Глава 4

Будильник был беспощаден.

Прометавшись в постели полночи без сна, я хотела одного – покоя. И пусть мир рушится, горит и падает в пропасть. На все было плевать! Но гадский будильник трезвонил снова и снова, хотя я отключала его трижды. Последний раз – сбив подушкой с тумбы. Такое невозможно было пережить! Но мелодия повторилась. Пришлось вставать с постели и решать загадку. Удалось это не сразу.

Будильник лежал на полу. Сломанный. Без ремонта он точно больше не мог делать свое черное дело. Зато мог Ряшик. Рюкзак висел на спинке стула и имитировал заученные звуки без капли раскаяния на совиной морде.

– За что?! – возопила я, поняв, кто принудил меня восстать.

Рюкзак ответил голосом профессора Эйдса:

– Пра вствт.

Я грустно вздохнула, вспоминая о грядущем уроке, на котором от меня ждали не только доклад, но и мелкую нечисть в качестве приложения. Конечно, спать и жалеть себя хотелось безумно, вот только времени на это не оставалось.

– Ладно, ты прав, – признала я, растирая лицо ладонями. – Сбегаем быстро в Разлом и назад. Может, еще и доспать успею.

– И поесть, – вставил Ряшик со значением.

Я кивнула, принимаясь собираться.

Господин Ховски, как и обещал, к восьми был на месте. Я молча сунула лепрекону четырнадцать монет. Он довольно взвесил их в руке, кивнул и пропустил на подъемник со словами:

– Сегодня ваш декан принимает зачет у третьего курса. Рядом с Кривой башней. Туда не суйся, Лачи.

Я тихо выругалась и кивнула. Присутствие декана внизу не радовало. Стоило попасться ему на глаза, и неприятностей не избежать. Благо Кривая башня находилась ближе к острову некромантов, а мне надо было под остров стихийников.

– Хоть бы удача была на моей стороне, – пробормотала я, спустившись в Разлом и делая шаг в белый густой туман, пахнущий сыростью.

Мой путь лежал на северо-восток, через старую Центральную аллею, где раньше стояло множество прекрасных статуй драконов. Сейчас они тоже там были – заросшие мхом и превратившиеся в огромные буро-зеленые глыбы со светящимися в тумане глазами. Жуткое место. Туман там стоял густой и холодный, пробирающий до дрожи и вселяющий чувство опасности. У некоторых особенно впечатлительных студентов, впервые оказавшихся на аллее, случались приступы паники и галлюцинации. Потому рекомендовалось огибать это место по заросшему мхом мосту. Его, справа от статуй, создали маги-стихийники, вплетя в природный материал защитные заклинания.

Я собиралась пройти именно там, затем свернуть чуть восточнее, где и поймать какую-нибудь мелкую гадость для урока. Но что-то пошло не так. Сделав всего пару шагов по мосту, я остановилась, принюхиваясь. Запах был специфический, не такой, как всегда. Пахло сладко и мерзко до тошноты…

Зрения начало меняться, по коже побежали мурашки. Я прислушалась. Подтверждением моему плохому предчувствию стала жуткая тишина, которую разорвал шепелявый шепот Ряшика:

– Неш-ш-ить.

– Да, – ответила тихо, разворачиваясь в сторону Кривой башни.

У меня на нежить срабатывала чуйка. Декан Мигруш называл это внутренним радаром истинного некроманта. Я всегда знала, откуда полезет мерзость, и успевала подготовиться заранее. Ноги сами понесли вперед. Не к подъемнику, конечно, а к Кривой Башне. Декан привел туда третий курс – совсем еще «желторотиков», и они точно не были готовы к встрече со злыми сущностями, подпитываемыми аномалией Разлома.

Через пару минут раздался вой, от которого на моем теле встал каждый волосок. Я побежала.

Пальцы двигались, заученно подбирая нужные формулы и концентрируя темную энергию в десяток миниатюрных голубых шаров-молний. Вскоре появились деревья-исполины, оплетенные ядовитыми лианами. Они окружали огромную полуразрушенную башню, уцелевшую часть которой сильно перекосило вправо. Здание было изъедено мхом и плесенью, но маги укрепили его силой четырех стихий, а периметр каждый новый учебный год накрывали защитным куполом. Место частенько использовали как полигон для тренировок третьих курсов.

Внутри башни расставляли ловушки в зависимости от необходимости. Студентов всегда сопровождали педагоги.

Вот и сегодня сюда спустились около двадцати будущих некромантов во главе с деканом Мигрушем. Но что-то пошло не так, и теперь мои будущие соратники толпились под куполом возле башни. Рядом с ними стоял декан – высокий крепкий седовласый мужчина в черных одеждах – и окутывал тьмой сразу троих бельвистиа́рфов[7]!

Затея, прямо скажем, очень неудачная. Декан хоть и был невероятно сильным магом, но на местности рассредоточиться никак не мог. А бельвистиарфы могли. Один из них как раз медленно перебирался в сторону, пытаясь оказаться вне зоны досягаемости темной магии. И от студентов помощи ждать было нельзя. Декан защищал третий курс и не имел права рисковать их жизнями. Так что ребята стояли под созданным ими щитом и не рыпались. Так было велено непреложными правилами Устава академии. Безопасность студента и беспрекословное подчинение старшему в момент опасности – превыше всего.

Я выскочила из-за лиан, как хверс из болота. Эффект неожиданности был прекрасен и ужасен одновременно.

С одной стороны мои молнии-шарики прошили насквозь самую прыткую нежить, практически мгновенно спалив ее дотла. С другой – декан, отвлекшись, утратил контроль над двумя оставшимися бельвистиарфами, и те обратили свое внимание на меня.

Твари бросились вперед, перебирая множеством разных конечностей. Раздался новый оглушительный вой, пробирающий до мозга костей.

– Лачи! Чтоб тебя! – обрадовался нежданной помощи декан Мигруш.

Я не ответила, потому что все силы бросила на защитный контур, который едва успела открыть, чтобы спастись. Гадины зашипели, наткнувшись на щит. Я пошатнулась, удерживая их напор, но устояла. Один из бельвистиарфов плюнул в контур чем-то ядовито-зеленым, и тот пошел рябью.

– Ах ты хверсово отродье! – поразилась я.

Еще немного отступила, припоминая формулы, усиливающие защиту. Скрипя зубами, создала воздушный купол с мелкими молниями по периметру. Твари прыгнули на него и отшатнулись, жутко скуля на разные голоса.

Я проверила резерв и радостно оскалилась: сил оставалось достаточно. Даже смогла атаковать гадин огненными шарами.

Все это время неподалеку виртуозно ругался декан Мигруш. Сначала он укрепил купол над третьекурсниками, а потом, встав за бельвистиарфами, громко, хоть и с одышкой, припомнил мою родню до седьмого колена, витиевато поблагодарив их за рождение прекрасной меня.

