Глава 3

– Защищайся, а не изображай жертву! – приказал Николас, врываясь за мной в душевую кабинку, где я надеялась спрятаться от очередной атаки. – Сколько можно мокнуть? Выходи!

– Хватит бросаться водными заклинаниями, – возмутилась я, отжимая край футболки и раздраженно откидывая мокрые волосы, упавшие на лицо. – С меня уже ручьи текут! Затоплю общежитие, будешь сам выплачивать компенсацию.

– Ты что, вообще не одной контратаки не знаешь? – нахмурился Ник, качая головой. – Как с такими навыками можно оказаться на пятом курсе?

– Знаю! – рявкнула я и покаялась: – Просто боюсь тебя задеть в этом узком помещении. У меня все контратакующие очень агрессивные. Я не запомнила те, что попроще.

На лице Блайка отразилось удивление:

– За меня боишься? Шутишь? Да что ты можешь мне сделать? Давай-ка… – И, высокомерно задрав нос, он снова швырнул водным шаром.

Я отбила.

Зря, конечно, повелась на провокацию, но такова моя натура. В итоге нас с Ником отбросило в противоположные стороны, хорошенько приложив о стены. Я застонала, едва шевелясь. Подняла руки, согнула и разогнула ноги, потом постановила:

– Все же скорее жива.

– Не шевелись, Тайлер! – раздалось над головой. – Нужно проверить повреждения. Сейчас я запущу…

– Это я в тебя что-нибудь запущу, – буркнула, убирая слишком обнаглевшие руки Николаса со своих плеч и с кряхтением поднимаясь. – Вот рымс[5], все отбила, что могла.

Блайк молчал. Только нависал сбоку, отбрасывая тень на меня.

Я подняла взгляд. Собиралась из солидарности спросить про самочувствие Ника. И тут увидела совершенно невероятную картину: тревогу в глазах самого заносчивого парня академии. Он смотрел со смесью сожаления и вины!

– Ты чего? – опешила я. – Выглядишь так, будто завтра хоронить собрался. Не дамся, так и знай. У меня работа мечты намечается, вся жизнь впереди.

– Хватит паясничать. – Ник свел брови, мотнул головой в сторону стены. – Ты перенесла сильный удар. Соберись. Нужно проверить, нет ли серьезных повреждений и…

– Блайк! – Я прервала его, пощелкала перед ним пальцами. – Ты меня ни с кем не перепутал? Твоя воздушная прекрасная тростиночка Стефания далеко. А я – некромант. Да, отбила себе… кое-что пониже спины, но что ты можешь? Не станешь предлагать подуть? И вообще, я – сила. Я – тьма, я…

Зафыркала, отплевывая воду, которую Ник плеснул мне в лицо.

– Думаю, тьме нужно было умыться, – констатировал он в ответ на мой хмурый взгляд.

– Хам! – грустно заключила я. – На этом все. Я ухожу переодеваться в сухое, пока не заработала из-за тебя воспаление легких.

– А как же сила, которой в тебе в избытке? – поразился Ник, преграждая мне путь. – Давай-ка сделаем еще пару подходов, и пойдешь дальше штудировать теорию.

– Ты что, совсем бессердечный? – спросила я, шмыгая носом. – Ну не думаешь обо мне, подумай о своем комфорте. Тебе же потом гулять и обниматься с чихающей зеленолицей девицей. Я буду громко сморкаться в твой белый платок и гнусавить.

– У меня нет платка, и обнимать тебя я не планировал. Но теперь представил, и мне не нравится, – согласился Николас. – Иди. У тебя три минуты, чтобы переодеться и просушить волосы. Пойдем на свежий воздух. Теперь попробую атаковать ветром. Опережая твое нытье, сразу говорю: буду слать теплые потоки.

– Да ты садист! – поняла я.

– Зови меня просто «любимый», – криво усмехнулся Ник, показывая при этом на дверь.

Пошутил. Надо же?!

Я растерянно сделала шаг вперед и тогда уловила то, что Ник, должно быть, заметил раньше. Оттого и позволил себе шутку. За нами наблюдали. На входе в душевую стояла Сима. Еще одна студентка – некромант. Тоже сила и тьма во плоти: тощая, среднего роста, в очках и с куцым хвостиком на затылке. Сима обожала широкие серые балахоны, смотреть на всех не мигая и мыть свою коллекцию черепов разной нежити.

У всех свои интересы, не мне ее осуждать.

– Привет, Николас. Здесь надолго занято? – томно спросила Сима, замерев взглядом на Блайке.

– Нет, – сразу ответил он.

И, ненавязчиво встав за мной, толкнул в спину.

Мы быстро вышли. Сима не сводила глаз с Ника. Даже пока он закрывал дверь, она смотрела, покачивая в руках коробку с черепами и блаженно улыбаясь. Когда нас наконец разделило препятствие и зрительный контакт был разорван, Ник облегченно вздохнул, тихо признаваясь:

– Забыл, что у вас здесь есть… она.

– Ничего, зато Сима все эти годы не забывала, – низким хрипловатым голосом прошелестела я. И отправилась переодеваться, чувствуя себя хоть немного отмщенной за мокрую насквозь одежду.

На самом деле Симеле́нта была отличной девчонкой и одной из лучших на курсе по успеваемости. Но очень тяжело сходилась с людьми. Она часто говорила ровно то, что думала и делала ровно то, что хотела. Вот и теперь, приоткрыв скрипучую дверь, Сима продолжила смотреть на Ника. Так что тот быстро преодолел коридор и пошел к лестнице, явно решив ждать меня на свежем воздухе.

Задерживаться в своей комнате я не стала. Испытывать терпение Ника значило рисковать собственным зачетом. Потому, быстро переодевшись в сухие брюки с водолазкой, я просушила волосы и устремилась навстречу новой тренировке.

Ник ждал у входа в общежитие – стоял идеально прямой с заложенными за спину руками и смотрел вдаль, на старое кладбище. Он не обращал внимания на проходящих мимо студенток, хотя те рассматривали и обсуждали его с нескрываемым интересом. Блайка невозможно было не заметить или проигнорировать. Красивый, стильный, статный – он притягивал взгляды и очаровывал девиц. Пока не открывал рот.

