Эпилог 1

– Подожди здесь, – попросил Ник и начал протискиваться через небольшую толпу студентов, стоящих перед огромной доской со статистикой по итогам всех экзаменов.

Я осталась охранять наши чемоданы чуть в стороне. Мои итоги еще пару дней назад сообщил Мигруш.

– Могла бы лучше! – сказал тогда декан, передавая мне билеты для отправления в Салигард. – Ты – всего лишь вторая. И это в группе, где одни парни и всего две девчонки!

– Меня устраивает, – улыбнулась я и уточнила: – А Сима как?

Мигруш недовольно раздул щеки, громко выдохнул, одновременно взмахивая руками, и выдал:

– В серединке!

– Тоже нормально, – пожала плечами я, – у нас сильная группа.

– Уйди с глаз моих, Лачи, – поморщился Мигруш. – Говоришь всякую ерунду и не стесняешься. Хотя постой. Напомни, во сколько у вас это жуткое мероприятие?

– В четыре, – ответила я, широко улыбнувшись. – И спасибо, что согласились приехать. Мы зовем только самых близких.

Декан скривил губы и покачал головой.

– Ты же некромантка, Тайлер, – напомнил он. – Прекрати лить на меня всю эту патоку. И что у вас за приглашения?! Розовое со звездочками! – Он потер грудь в области сердца и возмущенно продолжил: – Знаешь, когда мне его передали? Во время экзамена у четвертого курса. А когда я взял эту гадость в руки…

– Она запела балладу о любви, – кивнула я, припоминая, как будущая свекровь показала образец. – Это идея госпожи Блайк. Простите. Она узнала, что мы с Ником уедем сразу после свадьбы, и едва не свела всех с ума. Успокоилась, только когда ей доверили подготовку организационной части.

– Надеюсь, хоть платье будет черным? – с надеждой спросил Мигруш.

– Белым, как первый снег, – вздохнула я. – И пышным, как двухъярусный торт моей мамы. А на голову наденут диадему. Туфли тоже будут белые, на высоком каблуке. И букет из калл и латируса. Я буду как свет в конце тоннеля.

– Бедная моя, – шокированно выдал Мигруш. – Я слышал, какой-то процент невест сбегает перед свадьбой, и теперь понимаю почему. Могу помочь тебе.

– Уже поздно, – покачала я головой. – Госпожа Блайк взяла с меня магическую клятву, что я не передумаю облачаться во все, что она даст, и повторю за жрецом клятву без злости, истерик и замены слов. Вот это все про разделение с мужем не только радости, но и гадости.

– Такое вообще законно? – усомнился декан. – Требовать от невесты подобную клятву.

– Все действия госпожи Блайк немного на грани, – пожала плечами я. – Но будем честны, она права – я собиралась сбежать сразу после показа приглашений. А уж платье…

– Держись, Лачи. – Мигруш подошел и крепко меня обнял. – Ты сильная, ты сможешь.

– Спасибо, – тяжело вздохнула я.

И вот пришел тот самый день.

Мы с Ником собрали вещи, в последний раз оформили разрешения на переход через телепорт и ждали лишь оглашения статистики. До официального вручения дипломов оставалось еще несколько дней, а позже должен состояться бал выпускников. Но в это время мы с Блайком уже будем в Салигарде.

Наши документы академия обещала выслать позже прямо на место работы. А сегодня, уже через семь часов, я собиралась войти в храм Великого Духа, чтобы пройти скромную церемонию по случаю нашего с Ником бракосочетания. Мы смогли настоять, чтобы среди приглашенных были лишь самые близкие, но в остальном госпожа Блайк силой взяла на себя все организационные моменты.

Дедушка Ника тоже обещал быть. Вместе с подарком для меня. В честь нашего примирения, я презентовала архимагу свой дипломный проект – скелета-компаньона Сабурга. Чтобы наш дорогой дедушка никогда не скучал и вспоминал меня с умилением. Клервин Блайк поблагодарил меня за внимание и обещал преподнести что-то не менее ценное в ответ. Чтобы я тоже его вспоминала и радовалась. Из-за последнего обещания было немного не по себе.