Я кивала и обстреливала не желающих испепеляться гадин. Те распадались на кусочки и ползли ко мне по частям, распространяя вокруг дикий смрад.

Студенты под защитным куполом вели себя очень по-разному. Одни уже пришли в себя и громко обсуждали, как бы поступили сами? Другие просто наблюдали, часть из них конспектировала происходящее, диктуя текст магическим перьям-самописцам. Нескольких слишком впечатлительных ребят уложили чуть в сторонке…

На моих губах сама собой проявилась ностальгическая улыбка. Подумать только, совсем недавно я вот так же падала в обморок! Да, впервые увидеть бельвистиарфов и почувствовать их непередаваемый аромат – то еще «удовольствие». Мне, например, кошмары неделю снились. А потом я едва не утонула в болоте, пытаясь убежать от стаи диких ба́ктеров[8], и кошмары прошли.

Уставала тогда дико, стало не до страхов. Были же времена…

– Веселишься, хвер-рса тебе в печень? – прорычал декан, неожиданно выпрыгнувший сбоку и ловко бросивший лассо тьмы на остаток частей нежити, после чего быстрым отточенным движением стянул их вместе в петлю.

Лицо декана побагровело, глаза налились красным. Я моментально сориентировалась и повторила трюк Мигруша, набросив собственную тьму поверх его. Потянула силу на себя и… раздался хлопок.

Нежить размазало по земле ровным слоем. Декан Мигруш покачнулся, но устоял. А я, чуть пробежавшись назад из-за отдачи, упала, зацепив ногой ядовитую лиану. И сразу ощутила жуткую боль в правой голени. Зашипев, отпрыгнула в сторону и некрасиво выругалась. Жаль, что пока не умела делать это так же витиевато и абстрактно, как декан.

Мигруш подошел и навис надо мной огромной глыбой.

– Так! – рявкнул он. – Кто тут у нас напрашивается на отчисление?

– Никого нет, – ответила я, быстро поднимаясь и делая огромные честные глаза. – Вам показалось.

– Может, и так, – задумчиво кивнул Мигруш. Он бросил недовольный взгляд на мою ногу и отвернулся, бубня на ходу: – Туман здесь такой, что не видно ни зги.

Я понятливо помчалась прочь.

Вслед мне донесся зычный голос декана:

– Кто там вздумал упасть в обморок?! Покажите мне этих неженок с тонкой душевной организацией…

Дальше я не слушала. Свернула к Дикому болоту, прошла по старой тропинке и уже там притормозила, чтобы быстро принять лекарства и обработать рану. Обожженная нога распухла и сильно болела. Пришлось потратить около четверти часа на себя и лишь потом продолжать путь.

Думать о том, чем обернется встреча с деканом в Разломе, не хотелось. Но чуяла я своим «радаром»: конфеты, принесенные Максом, следует как можно быстрее передать Мигрушу.

На поимку мелкой нечисти времени ушло немало. С травмированной ногой и практически пустым резервом я охотилась слишком долго. В итоге едва успела привести себя в порядок, как пришлось бежать на урок. Благо Эйдс спросил меня первой, забрал нечисть и отпустил, поставив зачет.

Нога к тому времени снова заболела так, что я даже не стала откладывать поход в лекарское крыло. Там мне сделали несколько уколов, запугали осложнениями в виде хромоты, галлюцинаций и головокружений, а потом велели лежать, приложив к ране специальный компресс. Я так и сделала. Даже успела ненадолго задремать, но услышала свой будильник, которого не могло быть в палате.

– Ряшик, – простонала тихо, – хватит.

– А как же еда? – спросил рюкзак голосом Николаса Блайка. – Грустно.

И я резко села в постели, распахнув глаза.

– Точно! – выпалила, стукнув себя по лбу и посмотрела на настенные часы. – У него же через час зачет, на который мне нужно прийти.

– Успеем поесть, – завращал глазами Ряшик.

Я устало уронила голову на подушку и согласилась:

– Ты прав.

Морить себя и нежить голодом определенно не стоило. А компресс мог подождать до вечера. Пришлось вставать и кое-как натягивать брюки на больную ногу, а потом красться через пост дежурной сестры. До выхода оставалось совсем немного, когда послышались голоса. Я мигом нырнула за соседнюю дверь и закрылась, пережидая.

Конечно, можно было уйти из лекарского крыла официально, но для этого требовалось дождаться разрешения декана своего факультета… Мигруша сегодня дергать не хотелось. Совсем. А сбежавших студентов-пятикурсников, особенно боевиков и некромантов, никто не ищет. Нужно будет – снова придут. Или принесут…

Голоса в коридоре затихли, и я собралась выходить из убежища. Меня остановил тихий свист сзади.

Я обернулась и тут же тихо выругалась: оказывается впопыхах влезла в лаборантскую. По периметру помещения стояли железные шкафы, забитые биксами, колбами и лекарствами, а в центре имелось две кушетки для перевязок и забора крови. Жуткое место. Лучше в Разлом снова спуститься…

Пока размышляла, свист повторился – более настойчивый и наглый.

– Справа, – подсказал мне Ряшик, пока я хмуро высматривала, с кем мы делим комнату. – В углу.

И действительно, неизвестный свистун был там.

– Бедняжка! – поразилась я, увидев необычного крысеныша, попавшего в магическую мышеловку.

Такая остается невидимой, пока грызун не окажется в непосредственной близости. А уж когда проявлялась – было поздно бежать.

– Нечисть, – предупредил меня Ряшик, как только я подошла к бедолаге.

Присмотрелась и удивленно хмыкнула. Крыс и правда был непростым. Мало того, что он имел нежно-персиковый окрас, а на голове гордо носил желтый чуб, так еще смотрел слишком умными глазками-бусинками. И ухмылялся, подманивая меня одним из длинных пальцев передней правой лапы.

– Малыш, – прошептала я, подавая ему руку. – Ты чей же такой, милаха?

Крыс склонил голову набок, прошелся по мне взглядом и встал на четыре лапы, жалобно запищав. Дернул задней – той, что оказалась в плену. Очень грустно вздохнул и лег на пузо.

Я рассмеялась:

– Еще и актер! Ну просто прелесть. Сейчас я тебя освобожу и вынесу отсюда. – Заметив хитрый взгляд, брошенный искоса, добавила: – Не вздумай кусаться или бежать от нас. Здесь полно таких же мышеловок. Сразу попадешься снова. На улице отпущу, обещаю. Таких умниц нельзя держать в плену.

Крыс подобрался, посмотрел с интересом.

Я приложила ладонь к мышеловке и прошептала заклинание, посылая небольшой магический импульс. Ловушка открылась. Крыс дернулся, но остался на месте. Смотрел на меня хмуро, недоверчиво.