– У вас самый отвратительный остров из всех в академии, – сказал Ник, как только я встала рядом с ним. – Здесь сыро, серо и уныло.

– Приветствую на территории некромантов, – пожала плечами я.

Меня совершенно не задевал тот факт, что наш остров парил ниже остальных шести и был самым мелким по размеру. Для учебы некромантам его вполне хватало. А про серость Ник преувеличил. Да, фонтанов и прогулочных парков, как на административном острове, у нас не создали, зато имелся отдельный подъемник к Разлому и три огромные лаборатории по изучению и приручению нечисти. Ну и на кладбище, раскинувшееся слева от общежития, всегда приносили свежие цветы.

– Пойдем заниматься? – спросила я у Ника.

– Как раз решаю, где лучше всего это сделать, – кивнул он.

– За кладбищем есть прекрасный пустырь, – предложила я.

– Это где заброшенная лаборатория? – проявил чудеса осведомленности Блайк. – И периодически поднимается ядовитый туман из Разлома?

– В хорошую погоду тумана нет, – отмахнулась я.

– Здесь бывает хорошая? – делано удивился Ник. – Ладно, пойдем. У меня осталось мало времени.

Пока мы шли, я припомнила, как приехала в академию Драка и около часа просто бродила по административному острову, рассматривая магические указатели и читая то, что и так знала из книг по истории Эргана. Больше четырехсот лет назад на этом месте находился огромный замок великого (на тот момент) дракона Элиоса Драка. Но случился страшный магический взрыв, который разнес землю на части и поднял их в воздух вместе с уцелевшими кусками зданий. А внизу образовался жуткий Разлом, в котором осталось множество построек… Позже Элиос Драк отдал острова под академию, а сам стал ее бессменным ректором. И вот спустя много-много лет я поступила в это заведение и искренне полюбила маленький темный островок, где нас обучали.

По мне, больше всего не повезло боевикам. Их остров был вторым по величине после административного и находился выше всех. Кроме того, его словно изрезало скалами, на которых отстроили множество отдельных площадок для тренировок. Эти площадки продувались всеми возможными ветрами насквозь. Жуть, да и только.

А третий по размеру остров принадлежал стихийникам. На самом деле это была группа островов, объединенных огромной Ареной Четырех Элементов. Там занимались и жили водники, воздушники, огневики и маги земли. Пожалуй, их территория могла бы стать самой красивой за счет невероятных парков и озер, создаваемых старшекурсниками. Вот только младшие курсы регулярно портачили с заклинаниями, пытаясь сдать зачеты по погодным условиям… Так что там очень часто гремело, взрывалось, лило как из ведра или засыпало все снегом. Стабильности ноль.

На следующем по величине парящем острове обучались два факультета: артефакторики и работы с магическими тварями. И если первые были занудными молчунами, то вторые – сумасшедшими фанатиками, вечно упускающими какую-нибудь ядовитую бестию. Никогда не могла понять, почему их объединили на одной территории.

На целительском острове с виду казалось уютней всего: зеленый, цветущий, благоухающий… Главное – ничего не трогать, глубоко не вдыхать ароматы неизвестных цветочков и вообще любоваться всем этим со стороны. Потому что больше половины нужных в лечении растений ядовиты. Я это точно знала: часто приходилось просить ингредиенты для сдачи наших зачетов. Ведь некромант в какой-то мере еще и целитель. К концу обучения мы обязаны были знать анатомию и физиологию, уметь возвращать к жизни и лечить не очень серьезные раны.

Ну и еще остров бытовиков. Там всегда очень-очень чисто, свежо и аккуратно. В общем, настолько стерильно, что хотелось бежать к родной серости и сырости как можно быстрее.

За размышлениями я не заметила, как мы пришли на пустырь.

Ник остановился и безрадостно осмотрелся. Судя по кислому лицу, ему не нравился открывшийся вид: полуразрушенное серое двухэтажное здание справа, кладбище слева и высоченные заросли борщевика прямо.

– Зато тумана нет, – оптимистично заметила я. – И лишних глаз тоже. Если не считать призраков с кладбища, конечно.

Ник передернул плечами и посмотрел в сторону самых старых склепов. Я знала, о чем он подумал. Вспоминал. Три года назад мы туда влезли. По моей инициативе. Все некроманты так или иначе проводят обряды посвящения. В нашей академии это делали на третьем курсе, ведь за первые два отсеивались все слабаки.

Сразу после зимнего бала вся наша группа собралась в одной из пустующих аудиторий и принялась тянуть бумажки с заданиями. И моим стало посещение склепа матери Элиоса Драка – нашего бессменного ректора.

Кладбище в академии было очень старым, оно сохранилось с тех времен, когда здесь находился огромный замок. После бедствия кладбище осталось на самом нижнем острове. На нем продолжали хоронить тех, кто позже строил академию и обслуживал приезжающих магов-борцов с нечистью.

А теперь здесь проводились практикумы по рисованию пентаграмм разного рода. Если студент ошибался, на него мог снизойти гнев матушки Элиоса Драка – леди Флемисти́ньи Драк. Говорят, она не могла уйти, пока единственный сын не обрел покой в их семейной усыпальнице. И с каждым веком дух леди становился все раздражительней. Шутка ли, сынок собирался отметить в следующем году пятьсот восемьдесят лет!

И как же я была непередаваемо счастлива, когда прочла задание в своем листочке, – не передать словами. Но отказаться – значило признать себя трусихой и не пройти посвящение. Так что я, разумеется, полезла в склеп. Не одна, а под бубнеж Николаса. Он отговаривал меня как мог. Я кивала и взламывала замки защиты. Где-то пришлось помочь и Блайку… Мы все же влезли. И нарвались на духа-хранителя рода. Древнего, злого, желающего уничтожить нарушителей. Он был так взбешен нашей наглостью, что перевоплотился в огненного дракона. Начался пожар. Ник его погасил. Я усмирила духа ровно на пятнадцать секунд, за которые мы успели выскочить из склепа. А еще за эти же секунды я едва не выжгла свой дар.