Вообще во все случившееся верилось с трудом – слишком много перемен произошло в моей жизни за последний месяц, и я все еще пыталась их осознать. Впрочем, у других студентов перемен было не меньше…

– Николас! Боги! Ты тоже это видишь? – донесся до меня совершенно сокрушенный голос Катарины Воттер. – Мы… Мы…

– Наши рейтинги сильно упали, – помог ей Ник.

– Сильно упали? Да мы делим тринадцатую строку. – Воттер словно задыхалась: округлив глаза, она открывала рот и не могла ничего сказать. Я даже приподнялась на цыпочки, чтобы видеть ее получше.

– Не самая удачная цифра, – философски заметил Ник. – Но будем работать с тем, что есть. Не падай духом, Катарина. Ты все еще одна из лучших.

– Вот что такое любовь, – вздохнула Воттер, – это провал во вторую десятку.

– В прямом смысле слова, – согласился Ник, бросив на меня взгляд, полный лукавых смешинок.

– Ненавижу! – выпалила Катарина Воттер, сжав кулаки и топнув ногой. Но, опомнившись, быстро добавила: – Падать ненавижу.

Улыбнувшись, я отвернулась и прошла немного дальше, чтобы почитать доску с распределениями после учебы. Все, кто брал направления от академии, были в списках. Но Симы я там не нашла, что могло означать одно: она действительно отправилась покорять сердце Элайджи и устраиваться к нему помощницей… А вот кто удивил – это Макс. Судя по записям на доске, он отказался от должности в столице.

– Что там? – спросил Ник, обнимая меня сзади. – У тебя шокированный вид.

Я молча показала на строку с фамилией Макса. Ник присвистнул.

– Значит, этот парень еще не совсем потерян. Что ж, в Салигарде нужны способные специалисты. Но если он снова потянется к твоим волосам, я устрою маленький несчастный случай. Или большой. Пусть ищет себе другую лохматую некромантку.

– Эй! – возмутилась я, ткнув Блайка локтем. – Ты вообще сполз на тринадцатое место и снова в парочке с Воттер! Не стыдно?

– Кстати, интересная новость, – моментально перевел тему Ник. – Помнишь Геррос? Сейчас у таблицы статистики боевиков только о ней и говорят. Она сумела обойти почти всех и стала третьей в рейтинге выпускной группы. Неужели и правда настолько хороша?

– И даже лучше, – кивнула я и вспомнила: – Это ведь Геррос добыла для Зигмуса его драгоценную пипу. И она же заарканила декана Бенедикта.

– Хорошо, что успела до Симы, – улыбнулся Ник, подхватывая наши чемоданы. – Пойдем? Время поджимает.

– Да, – кивнула я, бросая последний взгляд на академию, ставшую за пять лет учебы по-настоящему родной. – Пора…

* * *

В храме было шумно. Вернее, не во всем храме, а в отдельной его комнатке.

– Макияжа уже достаточно! – грозно заявила мама, встав передо мной.

– Это решать не нам, а мастеру Лириаль! – ответила госпожа Блайк. – Что скажете?

– Я сделаю, как посчитаете нужным, – отозвалась мастер.

– Нужно открыть окно. Здесь душно, – кажется, в десятый раз повторила тетушка Ника – госпожа Ларкирия. – Сейчас умру.

– Вы только обещаете, – отмахнулась моя тетя Фименюра.

– Да как вам не стыдно?! – поразилась Ларкирия.

– Никак не стыдно. Ни в анфас, ни в профиль, – улыбнулась Фименюра, отпивая из бокала немного янтарной жидкости и подзывая к себе мастера по макияжу: – Эй, милая, как тебя там? Все равно они будут спорить еще год, принеси пока сырную тарелку из комнаты жениха.

– Она вам не прислуга! – возмутилась госпожа Блайк.

– Идите сами, – кивнула Ларкирия, – и не возвращайтесь. А я пока открою окно.