– Я не обижу, – пообещала, снимая с себя рюкзак и показывая милой нечисти. – Видишь? Это Ряшик. Влезай в него. Мы тебя вынесем отсюда.

Крыс принюхался, начал пятиться.

– Недоверчивый, значит? – улыбнулась я. – Ладно. Давай тогда ко мне в карман. Отсюда сможешь легко выбраться в любой момент.

Я оттопырила карман куртки. Крыс вздохнул и… прыгнул внутрь, принявшись суетливо обосновываться. Вскоре оттуда высунулась забавная чубатая морда с мелкими круглыми ушами.

Поднявшись, я подхватила Ряшика и прошла к двери. Прислушалась. В коридоре было тихо. Осторожно выглянув и никого не увидев, покинула лекарское крыло.

На свободе оказалось шумно и не по-весеннему тепло. По прогнозу обещали дождь, но за погоду в академии традиционно отвечали первые курсы стихийников. Так что прогноз и реальность совпадали очень редко.

– Ну и духота, – пожаловалась я, заходя за угол здания и присаживаясь на корточки, чтобы выпустить крыса. Только в кармане уже никого не было. И ничего. Ключи от комнаты тоже пропали, вместе с брелоком в виде золотого дракончика.

– Малыш сбежал, – выдохнула я изумленно. – Даже не заметила когда. И мои ключи, кажется, прихватил.

– Нечисть, – повторил сказанное ранее Ряшик, добавив в интонации толику презрения.

– Не все они плохие, – заметила я, грустно шаря по остальным карманам и констатируя: – Но нам, похоже, попался воришка. Перочинного ножика тоже нет. И заколки со скелетом.

– Найдем его? – предложил Ряшик.

И ведь мы могли. Не сами, конечно, а через других магических существ академии. Здесь было довольно много привидений и разумных питомцев, умеющих ходить в разведку как никто другой. Еще один вариант – водные пикси из общежития Николаса, но те вредные и жадные до жути. Обращаться к ним – последнее дело. Кроме того, мои вещи хранили след хозяйки, так что можно отправить за ними небольшое, но действенное проклятье. Но тогда крысеныш мог погибнуть. А мне он понравился, несмотря на выкинутый им финт.

– Не будем искать, – постановила я. – Потерять что-то по глупости – это опыт. Да?

– Ножик жалко, – сказал Ряшик ворчливо.

Я поняла, что рюкзак другого мнения, но спорить дальше не стала. Побрела к столовой. Настроение резко ухнуло вниз. Надо же умудриться проворонить инвентарь академии… Теперь придется купить новый за свой счет, чтобы сдать его при выпуске.

Сегодня в столовой было многолюдно и безумно жарко. Я чувствовала себя так, словно вот-вот могла расплавиться. Даже не обратила внимания на хамство тетушки Берты. Пока она накладывала рагу и говорила что-то о моей внешности, я лишь кивала и рассматривала собственные руки. К моему удивлению, на правой оказалось шесть пальцев. Впрочем, так даже удобнее нести поднос…

Перекусить я решила на улице. Думала, там будет прохладней. Присела за один из столиков в тени, выдала Ряшику его порцию и присмотрелась к окружающим. Они двоились – иногда полностью, иногда лишь отдельными конечностями. А меня начало знобить.

– Кажется, у меня лютая побочка от лекарств, – пробормотала я, обнимая себя за плечи.

– Спать? – с участием спросил Ряшик.

– Не могу, – вздохнула я, принимаясь за еду. – Нужно выполнить условие сделки и показаться Блайку на глаза. Он приказал мне вчера, помнишь? Сказал, что я обязана. Так что хверсов женишок получит то, что требовал: по уши влюбленную прекрасную девушку.

Рюкзак умолк, выпучив на меня глаза.

В них как бы читалось очевидное: сегодня я выглядела какой угодно, но не прекрасной и влюбленной. По телу прошла очередная волна озноба, в висках застучало, а веки начали тяжелеть. Голоса вокруг стали слышаться мне так, будто народ специально растягивал гласные.

Лекарства действовали весьма своеобразно, и, по-хорошему, мне действительно стоило скрыться в своей комнате. Я вздохнула, решая, как быть.

– Можно к вам? – раздался голос Макса сбоку. Не дожидаясь моего ответа, он присел и заявил, глядя на меня в упор: – Отвратно выглядишь, Тай. Опять была в Разломе?

Я кивнула, сунула в рот ложку с рагу и принялась вяло жевать. Есть не хотелось, но откуда-то нужно было взять силы.

– И что, нарвалась на Мигруша? – с сочувствием уточнил Макс.

На мой удивленный взгляд, пояснил:

– Я встретил декана час назад. Он велел передать тебе, чтобы завтра зашла к нему после обеда.

Мы с Ряшиком переглянулись и грустно вздохнули.

– Что случилось? – Макс осторожно отвел мои волосы с лица и цокнул языком: – У тебя испарина на шее, Тай. И сама бледная как моль. Последствия встречи с Мигрушем?

– Упала на лиану, – выдохнула я, отодвигаясь от руки Макса и собирая разметавшиеся волосы в подобие хвоста. Увы, сил не хватало даже на это. Руки безвольно упали, и, честно говоря, я уже начала примеряться, насколько мягко будет лицу в тарелке с рагу.

– Дай помогу. – Макс поднялся и подошел сзади. Провел по моей голове пятерней, шепча заклинание. Волосы зашевелились по его велению, принимая гладкий, идеально причесанный вид.

– Спасибо, – буркнула я, запоздало понимая, что выгляжу даже хуже, чем могла представить.

Макс тем временем принялся плести что-то мудреное. Я не возражала. Его пальцы двигались в моих волосах легко и осторожно, так что хотелось щуриться от блаженства и засыпать. Становилось все равно, куда я спешила и зачем. Сознание медленно, но верно погружалось в состояние полного расслабления. Наверное, я бы так и уснула, вот только… полурасфокусированный взгляд зацепился за знакомую фигуру и почему-то «прилип» к ней. Я сосредоточилась, проявляя чудеса упрямства, присмотрелась. И поняла, что пялюсь на Катарину Воттер!

Эта скрытая бестия, нарядившись в очередной чопорный костюмчик, снова творила свое черное дело. Мало ей было соблазнить Николаса, теперь она привела к столовой рыжего парня с красивой широкой улыбкой. Его я знала – он учился у боевиков. Мы даже несколько раз попадали в общие группы на практикумах при спуске в Разлом. Но сейчас я не могла вспомнить имя молодого человека: в голове все плыло и туманилось.

А Воттер тем временем что-то говорила рыжему, задирала нос и упорно выставляла вперед огромную грудь. Странно, раньше ее фигура казалась мне намного субтильней, но сегодня все изменилось. Впрочем, на моей руке появилось уже семь пальцев, так что и здесь, скорее всего, не последнюю роль играло побочное действие антидота.