Был страшный скандал, который с трудом удалось подавить. Нас грозились отчислить из академии, вызывали наших родителей и проводили с Ником долгие обстоятельные беседы. Со мной не могли – я больше недели пролежала в лечебном крыле… Когда вышла оттуда, шумиха уже улеглась.

Я знала, что все обошлось только благодаря связям Блайков. Дедушка Николаса был известным архимагом, имеющим значительный вес в обществе. А отец – крупным управленцем в знаменитой фирме по производству артефактов. Мои родители ничем таким не отличались. Хотя родня отца – драконы – и была очень богата, но с ним никто не общался из-за выбора в жены простой девушки не их расы. Так что оттуда помощи точно ждать не приходилось.

После инцидента со склепом я долго чувствовала вину и старалась не выделяться. Так что в какой-то момент сам Ник забеспокоился. Как-то раз он пришел, встряхнул меня и потребовал вернуть присутствие духа в это тщедушное тело. Спросил, чего я так сильно боюсь? И я ответила:

– Снова подвести тебя. Ты чуть не погиб из-за моих действий.

Он страшно удивился. Думал, меня стали пугать привидения и склепы. Расхохотался и заверил:

– Да, мы немного сплоховали. А с кем не бывает? В академии много рисков, но это не значит, что нужно бояться дергать удачу за хвост. Мы просто будем делать это с умом и бо́льшей осторожностью, Лачи. Да?

Тогда были «мы». Наша дружба продлилась еще около полугода. Сложно поверить, но чуть позже сам Ник попался на «слабо́». Он полез в Разлом ловить нечисть третьего класса. И это в сезон линьки, когда большинство тварей становятся особенно агрессивными! Я узнала о его споре и ринулась на помощь. Еле успела, чтобы обошлось без сильных травм. Но через день выяснилось, что Блайка сдал кто-то из одногруппников. К нему в комнату явились с проверкой и обнаружили едва сошедшие ожоги на теле парня. Снова был скандал, который быстро замяли.

Учеба продолжилась, а затем наступило лето, после которого Ник вернулся совершенно другим: слишком серьезным, заносчивым и холодным. И на все попытки общения реагировал одинаково: «Не сегодня». А потом указал мне на дверь…

Потребовался не один месяц, чтобы принять его новую позицию и свыкнуться с ней. И теперь я боялась одного – забыть, как было больно тогда, и пытаться вернуть то, чего давно нет.

Я посмотрела на Ника, поймала на себе задумчивый взгляд. Не холодный, не отстраненный, как обычно. А теплый и спокойный. И сразу стало ужасно неловко. Это с прежним Николасом я могла говорить и молчать о чем угодно, а с этим парнем не представляла, как себя вести.

– Будем заниматься? – спросила, резко отворачиваясь. – У тебя, кажется, времени в обрез.

– Будем, – ответил Ник. – Вспоминай защиту от воздушных атак и занимай оборонительную позицию, Лачи. Предупреждаю, жалеть не буду.

* * *

Через сорок минут я шла на урок еле переставляя ноги. Ряшик болтался сзади, недовольно бубня одну и ту же заезженную фразу: «Голодный злой бедный я». А все почему? Я покормила нечисть обычной едой, добавив немного магии. И этого ему показалось мало. Наглая совиная морда, едва доев, уточнила моим голосом, где милашка Николас? Больше я с рюкзаком не разговаривала. А он, в протест, очень даже говорил.

По злому року судьбы сегодняшний урок по начертательной некромантии проходил в виде практикума на том самом кладбище, где совсем недавно надо мной издевался Блайк. Его нападения, злые подколки и шпыняния я назвать помощью никак не могла. От бесконечного отражения воздушных атак у меня до сих пор болели руки. Они просто не поднимались! А ноги едва слушались.

Еще и Ряшик донимал внезапно пробудившейся вредностью. Настырюга.

– Тайлер! – Макс догнал меня на полпути к кладбищу. Осмотрел с ног до головы и поморщился. – По ночам все-таки надо спать.

– Надо, – ответила я и пожаловалась: – А Ник опять выжал меня досуха. Откуда у него самого столько сил?

– Ник голодной не оставит, – со знанием дела добавил Ряшик из-за моей спины.

Макса перекосило. Наверное, тоже не нравился бубнеж моего рюкзака.

Какое-то время дальше шли молча. Я даже слегка задремала на ходу, потому что вздрогнула от новых слов однокурсника:

– А ты знаешь, что для Блайка и его невесты куплен огромный особняк в центре столицы? Один знакомый сказал, там есть гараж и уже стоят три магобиля. Для будущих супругов.

В груди кольнуло, заныло. Вот что делает перенапряжение с организмом.

– И еще, насколько понял, дед Блайка застолбил своему внучку место в Центральной Министерской Артефактной лаборатории, – не унимался Макс. – Сразу каким-то там начальством. Тряхнул старыми связями и добился лучшего места.

– Понятно. – Я пожала плечами и как можно радостней добавила: – Это хорошо.

– Что хорошего? – не понял Макс. – У твоего парня жизнь расписана до мелочей. И тебя в том плане нет.

Я остановилась, посмотрела на одногруппника и спросила прямо:

– Зачем ты говоришь мне все это?

– Чтобы уберечь от ошибки, – ответил он. – Мне не хочется, чтобы потом ты снова страдала от того, как Блайк вытрет об тебя ноги.

Сегодня Макс собрал волосы на затылке и надел графитовый спортивный костюм, подчеркивающий отлично развитую мускулатуру. Высокий, крепкий, подтянутый – однокурсник выглядел непривычно… мужественно. В другие дни он предпочитал костюмы кричащих оттенков с забавными надписями, а его волосы трепал ветер, превращая в вечно торчащую во все стороны гриву. Тогда Макс выглядел простым парнем, «своим». А сейчас я видела перед собой потомка Тирошей – чистокровных драконов, славящихся силой огненного дара.

Семья моего отца – Ранши – дружила с ними и всячески поддерживала связи. А самого папу не хотела знать из-за брака с человеком. С моей мамой. Отцу даже пришлось взять ее фамилию, потому что свою ему носить запретили. Меня – полукровку – драконова родня знать тоже не хотела. Как я к этому относилась? Говорила всем, что мне все равно. Но иногда мечтала, что неожиданно прославлюсь. Тогда Ранши пожалеют, примчатся, будут просить прощения и уговаривать вернуться в семью.

