мы совершенны!» — фигура стала массивнее, гордо вытянувшись во весь рост.

— Ошибаешься, Герин, — Тизкар небрежно покрутил в пальцах лабораторное блюдце, — для вас слишком важно ваше продолжение. Что будет если лазером просто срезать с тебя все эти черные почки?

И я почувствовал страх. Нет, это был не страх, а ужас, наполнявший сейчас помещение. Значит эмоции есть у них, только тщательно спрятанные. Фигура скорчилась на полу клетки и дрожала.

— А говорил эмоций нет, — усмехнулся я, выходя за старейшим.

— Я проведу тесты, как прибудет оборудование, — сказал мне Мудрый, — о враге необходимо знать все.

— Да, это необходимо, — ответил я, — увидимся вечером. Надеюсь, появятся некоторые нужные нам ответы.

— Иди, Анситор, — Тизкар внимательно всматривался в мое лицо, — избавьте мир от этой заразы. Только основательно! Под корень! Чтобы подобное не повторилось никогда!

— Утром первое заседание нового Совета Разумных. Драконы будут там. Все. До этого момента все места отмеченные моим симбионтом будут очищены, — я открыл арку межпланетного перехода, — Тизкар, у меня большая просьба…

— Слушаю, мой мальчик.

— Ты не мог бы рассказать моей Кэт о симбионте и о силе?

— Я уже подумал об этом. Все сделаю, — ободряюще улыбнулся Мудрый на прощание, — я еще буду тобой гордиться!

«Главное, чтобы Кэт мною гордилась»: подумал, уже вступив в переход.