Я прикрыла глаза, пытаясь отстраниться от мыслей от Катарине. Какое мне в сущности до нее дело? Никакого. Просто руки сами тянутся к тощей шее, чтобы…

– Ты чего рычишь, Тай? – удивленно спросил Макс. – Все хорошо?

– Отлично, – буркнула я, снова впиваясь взглядом в госпожу Воттер и пытаясь убедить себя, что меня эта девица ни капли не раздражает.

Но тут Макс громко хохотнул и сказал, указывая длинным пальцем на Катарину:

– Смотри-ка, Воттер уже вовсю флиртует с новой парой. Вот уж, воистину, в тихой заводи нечисть водится. А совсем недавно, на том же столике, она вытворяла невероятное с Николасом Блайком.

– М-м-м, – ответила я, сжимая кулаки.

– И что они в ней находят? – продолжил Макс. – Может, и мне присмотреться? Где бы добыть номер ее связеона?

Я резко поднялась. Макс выругался, дернул меня за волосы, которые едва успел заплести. Но мое внимание было полностью сконцентрировано на Воттер. Надо же быть такой… такой… Распутной!

– Куда ты? – спросил Макс.

– Добуду тебе номерок, – ответила я, подхватив Ряшика и рванув прочь.

По пути, однако, успела бросить в сторону Катарины безобидное заклинание мгновенной неуклюжести. Мелкая месть не принесла радости. Скорее раззадорила сильнее. От внутреннего ажиотажа плохое самочувствие отступило. На его место пришла странная нервная взвинченность, наверняка заметная в каждом движении.

Вот в этом прелестном состоянии я дошла до нужного острова и прошла к его центру.

– А может, не надо? – тихо спросил Ряшик, когда я проходила через огромные ворота.

– Сделка есть сделка, – процедила сквозь зубы, грозно зыркая по сторонам.

Зачет по взаимодействию стихий проходил на огромной прямоугольной Арене Четырех Элементов, по периметру которой выстроили амфитеатр из лавок. Там же обычно проходили все самые важные соревнования, экзамены младших курсов и зачеты для старших. Собственно, на последний я и прибыла.

На арене было очень многолюдно. Сегодняшний зачет сдавали стихийники пятых курсов, но среди болельщиков и зрителей оказалось много прочих студентов, желающих увидеть крутое зрелище. Я заметила даже парочку преподавателей, в том числе одно привидение – профессора Гаррэта Брауна, обычно обитающего на острове воздушников.

Ник сидел на первом ряду, так что я примостилась повыше, дабы не радовать его своим видом раньше времени. Готовила «любимому» сюрприз.

Тем временем на арене началось действо. Один из профессоров объявил правила, исходя из которых всех пятикурсников начали случайным образом делить на команды. Жребием.

Ник прошел ко второй команде и оттуда принялся хмуро осматривать лавки. На мне его взгляд замер, а затем почти ощутимо скользнул по бледному осунувшемуся лицу к мятой черной футболке с надписью: «Я сделана из твоего ребра и хочу твою почку». Подарок от моей тетушки Фименюры, отличающейся очень тонким чувством юмора и категоричным отношением к замужеству…

Ник снова посмотрел мне в лицо. И стало вдруг очень жаль, что Макс успел заплести на моей голове аккуратную косу, приведя в порядок жуткую прическу. Если бы волосы стояли дыбом, ансамбль смотрелся бы завершенней.

Ряшик, стоявший на моих коленках, заметил внимание Блайка и радостно клацнул клювом, напугав парня, сидящего перед нами. Тот вскочил и поспешно перебрался в соседний ряд. Я в это время широко улыбнулась, помахала Нику и, продолжая жутко скалиться, сообщила сидящим рядом девушкам:

– Вон тот нереальный красавчик с прилизанной шевелюрой – мой парень! Он лучший и выбирает лучших.

Ближайшая соседка справа быстро закивала, а затем начала теснить уже своих соседей, требуя, чтобы они передвинулись дальше.

Ник отвернулся. Жаль, но было совершенно невозможно определить, насколько он раздосадован моим видом. Я надеялась – очень. Злость все еще кипела в моей крови, желая выплеснуться во что-то нехорошее для одного конкретного выскочки. Однако вскоре мне стало легче. Это произошло, потому что я неожиданно увлеклась происходящим на арене. Там началась первая часть зачета, когда соревновались командами.

Ник возглавил свою. Я честно собиралась поиронизировать по этому поводу, обозвав его выскочкой, но забыла. Слишком быстро он расставил всех однокурсников по местам, проинструктировал их и подал знак о готовности наступать на противника. В это время команда-враг только разбиралась с расстановкой.

Против воли внутри поднялась гордость за Блайка.

Затем над ареной растянули тройной защитный купол, и тощий судья дал в воздух магический залп из красных искр. Сражение началось, а моя злость окончательно испарилась. Я старалась наблюдать за всеми, но взгляд то и дело возвращался к невероятно собранному и мужественному Нику, отражающему атаку за атакой не только единолично, но и компонуя формулы с другими студентами. Над ним искрило, сверкало, лило как из ведра! Под его ногами несколько раз появлялись расщелины. Из земли вырастали извивающиеся лианы. А с неба падали камнями магические птицы, плюющиеся огнем!

Ник сражался и раздавал приказы, периодически перетасовывая свою команду. Они перебегали с места на место, выставляли грандиозные щиты и швырялись то огнем, то водой. В финале одна из команд создала миниатюрный тайфун. Он закрутился по центру и едва не втянул в себя судью с капитанами.

Я даже за сердце схватилась от волнения и одновременно восторга.

А когда грянул синий магический залп, означающий конец сражения, вскочила вместе со всеми болельщиками и искренне зааплодировала в поддержку стихийников.

Команды ринулись пожимать друг другу руки, затем разошлись в стороны. На их место вышли другие студенты. Настала очередь борьбы новых команд, в числе которых оказалась Катарина Воттер. Я наблюдала за ней с интересом, без прежней удушающей ярости. И неприятно удивилась тому, как умело сражалась эта вертихвостка. В своей команде она тоже была капитаном и выделялась прекрасными умениями.

И когда пришло время подведения итогов по командным зачетам, я ощущала лишь азарт. Больше всего баллов всегда давали тем, кто при нападении или отражении атаки по максимуму использовал совместные формулы. Важно было работать именно командно. Я это знала. А еще я искренне желала Нику победы.

Пока наши взгляды не встретились.

Поддавшись эмоциям, я показала Нику большой палец, поднятый вверх. А он покачал головой и сложил руки на груди, глядя так, что стало очевидно: Блайк ждал от меня бо́льшего. И разочарован.