Знаю, папа тоже ждал чего-то подобного. Он любил маму и меня, но и отказаться от другой части себя не мог. Наверное, поэтому родители в последние годы ругались все чаще…

– Тай? – Макс подался ближе, и я отшатнулась, приходя в себя.

– Не нужно пытаться меня уберечь, – сказала, посмотрев однокурснику в глаза. – Я сама могу за себя постоять. И знаю, что делаю. Больше не копай, пожалуйста, под Ника. Мы с ним достаточно откровенны. Он давно рассказал мне все о невесте, доме и будущей работе.

– Значит, ты согласна стать его временной игрушкой? – Зрачки Макса вытянулись, ноздри раздулись. – Тайлер, что за хверсову чушь ты несешь?! Его родня не позволит вашим отношениям зайти дальше постели. Ты достойна большего, чем… это!

– Спасибо за заботу, Макс, – кивнула я, чувствуя, как кровь закипает от злости, – но, повторяю, не вмешивайся. Я сама решу, чего достойна. Понятно? А ты занимайся своей личной жизнью, а не чужой.

– Чужой, значит?! Ладно. Делай как знаешь! – Он рубанул рукой воздух и пошел вперед, перегоняя меня.

Я проводила его сердитым взглядом, отмечая про себя, что мое зрение начало меняться. Вот оно, единственное доставшееся от отца визуальное отличие от человека. В пылу гнева мои зрачки вытягивались, отчего расположенные близко объекты расплывались и менялись оттенки цветов. Драконье зрение днем скорее мешало, а вот ночью или в Разломе было как раз кстати.

Но была и негативная сторона: быстро сменить зрение на человеческое не получалось. Для этого требовалось полностью взять эмоции под контроль. Я не справлялась. Передо мной маячила высоченная фигура раздражающего до зубовного скрежета однокурсника. Какое он вообще имел право решать, по чьим постелям мне прыгать?!

Странное дело, как меняется восприятие о человеке (или драконе) в зависимости от его поведения! Вчера Макс был мне почти другом, а сегодня, после пары фраз, брошенных камнем в самое хрупкое, стал неимоверно бесить.

– Лачи и Тирош в пару, – добил меня голос профессора Луксиа́ра. – Вижу, вам не терпится проявить себя. Покажите-ка нам всем, как рисовать пентаграмму защиты от злого призрака. И, чтобы не тратить время зря, даю срок в… скажем, шесть минут. Потом разозлю духа. Если не успеете обезопасить нас, вся группа будет дико благодарна.

– Не-е-ет… – дружно «обрадовались» однокурсники, прекрасно понимающие, что в состоянии «разбушевавшийся дракон» справиться за отведенный период почти нереально. В иные дни мы с Максом смогли бы работать слаженно и быстро, как одно целое. Но не сегодня…

Я чувствовала вину, однако поделать ничего не могла: раздражение и злость на себя и на Макса продолжали свое черное дело. Внутри буйствовали эмоции, совладать с которыми не получалось.

И, скорее всего, случился бы очередной постыдный «неуд», но спасение пришло, откуда не ждали. Наш бессменный ректор, тот самый некогда Великий, а теперь сильно ослабевший рассудком, вошел на кладбище и радостно всех поприветствовал, уточняя:

– Еще не началось? Я думал, опоздаю!

Мы все притихли, поглядывая на профессора Луксиара. Тот стоял мрачнее тучи, но ничего не мог поделать. У ректора был пожизненный контракт на его должность, что бы ни случилось. По факту его работу давно выполняла секретарь – госпожа Роза́лия Сно́уф – полулепреконка милейшего вида с характером цепного пса. А сам Элиос Драк стал местной достопримечательностью, с которой старались смириться.

Старик всегда был очень тепло одет, а сверху обязательно носил длинную черную мантию. Дело в том, что столь древний дракон уже не мог контролировать не только разум, но и собственное тело. На его лице, помимо множества морщин и странной кустообразной седой щетины, постоянно появлялись зеленые чешуйки. Зрачки ректора всегда были вытянуты, а с некоторых пор у него также стал вываливаться хвост, разрывая штаны. Тогда-то Великого Элиоса и убедили носить мантию.

– Вечеринка! – объявил ректор, щербато улыбнувшись. – Что за постные лица? Вы не любите танцы?

– Боюсь, вы ошиблись адресом, – сдержанно ответил профессор Луксиар. – Это – кладбище.

– Да?! – удивился ректор. – Не декорации? Вы уверены?

– Уверен, – заверил профессор, бросив грозный взгляд на гнусно хихикающих студентов.

– И правда, я узнал место. А зачем вы пришли на кладбище танцевать? – снова уточнил ректор.

– У нас урок. Не вечеринка, – с нажимом проговорил профессор.

– Тогда почему я получил приглашение на вечеринку именно сюда? – не унимался ректор.

Профессор поджал губы, видимо не находя ответа. Или находя, но жалея наши уши.

– Вы просто не хотите, чтобы я танцевал с вами! – «понял» Элиос Драк. – Думаете, раз я ректор, то со мной нельзя по-настоящему веселиться? Зря! Конечно, я не в восторге от выбора места. – Он перешел на громкий свистящий шепот, сообщая нам всем, видимо по секрету: – Здесь похоронена моя матушка, и она не одобряла вечеринки при жизни. В посмертии вообще может разозлиться. Так что, лучше переместите праздник куда-то еще.

– Хорошо, – кивнул профессор Луксиар.

– И скажите мне, где будете, – настаивал ректор. – Я с удовольствием покажу вам мастер-класс по вальсу. Там главное что? Знаете? Нет? Эх, молодежь. Главное – считать шаги. – Он принялся двигаться, неловко переставляя ноги: – Раз, два три. Раз, два…

Из-под мантии вывалился хвост.

– Скорее всего, мы перенесем танцы на административный остров, – вмешался в монолог ректора профессор Луксиар. – Но сначала закончим урок.

