Глава 5

Утро нового дня принесло жуткий вопрос, которым в обычное время я бы ни за что не задалась: что надеть?

Говорить о том, что смогу легко заставить Стефанию Тропс ревновать, было легко. А вот эффективно действовать сложнее. Слишком давно я не заморачивалась с собственной внешностью.

– Настал черный день, – пробормотала я спустя четверть часа метаний у зеркала.

– Заболела? – спросил Ряшик, распахнув совиные глаза.

– Если бы, – грустно вздохнула я. – Во мне проснулась девушка, и ей нечего надеть.

– Уложить ее снова спать! – постановил Ряха.

– Нельзя, – покачала я головой. – Мне нужно сделать так, чтобы Стефания забеспокоилась.

– Проклянем ее? – предложил Ряшик.

– Она должна беспокоиться о Нике, а не о себе, – отмахнулась я. – Ей должно казаться, что он в меня влюбился, понимаешь? Но разве можно влюбиться в это?

Я крутанулась у зеркала в длинном черном платье с закрытым декольте и вышитым поясом в виде человеческих черепов. Зарычав, стянула наряд через голову, швырнула к шести типичным и села на кровать, не понимая, как быть дальше. У меня было много вещей: хорошего качества, удобных, практичных, любимых черной, серой или алой расцветок. Но как во всем этом выглядеть очаровательной милашкой, способной заарканить наследника Блайков?

– Время, – флегматично напомнил Ряшик.

Я посмотрела на часы. До завтрака оставалось совсем недолго. А ведь там я планировала встретить Ника и заработать его восторженный взгляд.

– Ладно, будем реалистами, – пробормотала, поднимаясь и снова направляясь к шкафу. – Надену чистую одежду, отглажу ее магией, и уже хорошо. Так же?

– У-ху! – ответил Ряшик, закрывая глаза.

Я тут же вынула черное платье-лапшу, доходящее до колена. К нему подобрала прелестные аксессуары: кулон в виде зомби из серебра с фианитами и эмалью, браслет с парой подвесок в виде черепа и костей голеностопа. И кольцо с черным ониксом.

На голове заплела два рогалика. Глаза подкрасила тушью.

– Ну что, вроде неплохо? – улыбнулась я своему отражению. – Может, еще брошку со скелетом надеть? Привлечь внимание к груди.

– Обязательно. Пусть Стефания точно забеспокоится, – своеобразно поддержал меня Ряшик.

Я уже собиралась уточнить, что ему не нравится, когда заметила шевеление в углу. Между стенкой и хладником. Быстро обернувшись, узрела невероятное: там сидел крыс. Тот самый воришка, что увел у меня ключи и прочие блестящие штуки.

– Так-так! – Я уперла руки в бока. – И кого это к нам занесло?

Крыс хмуро опустил чубатую голову и подтолкнул вперед… мой ключ!

Я подошла ближе. Присев, забрала подношение и уточнила:

– А остальное где?

Крысеныш поднял на меня честнейший незамутненный взгляд.

– Не отдашь, значит, – констатировала я. – И не стыдно.

Крыс отвел взгляд, снова вздохнул и покосился на мой стол, где лежали остатки любимого печенья. И тут же стало слышно, как урчит живот несчастной нечисти.

– Ну как можно ругать голодающего? – усмехнулась я. – Ладно уж, спасибо хоть за ключ. Идем, угощу тебя. Но запомни, перед уходом я поставлю защиту на свою комнату. Вынести отсюда больше ничего не получится. Ясно?

Крыс как-то слишком понятливо кивнул. Была бы я впечатлительнее, наверное могла испугаться. Но малыш лишь еще больше меня умилил.

– Чей же ты такой смышленый? – промурлыкала я, погладив его по жесткой шерстке, и пообещала: – Если придешь вечером, причешу тебя и принесу еще каких-нибудь вкуснях.

– Еда – это жизнь! – со значением сообщил Ряшик. решив не оставаться в стороне от разговора с неожиданным гостем. – Жрать бы.

– Да-да, пойдем, – засуетилась я, быстро переставляя блюдечко с печеньем к крысенышу. – Надеюсь, еще увидимся.