– Ах ты бырга высокомерная, – пробормотала я, моментально возвращаясь в состояние мстительной готовности. – Значит, снова все не так? Ла-адно, погоди у меня…

Посмотрев на судью, я убедилась, что тот идет в центр арены, чтобы объявить результат борьбы между командами. Зрители затихли в ожидании. И я поняла: настало мое время. Вскочив, закричала во всю мощь, импровизируя на ходу:

– Вперед, во́дники! Ник лучший! Водный маг утопит всех, Ника Блайка ждет успех! Неутомим, силен и ласков, мой гордый кит, ты просто сказка!

Это была моя победа.

В смысле, судья почти сразу объявил, что команда Ника разделила количество баллов с командой Воттер, но Блайка, судя по перекосившемуся лицу, это уже не очень радовало. Я счастливо аплодировала со всеми. Искренне улыбаясь, махала своему ненаглядному. Пусть у некромантов и не принято вот так выражать свои чувства, я готова была стать первой романтичной девицей на своем факультете. Ради Ника и его недовольства. Месть принесла облегчение, да такое, что даже головная боль слегка отступила на второй план.

Судья как раз объявил вторую часть, в которой каждый из студентов должен был отразить нападение профессора. Я кивнула, посмотрела на Блайка и… ощутила, как улыбка сползает с лица. Рядом с Ником стояла ненавистная уже Катарина Воттер. По-хозяйски положив ладонь ему на плечо, она что-то говорила, показывая в мою сторону. Затем они вместе уставились на меня. Пристально, изучающе. И – клянусь – я ощутила неловкость. Мерзкое чувство, надо сказать…

Воттер отвернулась первой, сказала что-то Нику, покачала головой и ушла. А Блайк вынул из своей сумки связеон и набрал меня.

Я ответила. Просто активировала артефакт, не говоря ни слова. Хорошего не ждала. И услышала только одно слово, сказанное холодным надменным тоном:

– Уходи.

Он отключился, убрал артефакт в сумку и, отложив ее в сторону, двинулся к арене, куда уже вызывали первую десятку стихийников для второй части зачета.

Я следила за Блайком и боялась моргнуть или шевельнуться. Слезы жгучей обиды стояли в глазах, собираясь пролиться у всех на виду и испортить годами взращиваемую легенду о том, что некроманты не плачут.

В голове не укладывалось, что Ник предпочел эту гордячку Воттер, а меня снова отправил подальше. Так разозлился из-за маленького спектакля с кричалками? Или оскорбился моим видом? Что ж, пусть. Значит, и мне пришло время отпустить прежние чувства. Этот Блайк точно не был тем, кого я когда-то считала другом. И сделку с ним следовало разорвать. Сегодня же. Без возможности нового общения.

Когда Ник вышел на арену, чтобы отразить нападение профессора, я все так же сидела на своем месте. Не двигаясь, не издавая ни звука. Я дожидалась финального момента его зачета. Блайк как раз виртуозно создал сразу несколько щитов от разных вариантов стихийных нападений и расслабился. Тогда я вновь поднялась.

– Мой гигант! – закричала, глядя на Николаса, как раз отражающего высоченный поток воды. – Всю ночь не спал и все равно лучший! Люблю тебя, Блайк!

Ник дернулся, повернул голову. И не удержал щит.

Выходка сработала даже лучше, чем я предполагала. Бедолагу откинуло назад, поволокло спиной по грязи, окатило с головы до ног не только его, но и всех, кто стоял вблизи. Студенты, готовящиеся сдавать зачет после Блайка, принялись возмущаться. Зрителей с первых рядов ограждал защитный контур, но и они испуганно отпрянули во время большой волны, ударившей о прозрачную стену. Несколько человек упало, началась ругань.

Сам Ник на удивление быстро вскочил и посмотрел на меня, отплевываясь от грязи и воды. Я все еще стояла среди зрителей пятого ряда. Как только наши взгляды встретились, широко улыбнулась «своему парню» и соединила пальцы в романтичную фигурку. Дунув в нее, призвала магию, и к Нику полетело тринадцать черных сердечек, через которые я видела его перепачканное лицо с прищуренными глазами.

– Незачет! – громко объявил профессор, и Блайк снова дернулся. Словно от удара. Перевел внимание на судью.

А я быстро пошла на выход, наступая на чужие ноги и приговаривая:

– Пропустите, пожалуйста. Мне еще нужно встретить любимого в душевой. Он очень любит сюрпризы.

Потом я бежала! Куда только делась усталость? Выскочила за ворота арены, осмотрелась, переводя дыхание, и неожиданно осознала: из-за меня Блайк не сдал зачет. Важный. В конце выпускного года.

И это я его подставила.

Зло мотнув головой, постаралась отогнать от себя непрошеные мысли и глупую совесть. Блайк заслужил! Разве нет?

Я растерянно вздохнула и побрела налево, к старым неработающим фонтанам. Меня снова начинало жечь изнутри, и я не понимала, это от лекарств, от усталости или от стыда? Последнее чувство мне абсолютно не нравилось. Но оно разрасталось внутри, наплевав на мое к нему отношение.

Никогда не думала, что настолько на кого-то разозлюсь, чтобы совершить откровенную подлость. И вот, пожалуйста, ступила на скользкую дорожку.

Остановившись у одного из фонтанов, прикрыла глаза, пережидая приступ головокружения и легкой тошноты. Мир качался из стороны в сторону, как и моя самооценка. Я пыталась найти оправдание своему поступку, как делала это всегда. Но сегодня не могла. Гораздо интереснее было ненавидеть Блайка, зная, что он подлец, и чувствуя себя лучшим человеком в сравнении с ним. А теперь…

– Тайлер Лачи! – громыхнуло сзади, и я подпрыгнула на месте, одновременно бросившись бежать.

Такова реакция некромантов, вбитая на уровне инстинктов с первого курса: добей или беги. Добивать Блайка запрещали закон и мерзкая совесть. А бегать я умела прекрасно. Жаль, Николас и тут оказался лучше.

Он догнал меня слишком быстро. Я даже не успела решить, что делать: отбиваться, кричать, изображать ледяную глыбу или попробовать изобразить обморок? Единственное, что точно не собиралась применять, – извинения. Даже внутренне признавая вину, я не была готова на такое.

– Куда это ты собралась, Тайлер?! – Ник – все еще грязный и мокрый – навис надо мной грозно сверкая глазищами и притесняя к полуразрушенной стене старого ангара. – Не слышала, как я тебя звал?

– Слышала! – мужественно ответила я.

– Но, как всегда, проигнорировала, – кивнул Николас.

Я уткнулась затылком в шершавую стену и собралась решительно высказать Блайку, куда он может идти и кого догонять! Но, подняв взгляд, растерянно замерла. Потому что в опасной близости от меня зависло его чумазое злое лицо.

– Не дергайся, Лачи, – предупредил Ник, и его горячее дыхание опалило мне кожу, – отсюда бежать некуда.

«Бежать… – повторила я про себя. И, буквально через мгновение добавила, глядя на стремительно приближающиеся губы Блайка: – Некуда».