– Это очень правильный выбор! – обрадовался ректор. – Я пойду вперед и подготовлю музыку. Хорошо бы еще позвать фокусников. Я люблю цирк. Будет чудесно.

Мы все провожали ректора с улыбками. Кроме профессора.

– Так! – рявкнул он, как только Элиос Драк скрылся из вида. – А ну-ка собрались! Вы некроманты или где?! Вспоминаем пентаграмму призыва мелкой нечисти. Сейчас распределю всех на команды, и каждый ответит! Итак…

* * *

После полудня я решительно направилась к южному подъемнику, чтобы подкупить стража – господина Ховски – и спуститься в Разлом. Мне снова нужно было добыть мелкую нечисть. На этот раз для грядущего урока профессора Эйдса. Вообще предполагалось, что я поймаю нужный экземпляр сегодня утром, когда часть моей группы во главе с Зигмусом спускалась для рядовой проверки гнезд хиллисов. Но увы. Как раз в это время я пересдавала радынский.

Однако объяснять что-то Эйдсу было глупо. Тем более глупо просить отсрочки. Поэтому к завтрашнему уроку я обязана была прийти с докладом и нечистью в руках. Вот только неприятные сюрпризы никак не заканчивались.

– Подъемник не работает, – сообщил господин Ховски, отрываясь от чтения эрганского еженедельника.

– А если за пятнадцать монет? – попробовала торговаться я.

Лепрекон совсем посмурнел:

– Хоть за сто, – сказал он, грустно вздохнув, и пояснил: – Сожгли его, понимаешь?

– Как это? – обалдела я.

– Огнем это, – в тон мне парировал лепрекон. – Разбуянился тут один. С виду спокойный, но не зря говорят, что в тихой заводи нечисть водится. Да что там, у всех в конце учебного года крыши сносит.

– Феникс, что ли, воспламенился? – нахмурилась я.

– Ай, – отмахнулся господин Ховски. – Теперь чего уж? Вечером ремонтировать будут в общем. Так что, гуляй.

– Пойду к северному подъемнику, – пробормотала я.

– Там очередь, – остановил меня лепрекон. – Сегодня боевики должны были спускаться группами для практических занятий. Теперь все там. Говорю же, гуляй.

– Но…

– Если очень надо, утром приходи. Пораньше. – Ховски подмигнул: – За пятнадцать монет начну дежурить с восьми.

– Вы и так должны начинать с восьми, – напомнила я.

– Начинается! – возмутился лепрекон. – Посмотри на нее! Если на то пошло, я и пускать вас не должен вне практических уроков в сопровождении преподавателей. Правила – есть правила.

– Приду к восьми с четырнадцатью монетами, – вздохнула я. – Последнее забираете.

– Сейчас разжалоблюсь и откажусь брать, – усмехнулся Ховски. – И кому хуже будет?

Я лишь фыркнула и гордо направилась к столовой. Неудачи требовалось заесть чем-то весомым. Желательно комплектом из первого, второго и десерта. Благо, этот план удался. И в скором времени я, вполне сытая, прикрыла глаза, чтобы насладиться мгновениями счастья. Не удалось. Рядом скрипнул стул.

– Можно? – спросил Макс, явно присев раньше, чем получил разрешение.

– М-м-м, – ответила я, не открывая глаз. Сытый желудок подавлял внутреннюю агрессию, так что гнать однокурсника уже не хотелось. Хотя обида все еще зудела где-то внутри.

– Я принес тебе твои любимые конфеты. – Макс зашелестел чем-то. – И решил пообещать не лезть в ваши с Блайком дела.

– Потому что? – подначила его я.

– Скоро ты сама поймешь, какой он хверс, и скажешь мне, что я был прав, – пояснил Макс.

Я рассмеялась и посмотрела на него. Злость совсем улетучилась.

– Мог бы и соврать что-нибудь красивое, – покачала я головой. – Сказал бы, что понял, как был неправ, и раскаялся.

– Ты же знаешь, у меня проблемы с ложью, – вздохнул Макс. – Потом обязательно запутаюсь в показаниях. Лучше сразу, как есть. И помни, я смягчил удар конфетами. – Он придвинул ко мне большую коробку чернослива в молочном шоколаде и уточнил с хитрым прищуром: – Засчитано?

– Да, – кивнула я.

– Отлично. – Макс широко улыбнулся. – А сейчас какие планы?

Я не успела ответить. К столику подошел Николас. Он спокойно поставил на стол свой поднос с обедом и буднично уточнил:

– Этот странный парень достает тебя, Тайлер?

– Я – ее друг! – моментально отреагировал Макс. Вскочив, он вперился в Блайка таким взглядом, словно готовился к бою.

– Этот «друг» достает тебя? – не меняя тона, спросил у меня Ник.

– Мы просто разговариваем, – ответила я. – Нет никаких проблем. Присаживайся. Макс, ты тоже можешь остаться, если хочешь.

– С удовольствием, – кивнул однокурсник и вернулся на свой стул.

Ник не удостоил Макса вниманием. Присев напротив, он принялся есть мясной стейк, невероятно ловко орудуя ножом и вилкой. За столиком повисло неловкое молчание. Слава богам, его было кому разбавить.

– Ник – просто душечка, – заявил Ряшик моим голосом. – Насытится сам, сделает хорошо и нам.

Макс поднялся, громко отодвинув стул.

– В общем, ешь конфеты, – сказал он, подмигнув мне. – И увидимся завтра на уроке Эйдса. Если не захочешь забежать раньше. Вечером я буду у себя.

Договорив, Макс бросил самодовольный взгляд на Николаса. Но тот об этом не узнал, потому что продолжал невозмутимо есть. Вздохнув, Макс ушел.

Я смотрела на его удаляющуюся спину и гадала, зачем он сказал, что будет у себя вечером? Ведь я никогда не ходила к нему в комнату. Похоже, Макс пытался вызвать ревность Ника ложными намеками. А ведь обещал не вмешиваться в мои отношения. Вот и верь после этого драконам…

– Зачем он принес тебе эти конфеты? – промокнув губы салфеткой, спросил Николас.

– Макс думает, что я их люблю, – ответила я, пожав плечами.