– Устроите сквозняк, и моя Тайлер умрет от воспаления легких, – заявила мама, перемещаясь левее, чтобы загородить окно, и открывая вид на меня.

Я сидела в углу. На табурете. И злилась.

– Милая, – вспомнив обо мне, тут же засуетилась почти свекровь, – давай сделаем румяна поярче? В кого же ты такая бледная?

– Бледность – признак аристократии, – флегматично заметила Фименюра. – А вот в кого вы такая смуглая?

И тут я не выдержала.

Вскочив, закричала сама:

– Хватит!

В комнате мгновенно повисла тишина, и все взгляды обратились в мою сторону.

– Прошу всех выйти, – дрожащим от злости голосом попросила я. – Немедленно. Оставьте меня одну до церемонии.

– Но… – начала было мама.

– Пойдемте, дорогая, – перебила ее госпожа Блайк, подхватывая под локоток и покидая комнату со словами: – Все поищем сырную тарелку и бокалы.

– Держись, – шепнула Фименюра, выходя последней и закрывая за собой дверь.

Я устало побрела к окну, распахнула его, впуская свежий воздух, и осела обратно на стул. Прикрыла глаза, пытаясь вернуть самообладание. Три последних часа меня мучили, наряжая, делая прическу, раскрашивая лицо и давая советы о том, как жить дальше. Я терпела сколько могла.

И теперь, когда дверь снова скрипнула, готова была бросить во входящую проклятьем, честное слово. Благо сдержалась. Потому что в комнату вошел Ник.

Такой восхитительно красивый, что я мгновенно забыла, на что вообще могла злиться.

– Тайлер, – выдохнул он, бросив быстрый взволнованный взгляд на открытое окно, а затем зажмурившись. – Как ты?

Я поднялась ему навстречу, удивленная столь странным поведением.

– Немного устала, но в целом неплохо, – сказала, прижимая ладонь к его щеке. – А что? Почему ты на меня не смотришь?

– Плохая примета видеть невесту до свадьбы, – ответил Ник.

– Тогда зачем ты вошел? – засмеялась я.

– Думал, сбежишь, – признался он. – Пришел ловить и уговаривать остаться.

– Сбегу? – Я продолжала смеяться, но вдруг поняла, что он говорит на полном серьезе. – Ник?

– Да? – Он продолжал жмуриться, но потянулся ко мне руками.

Я позволила себя обнять и прижалась к Блайку, несколько секунд слушая быстрый стук его сердца.

– Ты правда считал, что я могу так себя повести? – спросила тихо.

– Ну… – Он помолчал, явно подбирая слова. – Мама бывает слишком настойчивой. Эти ее приглашения с песнями, наряды, объявление в газете, банкет и огромный розовый торт кого угодно могли довести.

Я немного отодвинулась от Ника. И теперь, продолжая обнимать его, смотрела на напряженное лицо своего жениха, отчетливо понимала, как ужасно сглупила. Я слишком долго откладывала разговоры о чувствах, считая, что он и так все понимает. И теперь чувствовала себя ужасно виноватой.

– Тайлер? – тихо позвал меня Ник. – Что ты там делаешь?

– Собираюсь с мыслями, – ответила, обхватывая его лицо обеими ладонями, и сообщила очевидное: – Я так сильно люблю тебя, Николас Блайк. Теперь кажется, что я родилась с этой любовью и умру с ней, потому что она вросла в меня и стала частью души. Мне хорошо с тобой, как ни с кем другим. Хорошо говорить, заниматься общим делом, гулять, молчать… Да, иногда я злюсь, говорю в пылу нехорошие вещи, вспыхиваю и делаю сгоряча, но это не потому, что не люблю. Просто характер берет верх, понимаешь? Со временем я научусь быть спокойней, наверное, а пока придется тебе потерпеть и применять для моего успокоения самые верные средства. Каждое твое прикосновение помогает лучше любого магического лекарства. Ты берешь меня за руку, смотришь в глаза, и все плохое моментально растворяется. Это настоящее волшебство, Блайк, и только полная идиотка решит от такого сбежать.

Я замолчала.