Не знаю, когда закрыла глаза. Это вышло спонтанно. А еще, кажется, у меня остановилось сердце. Но не до смерти, а до легкого испуга, смешанного с предвкушением чего-то важного…

И Ник поцеловал меня.

Его губы коснулись моего лба. Прижались на пару мгновений, «завели» мое сердце заново и отстранились.

– Жара нет, – констатировал Блайк. – Но лоб горячий. Так и думал.

Я распахнула глаза, недоверчиво уставившись на Ника:

– Что? – спросила, с трудом узнавая собственный голос из-за хрипоты.

– Говорю, выглядишь скверно. А чувствуешь себя наверняка еще хуже. Что-то болит?

– Нет. – Я попыталась отступить, но лишь поерзала по стене за спиной.

Ник тут же понятливо сделал шаг назад, почесал свою щеку с засохшими на ней каплями грязи и, поморщившись, уставился на собственную руку.

– Нужно помыться, пока эта гадость не въелась навсегда, – констатировал он задумчиво, словно переводя тему.

Я молчала. Разглядывала Блайка и не понимала, зачем он преследовал меня? Если отомстить за мою подлость, то как? Измерив температуру губами?! И что дальше?

Наверное, следовало уйти, но меня вдруг словно прорвало. Толкнув Ника в грудь, я подалась вперед и грозно сообщила:

– С меня хватит!

– Конечно, хватит, – миролюбиво кивнул он, – и давно.

– Что давно? – растерялась я.

– Спать нужно нормально и питаться! – неожиданно повысил голос Ник. – Тайлер, ты сегодня похожа на умертвие. Бледная, дрожишь как осиновый лист, глаза блестят как в лихорадке. Что с тобой случилось?

– Все со мной в порядке, – возразила я.

– В Разломе упала на лианы, – сдал меня Ряшик, а затем добавил голосом декана Мигруша: – Кто у нас тут напрашивается на отчисление?

– Опять отчисление?! – возмутился Ник. Разведя руки в стороны, он спросил, глядя в упор: – Как ты снова умудрилась вляпаться?! Когда?

– Сразу перед тем, как пошла лечить раненую ногу, – ответил Ряшик.

– Ты ранила ногу? – Ник опустил взгляд, покачнулся вперед, но остался на месте. – Покажи. Тайлер, давай…

– Молчать! – рявкнула я и… сама пошатнулась. От слабости. Побочное действие лекарств ушло, но руки и ноги все еще дрожали от дикой усталости. Да и обезболивающее переставало действовать, так что не до конца зажившая нога снова ныла.

Мир закружился, а дыхание сбилось. Я чуть развернулась и вытянула руки в поисках опоры. Но до стены не дотянулась.

Ник поймал меня и зачем-то прижал к себе. Мне нужно было вырваться и гордо уйти. Срочно. Но ноги не шли. И голос сел. И мир без опоры мог снова попытаться меня уронить.

Так что какое-то время мы так и стояли. Наверное, Блайку было неловко меня отпускать, пока я не приду в себя. А я все не приходила…

– С деканом разобралась? – наконец тихо спросил Ник. – Или он всерьез угрожал отчислением?

Одна его рука прижимала меня к груди, а вторая легла на макушку, медленно поглаживая по голове. Было настолько приятно, что я разрешила своей гордости немного отдохнуть и не вырываться из объятий.

– Мигруш вроде всегда «топит» за своих, – продолжил мысль Ник. – Ты сильно его разозлила?

– Отнесу конфеты Макса, и все будет хорошо, – ответила я, упираясь в мокрое предплечье Блайка переносицей.

– А с ногой что? Лиана? – уточнил он.

– Угу.

– Хорошо, что пошла в лекарское крыло. Побочка сильная?

– Сейчас остались головокружение и слабость, – почему-то призналась я. – А до этого двоилось в глазах и лихорадило. Ну и… настроение скакало. Немного.

– Боги, Тайлер, и почему тогда ты здесь? Наверняка в лекарском крыле велели отлежаться, – проговорил Ник чуть раздраженно. – Но ты снова ослушалась. Нужно было остаться там и подумать о здоровье. Слышишь?

Я пожала плечами. Не признаваться же, что спешила выполнить условия сделки, а потом была слишком зла, чтобы повернуть назад? Вместо ответа неожиданно даже для себя спросила о другом:

– Что тебе говорила Воттер? Там, на арене, когда показывала на меня.

– Катарина? – удивился Ник. – Сказала, что моя девушка плохо себя чувствует и мне стоит обратить на это внимание, проявив больше заботы. Но я заметил твое состояние и раньше. – Ник перестал гладить меня по голове и спросил: – Разве ты не видела, как я показывал свое неодобрение? Даже если нет, я ведь звонил и просил тебя уйти в общежитие.

– Ты не просил. Ты велел уходить! – вспылив, припомнила я. Отстранившись от Блайка, зло сверкнула глазами. – Думаешь, это похоже на заботу? Как я вообще должна была понять, что это проявление внимания, а не разрыв соглашения?

– Ты решила, что я разрываю соглашение? – нахмурился Ник.

– Да, – признала я. – Потому что ты разучился говорить и вести себя по-человечески!

– Говорит девушка, упавшая на ядовитую лиану, не долечившая ногу и сбежавшая из лекарни, чтобы как следует меня отвлечь, – кивнул он и добавил с иронией: – Вот это по-человечески. Прости, Тайлер, что я был сосредоточен на важном зачете и не уделил тебе достаточно внимания. Еще и говорил с тобой не как следует. Боги!.. – Блайк покачал головой и вдруг спросил, прищурившись: – Так ты поэтому сорвала мое соло? Сама придумала, на что обидеться, и тут же отомстила?

Я поджала губы, отвернулась.

– И извинений, как понимаю, от тебя не ждать? – спросил Блайк.

– Был бы внимательней, сдал бы как миленький! – излишне громко ответила я, чувствуя, как все внутри разрывается от злости и чувства вины. Но просить прощения у Блайка было выше моих сил.

Ник смотрел на меня неотрывно, и я решила, что сейчас мы окончательно разругаемся. И тут он пожал плечами и признал:

– Ты права. Я должен был проявить больше концентрации и тогда сдал бы все. «Как миленький». Но, знаешь, тяжело не отвлечься, когда с трибун кричат о любви.

Я ощутила, как лицо опалило жаром.

– Мне вообще-то было плохо, – быстро припомнила я, – тогда еще была побочка. Да и теперь штормит немного, а ты не даешь уйти. Давно пора прилечь.

– Только не здесь. – В голосе Блайка почудилась улыбка. – Видимо, ты немного дезориентирована, поэтому свернула не туда. Пойдем, провожу тебя к тропинке, ведущей на мост. Оттуда сможешь сама добраться в свое общежитие.

– Я и отсюда смогу! – заметила, бросив на него сердитый взгляд. – Обойдусь без помощи.