– Почему ты не скажешь другу, что любишь на самом деле? – с легким сарказмом уточнил Блайк.

– Тогда он перестанет носить мне эти конфеты, – улыбнулась я. – А декан Мигруш их обожает.

Ник покачал головой:

– Это странная дружба.

– Лучшее из того, что у меня есть сейчас, – холодно сказала я.

Мы встретились взглядами. Губы Ника дрогнули в подобии улыбки.

– Укол засчитан, – сказал он, протягивая руку вперед. – А теперь, если не возражаешь, я подкормлю Ряху.

– Я сама.

– Нет, – отчеканил Ник. – Тебе лучше не тратить силы. Я освободил время после четырех. Мы пойдем вспоминать способы защиты от огненной стихии. Так что, как только закончишь учебу, иди к мосту на остров боевиков. И еще, Тайлер, надеюсь ты понимаешь, что лучше не посвящать в наши дела Тироша? Каким бы прекрасным другом он ни был. Этот парень не умеет держать язык за зубами.

– Он не знает о нашей сделке, – ответила я. – Но мне удивительно, если ты знал, кто такой Макс, зачем звал его «этим парнем»?

– Я знаю многих, – пожал плечами Николас. – Но это не значит, что мне интересно с ними общаться. Что там с Ряхой? Он голоден. Ты позволишь?

Очень хотелось из чистого упрямства сказать «нет». Но стоило представить новые тренировки вечером, как руки заранее начинало мелко трясти. Терять силы сейчас действительно было глупо.

– Позволю, – буркнула я, передавая Нику восторженно вращающий глазами рюкзак.

Спустя пять минут мы разошлись каждый в свою сторону.

Я отправилась в общежитие, чтобы повторить теорию защиты от стихий. Сегодняшние занятия были не обязательны для посещения – по ним мне выставили зачеты заочно.

Еще час ушел на чтение книг, затем какое-то время я просто лежала и смотрела в потолок, жалея себя. Защита от стихий – сложный предмет. Сдать его невероятно тяжело. На удовлетворительно я бы еще смогла себя показать, но не больше. Безусловно, Николас подсказал мне пару отличных водных и воздушных комбинаций, но хватит ли этого для хорошей оценки?

Я страдала и корила себя, удивляясь, почему не подтянула «хвосты» раньше? Слишком зациклилась на профильных предметах и практических занятиях по ним. В итоге мечта ускользала прямо из протянутых рук. Как глупо…

Но сдаваться было еще глупее. Тем более что Блайк оказался превосходным учителем. Он преподносил действительно полезную информацию и делал это так, что она мгновенно откладывалась в голове. Никогда не замечала за ним подобного таланта. Впрочем, он раньше был совершенно другим. Того Ника давно не стало.

Поддавшись неожиданному порыву, я подошла к шкафу и вынула из нижнего ящика старую черную шкатулку с черепом на крышке – подарок от папы на поступление. Внутри хранились кусочки любимых воспоминаний. Это не было данью юношеской романтике. Работа с темными эманациями отнимала много сил и вгоняла студентов (особенно начинающих) в ужасную тоску. Потому всем магам, выбравшим стезю некромантов, велят завести «сундук светлой памяти». Чтобы всегда была возможность испытать теплые эмоции.

В моей шкатулке прятались фотокарточки, вышитый мамой платок и пара магически утепленных носков-артефактов. В них можно было легко согреться буквально за минуту. Носки подарил Ник в начале третьего курса. Мы с группой тогда часто спускались в Разлом для практических занятий. Было дико холодно, многие потом простывали. И я постоянно жаловалась, что мерзну. Наслушавшись, Блайк преподнес мне очень дорогой согревающий артефакт.

– Грейся, – сказал он. – Иначе у меня скоро уши в трубочку свернутся от твоего нытья.

Подарок я приняла, но не носила. Меня смущала его стоимость. До этого мы обменивались гораздо более простыми вещами: хорошими книгами или, скажем, шарфами. А милые розовые носочки с ненавязчивой эмблемой дорогущей артефактной фирмы внесли в мои мысли раздор. Я все гадала, разве дарят такие подарки подругам? Не значит ли это что-то большее? Не пытается ли Ник сказать, что мы становимся ближе?

Так и не стала их носить. Засыпала, положив новенькие носочки рядом и улыбаясь, как ненормальная. И потом, когда дружбе пришел конец, не смогла от них избавиться. Убрала в шкатулку, чтобы иногда греться воспоминаниями.

Я сжала в руках розовую ткань и посмотрела на фотокарточки. Вынула верхнюю и улыбнулась: там была изображена моя семья. Немного уставшая мама с собранными в пучок русыми волосами и в легком белом платье. Папа – на голову выше нас – красивый брюнет с хитрой усмешкой на смуглом лице. И я – его копия, только в женском варианте. Мы стояли перед нашим домом – небольшим, но очень уютным. Мне всегда было хорошо там. Но мама вечно втолковывала, что я достойна гораздо большего и стремиться должна как можно выше.

Она бы страшно гордилась, поступи я на службу в ЦПО ВПМП. Да и отцу бы это понравилось. Может, они даже стали бы меньше ругаться? Кто знает…

Вздохнув, отложила фото и наткнулась взглядом на изображение Ника. Он смеялся, стоя по пояс в бассейне. Всегда любил воду и всегда говорил, что легко может стать лучшим, если захочет. Я не верила, называла его позером и выпендрежником. Даже шапочку с соответствующей надписью подарила. Но, оказалось, была неправа. Стоило нам прекратить дружбу, как Ник легко догнал и перегнал всех однокурсников. Слышала, он теперь делит первую строчку по успеваемости с Катариной Воттер.

Вспомнила ее и сразу разозлилась. Не знаю, отчего меня так раздражает эта девчонка? Лично мне она плохого никогда не делала. Но я чувствовала – Воттер не так проста, как хочет казаться. Иначе с чего меня тянет толкнуть ее плечом при встрече?