Забрав ключ с пола, я поставила защиту на комнату и, подхватив Ряху, побежала к столовой, надеясь успеть перехватить там Ника и как следует его очаровать.

По пути меня застал мелкий дождь.

Как всегда, прогноз на центральном острове гласил одно, а вышло другое. К счастью, пока дошла до столовой и выбрала себе завтрак, погода сменилась на солнечную. Николаса я обнаружила на улице. Он сидел за одним из столиков в тени и с интересом что-то читал. Чуть задержавшись, я осмотрелась. Слева от Блайка сидела троица третьекурсников-боевиков, а чуть дальше за ними – парни с бытового факультета.

Решительно вздохнув, я ринулась выполнять новый план по вызову ревности Стефании. Самой ее не было, но парни-студенты обожали сплетни и разносили их, как поветрие. Меня всегда забавляло мнение, будто мужской пол не имеет привычки обсуждать и осуждать других. Увы, собственный опыт подсказывал иное. На моем курсе числилось всего три девушки, и одна из них – номинально. По факту она уехала два года назад в другую академию по обмену. На ее место и прибыл Макс. Потому из женского пола на курсе остались лишь я и Сима.

И чего только мы не наслушались за прошедшее время учебы!

Наших парней интересовало буквально все. Вчера за десятиминутный перерыв они успели сделать ставку на то, какого цвета белье наденет профессор Виллерабия с огненного факультета, поспорить, есть ли парень у некой Оливии Хатченсон, и едва не поругаться, решая, кто позовет на выпускной бал горячую новенькую с бытового факультета – Меган Геррос.

Так что у меня были основания надеяться на сидящих неподалеку третьекурсников. Если они заинтересуются нашей с Ником романтикой, то передадут все друзьям; сплетня дойдет до парня Стефании. А уж он расскажет ей самой. Мысля таким образом, я приблизилась к Нику со спины, поставила перед ним поднос, обняла за шею и поцеловала в щеку.

– Привет, мой ураган! – сказала ему в ухо так, чтобы слышали за соседним столиком. – Зря ты так рано ушел, я успела соскучиться.

Ник обмер. Я не знала, как он смотрелся со стороны, но, по моим ощущениям, его спина и плечи напряглись до каменного состояния. А еще он молчал. Сидел, смотрел в книгу и никак не реагировал на мои слова.

– Пс-ст, – шепнула я, слегка ущипнув Блайка за талию. – Медленно повернись и посмотри мне в глаза. Клянусь, никакого подвоха. На этот раз я действительно приняла правила игры. Если Стефания способна на ревность, мы ее раскачаем.

Ник чуть обернулся.

– Мой шальной ветерок! – обрадовалась я, разворачивая его сильнее. – Чем ты там так увлекся? Снова читаешь про водные стихии?

– Шальной ветерок? – переспросил Ник, наконец выходя из ступора.

Я ободряюще улыбнулась, глядя на него сверху вниз. Подмигнув, прикоснулась к идеально выбритой щеке. По плану нужно было провести по ней пальчиками легко и кокетливо. Но, стоило дотронуться до Блайка, я сбилась – утонула в темноте его чуть прищуренных глаз.

Сердце оглушительно забарабанило, дыхание участилось. Рука дрогнула, остановилась. Прижиматься к Нику со спины оказалось проще, чем гладить его по лицу… Словно раньше был не он, а кто угодно, а теперь я точно знала, с кем играю в любовь. Знала и не могла заставить себя продолжать.

Тем временем Ник осматривал мои платье, кулон, браслет, прическу… И словно становился злее. На его скулах ходили желваки, ноздри раздулись. С громким хлопком была захлопнута книга. А потом Блайк улыбнулся, и захотелось спрятаться.

Ощущалось увиденное так, будто он готовился к атаке. Но ведь я пришла не воевать.

Не понимая его реакции, осторожно присела рядом, стараясь вести себя естественно и не испортить сцену окончательно. Блайк опустил взгляд, протянул руку, предлагая:

– Давай покормлю рюкзак.