– Уверена? – уточнил Ник, и я заметила, как его взгляд скользнул к моим ногам, словно проверяя, смогу ли я идти.

– Да! – Я демонстративно прошагала на месте. – Видишь?

– Тогда иди. А я вернусь на арену и договорюсь об ускоренной пересдаче сегодняшнего зачета, – кивнул он.

– Этот профессор очень проблемный? – как бы между прочим спросила я.

– Нет, – ответил Ник. – Скорее всего, он даст вторую попытку сегодня же. Я у него на хорошем счету, хоть он и не кричит об этом с трибуны.

Я закатила глаза и принялась расправлять складки на футболке, делая вид, что не уловила шпильки в свой адрес. Разговор зашел в тупик, и я собиралась сбежать, как вдруг Ник заявил:

– Потом приведу себя в порядок и приду к тебе.

– Куда ко мне? – возмутилась я. – Зачем?

– Почитаем одну хорошую книгу по стихийным атакам, – сказал он, подавшись вперед и, будто невзначай, быстрым движением заправил прядь волос мне за ухо. – Нашел сегодня в библиотеке.

– Значит, будем читать? – вздохнула я.

– Да, – кивнул он. – Кстати, твою пересдачу снова перенесли. Но это нам на руку. Я узнаю точное время и скажу позже. Успеем еще кое-что повторить, и нога заживет. А сейчас иди отдыхай. Ты точно найдешь дорогу в свое общежитие и не свернешь еще кому-нибудь отомстить?

– Не беси, – ответила я.

– Тогда увидимся позже, – кивнул Ник.

Развернувшись, он быстрым шагом направился к арене. А я побрела следом, неожиданно поняв, что так и не расторгла сделку. А еще поймала на своих губах шальную улыбку. Без сомнений – побочный эффект. Но на что?

* * *

В собственную комнату пришлось входить при помощи старого заклинания Ника. Тогда же я с грустью припомнила хитрого крысеныша, стащившего мои ключи. И, вместо того чтобы сразу лечь спать, пришлось проводить у себя небольшую ревизию. Дорогих вещей у меня не было, но кое-что важное все же хранилось, и потерять это не хотелось.

Закончив с осмотром комнаты и убедившись, что ничего не пропало, я вынула из тумбы старый охранный артефакт и активировала его. Затем быстро прошла в общую душевую и наконец привела себя в порядок. Накинув халат и присев на лавку, осмотрела ногу. Она все еще слегка ныла, но выглядела вполне неплохо.

– Нужна перевязка, – сказала Сима, застав меня врасплох. – Я бы порекомендовала выжимку листа руланхое.

Я посмотрела на подкравшуюся однокурсницу и отмахнулась:

– Так пройдет. Уже почти зажило.

Сима присела рядом и внезапно сообщила:

– Здесь прохладно, туманно и пахнет сыростью. Как в старом склепе. Мне нравится.

Я пожала плечами:

– По мне, в мягкой теплой постели гораздо лучше.

– Там одиноко, – покачала головой Сима. – И не с кем поговорить.

Я озадаченно посмотрела на Симу. Стекла ее очков запотели, лицо выглядело бледным, как и всегда. Куцый хвостик на затылке вяло поник.

– А в склепе есть с кем говорить? – спросила я, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

– Там призраки, – кивнула Сима. – Может, и мне себе одного завести?

– Это незаконно, – напомнила я. – А вот разумную нечисть – вполне.

– Живую? – Сима поморщилась. – Нет, за живыми нужен уход. Хоть нечисть приведу к себе, хоть парня. Боюсь, потом раскаюсь, а выкинуть просто так не смогу – совесть не позволит. Хотя… Вот ты снова встречаешься с Блайком, и как?

– Что «как»? – не поняла я.

– Тебе хорошо? – напирала Сима, глядя огромными из-за толстых стеклянных линз глазами.

– Не всегда, – признала я.

– А если ты выберешь Макса, будет лучше? – склонив голову, спросила однокурсница.

– Что значит, выберу Макса? – не поняла я. – Он же не товар на прилавке. Его нельзя просто взять, пощупать и забрать себе, если понравится.

– Почему нет? – Тонкие брови Симы озадаченно сошлись на переносице, а затем вернулись на место. Просветлев, однокурсница понятливо кивнула: – Просто ты не видишь в нем потенциала, поэтому не хочешь щупать. Тогда можно я возьму его?

– Послушай, Макс Тирош – не товар и не животное, чтобы вот так его обсуждать и распоряжаться им, – вспылила я, поднимаясь и собирая в пакет свои мыльные принадлежности.

Сима глухо вздохнула и уставилась на стену.

Я направилась к выходу. Но в дверях обернулась и сказала примирительно:

– Если хочешь знать, Макс для меня только друг. Не знаю, почему мы вообще обсуждали его. Он тебе нравится?

– Пожалуй, – кивнула Сима. – Он лучше многих. Красивый, веселый, сильный. Немного глуповат и не следит за языком, но это мелочи. Возьмись я за него пораньше, уже могла бы выдрессировать под себя.

– Сима, он не собака, – напомнила я. – Мы говорим о нашем однокурснике.

– Так можно его взять? – спросила она, взглянув на меня с холодной улыбкой на бледном лице.

– Если он согласится, – осторожно ответила я.

И сбежала, отчего-то чувствуя себя виноватой перед Тирошем. Хотя какой с меня спрос? Макс действительно мне не принадлежал, так что я не могла решать, с кем ему встречаться…

Но предупредить бедолагу о новом интересе в его сторону, пожалуй, стоит.

В своей комнате, переодевшись в любимую черную пижаму, я наконец прилегла, гадая, смогу ли вообще уснуть среди бела дня? А потом проснулась от того, что Николас – чистенький и идеально причесанный – стоял над постелью и громко читал надпись с моей футболки:

– «Хочу твои руку и сердце. И скелет тоже мне завещай». Прелесть.

– Спасибо, – хрипло ответила я. – Это – подарок тети. А как ты здесь оказался?

– Вошел. У тебя никудышная защита. Готова читать интереснейший трехтомник по магической защите от стихий?

Я закрыла глаза и обреченно попросила:

– Начинай. Если услышишь храп, это от восторга.

– Поднимайся. Я принес ужин, – сказал Ник волшебные слова. Такие и нежить подняли бы.

Спустя четверть часа мои настроение и самочувствие значительно улучшились. Тому виной стал сочный бифштекс с запеченной картошкой и жареными грибами, перекочевав из лотка в желудок.

Решив отплатить добром за добро, я достала из шкафа любимое шоколадное печенье и заварила чай. Разлив его по кружкам, принялась пить, сыто улыбаясь миру, луне, подглядывающей в окно, и Нику. А Блайк, доев раньше меня, кормил магией Ряшика. Тот щелкал клювом от восторга и иногда тихо счастливо ухал.