Фыркнув, постаралась отогнать негативные мысли и взяла из шкатулки миниатюрный рисунок – мой набросок, который делала почти три года назад. Там Ник, одетый в любимую черную водолазку, смотрит в сторону. Он плохо позировал – все время отвлекался и выдавал язвительные замечания, но все равно вышел довольно узнаваемым. Блайк сделал себе дубликат этого рисунка. Позже, наверное, выкинул…

Я передернула плечами и убрала фотокарточки на место, прикрыв носками. Закрыла шкатулку и посмотрела время. Скоро Ник должен освободиться и ждать у моста. Мне не стоило этому радоваться, потому что сейчас наши отношения – лишь фарс, придуманный Блайком, чтобы вернуть невесту. Я кивнула своим мыслям и направилась к двери.

Сделаю дело и попрощаюсь с Ником навсегда. Не страшно.

* * *

Он ждал меня в назначенном месте.

Стоило подойти ближе, как Ник демонстративно посмотрел на часы. Я опоздала.

– Давно ждешь? – спросила, прекрасно зная, что задержалась на семь минут.

– Еще немного, и я бы ушел, – сказал он, пропуская меня на мост.

– В следующий раз так и сделай, – кивнула я, проходя вперед.

– Собираешься опаздывать всегда? – спросил Ник из-за спины, а затем разразился тирадой, в которой (ну ничего себе!) сквозило неприкрытое раздражение: – Отсутствие пунктуальности, Тайлер, свойственно только тем, кто не умеет ценить ни свое, ни чужое время. Надеюсь, в будущем ты это поймешь и не станешь портить отношения с важными персонами.

– К важным персонам я не буду опаздывать, – ответила, продолжая идти.

Ник больше ничего не сказал.

Какое-то время я даже не знала, идет ли он за мной? Мог ведь остановиться или совсем сбежать. И был бы прав. Я бы так и сделала. И хотела этого.

Знала, что глупо, ведь помощь Ника была бесценной. Но у хорошего имелась и обратная сторона. Пока шла к мосту, поняла: хочу прибавить шаг, чтобы поскорее увидеть Блайка.

Я. Хотела. Ускорить. Момент. Встречи.

Зачем? Вопрос поставил в тупик, а напрашивающийся ответ навел на меня ужас. Я снова начала прикипать к парню, который прямым текстом сказал, что причина нашего общения – сделка, и у нее есть срок. Он ведь даже не счел необходимым извиниться за прошлое или объяснить что-то. Николас вел свою игру по своим правилам. А я…

Никогда не думала, что буду такой тряпкой.

От осознания собственной никчемности в крови разлилась злость.

– Смотрю, у тебя поганое настроение, – заметил Ник очевидное.

Я как раз сошла с моста на остров боевиков и остановилась, застегивая куртку. Ветер здесь ни в чем себе не отказывал, моментально пробирая до костей.

Обернулась к Блайку. Внутри боролись два чувства – разочарование от того, что он не ушел из-за моей грубости, и облегчение, больше похожее на глупую радость. По той же причине.

– Пойдем на один из полигонов? – спросила, игнорируя прежнее замечание Ника.

– Да. На малый, – кивнул он, указывая на тропинку, позволяющую обойти одну из скал, чтобы не подниматься на высоченную лестницу. – Там сейчас почти никого не должно быть. Ты повторила теорию?

– Угу, – буркнула я, пытаясь собрать растрепавшиеся от ветра волосы в подобие хвоста.

– Хорошо. Пока будем идти, отвечай на вопросы, – приказал Блайк. – Сначала подумай, как бы отреагировала на плевок огненной ливинии[6]? Дай три возможных способа контратаки.

Пока говорил, Блайк быстро прошел вперед, заставляя меня плестись по пятам на узкой тропе. Казалось бы, проявил невежливость. А по факту закрыл от очередного порыва ледяного ветра. В этом был весь Ник. Он никогда не выставлял заботу напоказ, но всегда проявлял ее. Данная черта в нем осталась прежней.

Мы шли к малому полигону около четверти часа. И все это время я отвечала на вопросы, уже предчувствуя жуткую тренировку. Удивительно, что еще пару дней назад Ник казался абсолютно бесчувственным заносчивым гордецом. Сейчас он распалялся. Мои ответы устраивали его далеко не всегда, и я слышала, как менялся от недовольства голос Блайка; видела, как он раздраженно взмахивает руками, поправляя меня.

– Никуда не годится! – Ник остановился у входа на полигон. – Ты понимаешь, что не сдашь на четверку? Даже если будем тренироваться всю ночь, завтра ждет катастрофа. Не понимаю, Лачи, как можно было так упустить предмет?

– Ну, я…

– Нет. – Он выставил передо мной ладонь. – Просто молчи.

Ник пошел дальше, чеканя шаг так, будто хотел пробиться сквозь каменную мостовую. Я плелась следом, поражаясь тому, как умудрилась довести «невозмутимого» Блайка буквально парой неверных ответов. Неужели его настолько волнует моя учеба?

Пока гадала, едва не врезалась во вновь остановившегося Ника. Развернувшись, он вперился в меня немигающим взглядом и холодно выплюнул:

– Прости за мою несдержанность.

И, честное некромантское, в его словах было ровно столько же раскаяния, сколько испытывала я сама. Ноль. Блайк явно старался вернуть контроль своим эмоциям, вот и все.

– Забей. – Я делано равнодушно пожала плечами. – Проехали.

Думала так его успокоить. Но куда там. У Ника дернулось веко.

– Проехали? – повторил Блайк, склонив голову набок. – И все?

– А что еще? Я тебя прощаю, – сказала великодушно.

Ник запустил пятерню в волосы. Знакомый жест из прошлого. Значит, кто-то злится, но старается сдерживаться.

– Послушай, Лачи, – заговорил Блайк тихо и вкрадчиво, – я помню, что ты – натура неординарная и увлекающаяся. И знаю, что тебя ценят на факультете как сильного мага с большими перспективами. Здорово, что ты готова посвятить всю себя тому, что интересно. Наверняка профильные предметы сдашь как следует и даже напрягаться не придется. Но кому, к хверсовой пустоши, ты будешь нужна без других важных оценок?

Я открыла рот, чтобы возразить. Хвостов у меня было не так уж много! Но Ник покачал перед моим лицом указательным пальцем.