Ряшик привычно перекочевал к Нику. Вот кто точно не испытывал неудобства – это нежить. Я же продолжала сидеть и бездействовать, не представляя, о чем дальше говорить. Все темы стали вдруг казаться слишком глупыми, да и мысли путались в голове, врезаясь друг в друга.

– Зачет будет завтра, – разорвал тишину Ник. – В десять. Постарайся не опоздать. Профессор настроен лояльно, но поволноваться заставит. Так что повтори теорию.

Я кивнула.

– С практикой сегодня не получится, – продолжил Ник, бросив на меня новый загадочный взгляд и быстро переведя его на Ряшика. – Вечером у меня дела.

– Ясно, – ответила я, постучав пальцами по столешнице.

Ник еще немного помолчал, а потом спросил совершенно не в тему:

– Как называется твоя прическа?

Я подняла руку к круглым «рожкам» на голове, коснулась одного, уточняя:

– А что? Криво получилось?

– Нет. Отлично. Ты сама заплелась? – загадочно уточнил Ник.

Я кивнула.

Он слегка улыбнулся.

Покусав губу, я решила сменить странную тему и спросила, стараясь быть милой:

– Ты уже ел? Могу поделиться.

– Я ел.

Ник снова уставился на меня. Скользнул взглядом вниз. Задержался на приоткрытых коленках. Медленно поднял вверх, ненадолго зацепившись за кулон в ложбинке груди. Потом посмотрел на шею, губы и… отвернулся.

Щеки бросило в жар. Наверное, стихийники снова что-то намудрили с погодой.

– Как вообще настроение? – спросила я, принявшись размахивать ладонью перед лицом.

– Нормально. Благодарю. – Ник был сух и невероятно лаконичен.

– Тогда…

– Тогда я пойду, – сказал он, неожиданно поднимаясь и передавая мне Ряху. С абсолютно серьезным лицом Блайк добавил громче: – Приятного аппетита, скелетик.

Видимо, это был его вариант кокетства на людях.

Что ж, наверное, после «урагана» и «шального ветерка» я заслужила.

Развернувшись, Ник быстро пошел прочь. Я уныло смотрела ему вслед. И, будто всего случившегося было мало, рядом раздался громкий сиплый шепот.

– Я бы тоже сбежал, – услышала я третьекурсников. – С такой девушкой легко умереть, восстать и снова умереть. В прямом смысле. Кто вообще клюет на чокнутых некроманток?

Они громко заржали.

Я придвинула поднос с едой, взяла приборы и принялась есть, не обращая внимания на малышню. К пятому курсу их обязательно научат уважению ко всем факультетам. Сама через это проходила.

Не заметив от меня реакции, парни затихли. Я почти успела расслабиться, но тут от соседнего столика послышалась отборная ругань. Третьекурсники вскочили с мест, роняя стулья и падая. И немудрено: на их столике медленно раскрывался ядовитый хищный цветок с белым бутоном. Внутри показалась клыкастая пасть с раздвоенным языком. Довольно-таки сложное заклинание-шутка, которое студенты осваивают на четвертом курсе.

Я нахмурилась, гадая, кто решил создать морок для этих бедолаг?

Тем временем парни швырнули в цветок несколько фаеров – сработала защитная реакция. Стол моментально истлел. Морок исчез как не был. Я усмехнулась: третьекурсникам грозил вызов к декану по поводу возмещения убытков академии.

– Какого хверса?! – возмутился один из боевиков, приближаясь к моему столику.

Я обернулась и вопросительно посмотрела на наглеца:

– У вас что-то случилось?

– Будто ты не в курсе! – рявкнул мощный брюнет, поводя широкими плечами. На его лице появилось несколько мелких чешуек. Так бывало, когда драконы испытывали сильные эмоции.

Я состроила скорбную рожицу, посмотрев на пепел, оставшийся между разбросанных стульев, и попросила:

– Можно не шуметь? Все, кроме вас, пришли сюда обедать, а не устраивать огненное шоу.

– Да ты!.. – Он сделал шаг ближе, выставил вперед руку, словно намереваясь атаковать.

Я резко встала, решая, каким заклинанием буду отбиваться. Вот тебе и практика перед пересдачей нарисовалась.