Ник тяжело вздохнул и открыл глаза. Посмотрел на меня, скользнул совершенно восторженным взглядом по лицу, по пышному платью с открытым декольте и приспущенными плечами, вернулся к ключицам, между которыми лежал кулон в виде анатомически правильного человеческого сердца, поднялся к губам.

– Тайлер, – прошептал Ник, – ты так прекрасна…

И только теперь я поняла, ради чего терпела три последних часа. Этот взгляд Ника, полный неприкрытого обожания и восхищения, расставил все на свои места. Мне захотелось одновременно плакать и смеяться, а еще кружиться в танце и, возможно, подпевать балладе, которая играла в наших приглашениях на свадьбу…

– Я так люблю тебя, – сказал Ник, склонившись вперед и даря на память сказочный поцелуй, рождающий внутри чувство абсолютного счастья.

Но долго наслаждаться моментом нам не позволили родственники.

Точнее, моя мама.

Ворвавшись в комнату, она громко вскрикнула, заставив нас с Ником вздрогнуть и обернуться в ужасе.

– Это же ужасная примета! – напомнила мама. – Нельзя пытаться провести первую брачную ночь с невестой до свадьбы. Сначала поженитесь уже! Боги, глаз да глаз за вами нужен…

Ник послушно зажмурился и на ощупь пошел к выходу. Мама тут же схватила его за руку и вывела прочь, требуя:

– Заберите уже этого жениха и следите за ним кто-нибудь. Десять минут до церемонии. Неужели ни на кого нельзя положиться?

– Грешно мешать любви, – услышала я голос Клервина Блайка. – Мне скоро умирать, и лишний грех не нужен.

Дверь закрылась, обрывая звуки. Я осталась совсем одна, но вскоре на пороге появился папа: в классическом костюме-тройке, с идеальной прической и измененными глазами в виде двух вертикальных зрачков.

– Только не нервничай, – попросила я, улыбнувшись.

– Стараюсь, – кивнул он, поправляя узел галстука. – Что ж, пойдем? Если ты готова.

– Я готова, папочка, – шепнула, протягивая ему руку.

Церемония прошла великолепно. Хотя я так расчувствовалась, что запомнила ее лишь обрывками и яркими деталями: красивая музыка, горящие свечи, парящие всюду водные дракончики. Сладкий запах цветов. Скелет-компаньон Сабург, подающий платок декану Мигрушу, вытирающему украдкой подступающие слезы. Ряшик, жующий яблоко и восторженно вращающий глазами. Клятвы любви и верности, а потом…

– Обменяйтесь кольцами, – велел жрец.

И дедушка Ника поднялся, чтобы дать команду кольценосцу.

Я посмотрела на дорожку и затаила дыхание, не веря своим глазам. К нам бежал мой таинственный крысеныш, о котором я много переживала. На его спине была привязана красная подушечка с кольцами.

– Как это возможно? – шепнула я, посмотрев на Клервина Блайка.

Он усмехнулся и сказал одними губами:

– Подарок.

Ник пригнулся и поднял крысеныша, снимая с него подушечку с кольцами. Я тут же погладила малыша, с грустью замечая, как он похудел.

– Надо его откормить, – вторил моим мыслям Ник.

Крысеныш одобрительно пискнул и перебрался ко мне на плечо. Я рассмеялась, а жрец продолжил церемонию.

Еще через несколько минут нас ринулись поздравлять родные и близкие. Обе мамы расцеловали меня в щеки, отцы обнимали и желали всегда быть такой же счастливой. Остальная родня желала нам всего наилучшего и отличной работы в Салигарде. А Мигруш, снова приняв облик сурового некроманта, сказал:

– Ты не предупредила, что будет банкет, Тайлер. Подставила меня.

– Простите. Больше того, там будет большой розовый торт, – печально вздохнула я. – Нам придется пройти через это испытание. Отступать некуда.

– Мы не из тех, кто сдается, – кивнул он и совсем тихо добавил: – Все-таки что-то есть в этих жутких традициях наряжать невесту в белое.