– Еще не все, – сказал он, наступая. – Кем ты планировала стать? Я еще два года назад знал о твоей цели, и она не изменилась. Ну и? Ты думала, мечта сама упадет в подставленные ладошки? Нет, Тайлер, так не бывает в реальности. И пока ты скакала с однокурсниками по Разлому в поисках самых интересных тварей, а потом собирала скелетов в лаборатории Зигмуса, кто-то учился всему понемногу, чтобы однажды занять должность твоей мечты. Понимаешь? Нужно расширять кругозор, Лачи. Речь не только об академии. Думаешь дальше в жизни тебе всегда будут поручать только то, что нравится? Нет. Открой глаза. Мир намного жестче, чем тебе кажется.

К концу речи Ник говорил все тише. Выдохся. Встал боком ко мне, потер лоб указательным пальцем. Замер шумно дыша.

Не знаю, что было бы дальше. Наверное, я, задетая его спичем, послала бы Ника глубоко в Разлом и сбежала. А перед этим успела бы выдать гадость в ответ. Чтобы сделать больно. Мне сейчас очень хотелось этого. Но случай распорядился иначе.

– Николас? – Мелодичный женский голос застал нас обоих врасплох.

Мы с недоумением посмотрели на выходящую с полигона Стефанию.

Она удивленно взирала своими ясными карими глазами и чуть приоткрыла от удивления пухлые губки, в правом уголке которых была очаровательная родинка. Светлые волосы Стефания собрала в высокий хвост; свободными остались лишь две розовые прядки у лица. Женственность фигуры подчеркивалась темно-серой юбкой-карандашом, шелковой белой блузкой и аккуратными туфлями-лодочками. Единственным, что выбивалось из образа, был черный кожаный пиджак, выглядевший слишком большим для девушки. И слишком мужским.

– Стефания, здравствуй, – ответил Ник, моментально превратившись в прежнего себя. – Не думал тебя здесь встретить.

Она мягко улыбнулась, став еще идеальней. Хотя, казалось бы, куда больше?!

– Я ждала Колина с тренировки, – красиво поведя плечами, сказала Стефания. Ее длинные пальцы с нежностью скользнули по пиджаку. – Он сейчас выйдет. А ты?.. – Она перевела взгляд с Ника на меня, и невысказанный вопрос повис в воздухе.

– Мы с Тай прогуливались, – ответил Блайк.

– Здесь? – удивилась Стефания.

– Почему нет? – в тон ей ответил Блайк и, выразительно посмотрев на меня, добавил: – Где моя девушка хочет гулять, туда мы и идем.

Глаза Стефании увеличились в размере. Новость явно ее поразила.

Наши взгляды встретились, и я наконец вспомнила, что умею говорить. Жаль только, что слов никто заранее не придумал. Импровизация на романтические темы никогда не была моей сильной стороной.

– Обожаю ветер и скалы, – сказала я первое, что пришло в голову. Раскинув руки, крутанулась вокруг себя, восхищаясь: – Такая сила, мощь! Супер.

Ветер хлестнул по лицу моим же наспех собранным хвостом. Хлипкая резинка порвалась, волосы рассыпались как попало. Часть из них я видела боковым зрением – они красиво развевались во все стороны.

Стефания перевела обескураженный взгляд на Николаса.

– Тайлер любит природу, – сказал Блайк, неловко обняв меня за плечи. – И в этом мы с ней похожи. Стихия тянется к стихии. Если понимаешь.

Я кивнула. Мол, я-то точно понимаю. Не то что некоторые…

– Ясно-о, – протянула Стефания, отступая. – Ну я пойду. Потороплю Колина. Еще увидимся.

Она ушла. Мы провожали ее задумчивыми взглядами. Затем Ник тихо сказал:

– Это провал. Знал же, что не стоило к тебе обращаться.

Я дернулась, высвобождаясь из его объятий. Развернувшись, посмотрела в расплывающееся лицо Ника и… залепила ему пощечину. А потом пошла прочь.

– Тайлер, – позвал меня Ник.

Я обернулась. Все вокруг плыло, меняя краски. Зрение перестраивалось на драконье. Жаль, полукровки не имеют возможности полного оборота. Сейчас бы превратилась и спалила гаденыша огненным дыханием!

– Подожди, – попросил Ник.

– Нет! – Я выставила ладонь, совсем как он недавно. – Не подходи ко мне больше. Беги к своей Воттер – и продолжайте начатое у столовой. С ней у тебя точно все получится, Блайк. А со мной эксперимент закончен. Ясно? Не смей приближаться!

Потом я долго шла, но совершенно не запомнила дорогу.

Очнулась, только оказавшись в своей комнате. Упала на кровать и горько разрыдалась. На меня давили сказанные Ником слова. И про реальность, и про провал. А еще давило воспоминание о взгляде Стефании. Она не видела во мне конкурентку. Вот в Катарине Воттер – да, усмотрела бы.

Не знаю, сколько пролежала, глотая слезы и думая о том, как быть дальше. Но стоило мне успокоиться, как зазвонил связеон.

– Я выждал два часа, – сказал Блайк очень спокойным тоном. – Надеюсь, теперь ты готова услышать меня. Прости за… случившееся.

– Нет, – устало ответила я.

– У нас сделка, – напомнил Ник. – И завтра в полдень ты должна прийти на мой зачет по взаимодействию стихий. Он пройдет у нас на острове. Проявишь себя как моя девушка. Стефания будет там. Не подведи.

– Я не приду, – ответила холодно.

– Твой перезачет в четыре, – продолжил Ник как ни в чем не бывало. – Успеем кое-что подтянуть. И не вздумай прятать голову в болоте, Лачи. Закончи начатое, даже если это тебе не по душе. Или струсила?

– Пошел ты, – прошипела я.

– Я пойду, и ты приходи. Завтра в полдень, – напомнил он. – Я держу обещание и помогаю тебе. Зачеты будут сданы. Ты получишь свою работу. Если не струсишь.

Я отключила связеон и зарычала, вцепившись зубами в подушку. Никто никогда меня так не бесил, как Николас Блайк! Что ж, если он так хочет видеть завтра свою девушку на зачете, я приду. Главное, чтобы потом сам не пожалел об этом.