Это была идиллия. Пока Ник молчал.

– Чем так воняет? – спросил он, с подозрением посмотрев на мои носки, одиноко лежавшие у шкафа.

Совсем обнаглел!

– Вообще-то, это пичужкины корневища, – с обидой сказала я, показав на заварку. – Тетушка лично собирала на болотах осенью и сушила в три этапа. А ты нос морщишь. Не стыдно?

– Эти корневища пьют при геморрое и язвенной болезни, – недовольно ответил Ник. – Тебе они зачем?

И посмотрел, главное, так красноречиво на место, которым я сижу.

Похоже, он всерьез настроился меня оскорбить!

– Фу быть таким умником, – поразилась я. А потом призналась: – Просто у меня нет другого чая. И не так уж он воняет. Фименюра прислала его для нашего декана. Я никак не отнесу.

– А у него случаем не?..

– У Мигруша хронический гастрит в обострении! – сразу расставила я все точки над «и».

– Тогда зря ты медлишь, – пожал плечами Ник. – Или это месть за угрозу отчисления?

– Нет конечно! – возмутилась я. – Просто времени нет. Конец учебного года выжимает все силы. Кстати, об этом. Может, не будем читать?

– Будем, – опомнился Ник. – Молодец, что напомнила. Начнем.

Хотелось бы мне сказать, что следующие несколько часов пролетели как один миг, но увы. Это была мука. Блайк читал, переспрашивал у меня всякие мелочи, требовал повторить упомянутые формулы и правила, качал головой и бесконечно вносил поправки в мои ответы. К началу третьего утра я взмолилась о пощаде. Ник был недоволен, но сдался, озвучив условие:

– Завтра с утра повтори основные тезисы. Все они на страницах, где я оставил закладки. Это важно.

– Разумеется, – согласилась я, зевая.

Ник сказал что-то еще, показав на учебник.

– Да-да, – кивнула я, чувствуя, как тяжелеют веки.

Блайк приблизился и снова что-то сказал.

– Угу, – кивнула я. – Обязательно.

Тогда Ник приподнял мой подбородок согнутым указательным пальцем и, заглянув в глаза, уточнил:

– В щеку или в губы?

Я испуганно заморгала, не понимая, что случилось. На всякий случай посмотрела на его щеки. Идеально выбритые, как всегда. На губы… Они приоткрылись. И Ник сообщил с долей ехидства:

– Я спросил, сможешь ли ты поцеловать меня завтра на людях? Чтобы они поверили в наш роман. И ты ответила: обязательно. Теперь уточняю, куда именно ты будешь целовать, Тайлер?

– В лоб, – выпалила я. – Не стоит сразу выпячивать нашу страсть.

Николас смотрел на меня в упор, а потом, совершенно неожиданно, рассмеялся. Я очень давно не слышала этого звука: низкого, тихого и заразительного. Так давно, что забыла, насколько странно он на меня действует…

Сердце забилось чаще, по телу побежали приятные мурашки, в груди защемило, а в глазах защипало. Оказывается, я ужасно скучала по смеху Николаса Блайка.

– Наша страсть – тот еще феномен, – сказал он тем временем, присаживаясь на пустую постель напротив и потирая переносицу. Покачав головой, Ник встряхнулся и добавил уже гораздо серьезней: – На самом деле, Тайлер, нам действительно нужно обсудить дальнейшую стратегию поведения на людях. Мне кажется, ты не очень представляешь, как именно должна себя вести влюбленная девушка.

– Я не представляю? – выпалила обескураженно.

– Все эти кричалки на арене, – кивнул Ник. – Было жутковато.

– А людям понравилось, – возразила я.

– Даже слишком, – согласился он. – Только мне нужны не насмешки от студентов, а ревность одной конкретной девушки. Поэтому с твоей неистовой импровизацией нужно что-то делать. Предлагаю составить план поведения. Одна моя знакомая говорит, нет ничего лучше списков. Думаю, она права.

– Хочешь прописать сценарий наших отношений на людях? – уточнила я.

– По возможности, – пожал он плечами. – Это плохо?

Я задумалась.

– Нет, не плохо, – ответила чуть погодя, – но и ты тоже должен будешь действовать соответствующе. Готов к этому?

– Не понял, откуда претензия в голосе? – уточнил Николас. – Тебе кажется, со мной что-то не так?

И тут рассмеялась уже я:

– Ой, не могу, идеальный влюбленный нарисовался. Ну-ну. Да с тобой все не так. Ты бы видел себя со стороны!

– Что именно тебя не устраивает? – Ник все больше хмурился. – Обоснуй свое спорное заявление.

– Для тебя совершенно нет разницы, с кем говорить, – ответила я, распаляясь. – Ты всегда одинаково высокомерен, горд и надменен. И для меня исключения не делаешь. Но с особенными людьми принято держаться иначе. Понимаешь?

– Стефанию все устраивало, – холодно заметил Ник.

– Поэтому она тебя бросила? – спросила я с насмешкой.

Блайк потер подбородок, вздохнул и признал:

– Возможно, в твоих словах есть доля истины.

– Доля?!

Я закатила глаза, громко фыркнула. Вскочив, подбежала к своему столу, активировала перо-самописец и приказала:

– Пиши! Николас Блайк обязуется… Первое! При встречах со мной, он улыбается и смотрит так, словно я – древнее утерянное пособие по водной магии. Влю-блен-но! Второе: когда я говорю, Ник слушает так, будто от этого зависит его жизнь. Вни-ма-тель-но! Третье. При обращении ко мне Ник использует ласковые прозвища. Тут на его усмотрение, но, чур, без котят, заек и рыбок. Не то могу ненароком убить. Пункт четвертый! Ник дарит мне мелкие безделушки. Каждый день придумывает новый странный праздник, в честь которого балует подарочками. Пятое. По выходным мы вместе гуляем. Ходим на свидания в людные места! Там держимся за руки, улыбаемся, и Ник проявляет искреннюю заботу. Шестое…

– Хватит пяти пунктов! – возразил Блайк, поспешно убирая исписанный лист из-под моего пера, и заявил с каменным лицом: – Чудесный план.

– Этого мало, – покачала головой я. – И ты сам хотел от меня действий. Уверяю, когда мы воплотим в жизнь все пятьдесят пунктов, которые я придумала, Стефания начнет ревновать.

У Блайка дернулась скула.

– Я ценю твой энтузиазм. Честно. Но давай сначала отработаем то что уже придумано, – попросил он, подхватывая свою сумку. – И вообще, уже поздно. Как твой парень, я проявляю искреннюю заботу. Спи.

– До завтра, – вздохнула я. – Заходи, если что. Все равно для тебя закрытые двери – как приглашение.

– Уже жду не дождусь новой встречи, – сказал Ник с таким лицом, что я поняла: завтра придется искать его самой.