И быстро ушел, догоняя тетушку Фименюру.

Я же протиснулась к Клервину Блайку, но спросить ничего не успела. Он сказал все сам:

– Твой крысеныш – фигурант в опасном деле, он был марионеткой преступника. Жуткий тип заставил сильно попотеть одного важного следователя – Эрдана Сиера. Он приезжал к вам под видом ревизора, но расследовал убийства фениксов. Доказано, что крыс пошел против преступника, перестав выполнять его команды. В министерстве как раз решали, что с ним делать, и тут я – подергал за ниточки. Теперь эта жуткая нечисть твоя.

– Это – лучший подарок! – выпалила я, глядя на своего крысика. – Бедняжка так настрадался. Так вот откуда у него тяга к воровству. Хозяин был преступником…

– Придется за ним хорошенько следить, – кивнул архимаг. – Теперь ответственность на тебе. Нечисть официально оформлена под именем Морда.

– Как? – нахмурилась я.

Дедушка Ника ехидно оскалился.

– Морда, – повторил он, явно наслаждаясь моментом. – Будет пара Ряхе. И оба закреплены за госпожой Тайлер Блайк.

– Спасибо, – усмехнулась я, глядя на крысеныша и примеряя новое имя. Что ж, мордочка у него и правда была выдающейся – очень хитрой и наглой.

Разговор с Клервином Блайком прервал Ник.

– За нами приехал экипаж, – сказал он. – Пойдем.

Провожать нас остались только родители. Отцы загрузили багаж и терпеливо ждали жен. А те почему-то находились внутри и снова спорили:

– Я всего лишь хочу, чтобы моя дочь не замерзла! – донесся до меня голос мамы.

– А я – чтобы рядом с ней не мерз мой сын. Что в этом плохого? – ответила госпожа Блайк.

– Это разврат! – снова заговорила мама. Затем послышался звон стеклянных бутылочек.

– Зачем столько? – возмущенно спросила госпожа Блайк. – Хочешь, чтобы у нас никогда не появились внуки?!

– Пусть сначала на ноги встанут, – буркнула мама, показываясь из экипажа, и пристыженно умолкла при виде нас с Ником.

– Мы уезжаем, – сказала я, чтобы разбавить неловкую тишину.

– Ох, – засуетилась мама, обнимая меня, а потом и Ника, – берегите там себя. И будьте благоразумны. Понимаете?

– Благоразумия тоже надо в меру! – выдала госпожа Блайк, появляясь следом и повторяя объятия. – Пусть все сложится как надо. Главное – вы уже женаты. Понимаете?

Мы с Ником переглянулись, подавляя улыбки.

Еще минута ушла на повторные прощания, и нас наконец пустили в экипаж. Водитель медленно тронулся, а мы одновременно потянулись к чемодану, оставленному мамами внутри салона. Открыв его, увидели прекрасную картину: теплые вещи для меня были смешаны с ажурным шелковым нижним бельем и тончайшими чулками.

– Что ж, – откашлявшись, заметила я, – теперь мне будет, что носить.

Крысеныш как раз прыгнул в чемодан и отрыл там спрятанную в глубине сумку.

– И что пить, – заметил Ник, открывая ее и показывая зелья.

На каждом имелись фирменные мамины приписки.

– Сразу чувствуется, какие у кого ожидания, – засмеялся Ник. – Мои родители мечтают о внуках, а твои – о достижениях. Что же нам делать?

Я посмотрела на Ника и уточнила, прищурившись:

– Снова предлагаешь найти компромисс?

Он кивнул:

– Думаю, мы сумеем договориться. Особенно если ты наденешь один из этих комплектов, дорогая жена.

«Жена», – с трепетом повторила я про себя.

– Тогда выбирай, какой именно мне примерить первым. Муж, – не стала спорить я.

Наградой мне стало вытянувшееся лицо Ника, которое сменилось предвкушающе-восторженным выражением.

А потом раздался тяжкий вздох Ряшика:

– Опять эти розовые сопли, – пробормотал он. – Лучше бы еды в чемодан положили.