Но брюнет остановился. Напугала его не я. Он исподлобья с опаской смотрел мне за спину.

– Не можете себя контролировать? – раздался ледяной голос Николаса. – Тогда вам не место в приличном обществе.

– Мы защищались! – выпалил брюнет.

– От кого? – спросил Ник, встав рядом со мной и слегка загородив плечом.

– Так это ты сделал морок? – догадался боевик. – Думаешь, старшакам все можно и это весело?

– Думаю, в следующий раз мороком мы не обойдемся, – ответил Николас. – Если этот опыт не научит вас думать над словами, вы пожалеете. По-настоящему. А сейчас моя девушка ждет извинений.

Голос Блайка звучал тихо, но очень проникновенно, а на лице застыло непередаваемое выражение лица: готовность реализовать собственные угрозы хоть сейчас.

Я никогда не видела Ника таким. Опасным.

Третьекурсник продолжал хмуриться, но его взгляд начал метаться туда-сюда.

– Рейф, пойдем, – позвали его остальные парни. – У нас еще тренировка. Слышишь?

Обозленный боевик кивнул и, бросив злобное: «Прости!», быстро развернулся, направляясь за друзьями.

А я удивленно посмотрела на Ника.

– Зачем ты?..

– Я забыл книгу, – прервал меня он. – Пришлось вернуться. Она библиотечная. Не хочу неприятностей.

Я припомнила полную ворчливую гномку, следящую за тем, чтобы книги возвращали вовремя, и кивнула:

– Понимаю. Госпожа Риварка может быть очень суровой.

– Видишь, ты и сама все понимаешь, – кивнул Ник. Потом взял книгу со стола и, снова посмотрев на меня, окончательно выбил почву из-под ног новым заявлением: – Тайлер, тебе идут платье и эта прическа. Но ты должна знать, что хороша даже в мятой испачканной футболке и брюках с миллионом карманов, наполненных колбами и всем остальным. Единственное, что тебе не шло, – это коса, которую заплетал Макс Тирош. Не подпускай его больше к себе. Он… все портит.

– О… – выдохнула я, неожиданно ощутив невероятную легкость во всем теле. Будто вот-вот могла бы взлететь.

– Ладно, завтракай. – Блайк показал мне книгу и сделал шаг назад: – А я верну это госпоже Риварке. Увидимся.

Я не смогла ответить, лишь кивнула. Присела, взялась за столовые приборы и принялась за еду. Делать это было тяжело, потому что все внимание сосредоточилось на уходящем Блайке, а в голове то и дело крутилась сцена его разговора с третьекурсниками. И губы постоянно разъезжались в сумасшедшей улыбке.

– Кто-то очень голодный, – ухнул Ряшик. – Взглядом готова сожрать!

Ник как раз завернул за здание столовой, и я встрепенулась, уставилась в тарелку.

– Ты поел?! – рявкнула на рюкзак. – Вот и спи. А то самого голодом заморю.

– Уху, – понятливо ответил Ряшик.

Но рожа осталась жутко ехидной. Что взять с малоразумной нежити?

* * *

Мое прекрасное настроение быстро испортили.

Вместо того, чтобы поставить всем зачеты автоматом, профессор Зигмус решил повторить с «любименькими пятикурсниками» не только теорию по призыву недавно умершей души, но и практику. Я такое ужасно не любила и старалась всячески избегать. Не из-за того, что на процесс уходило много сил. Меня беспокоил откат. Хоть я и училась уже пять лет, все еще не очерствела настолько, чтобы допрашивать свежепочивших, вынужденных вселяться назад в бренное тело, связь с которым еще не утрачена до конца. Нюансов в таких допросах море, удовольствия – ноль. Отвечали призванные назад бедолаги с огромным трудом. Иногда вовсе не могли говорить, и тогда следовало устанавливать опасную ментальную связь с душой. Это было жутковато, сложно и требовало серьезной отдачи. Кроме того, неправильный запрос мог спровоцировать болезненные воспоминания и породить всплеск темной энергии. Но даже если все проходило идеально, некромант обязательно мучился мигренями, ведь души «делились» сильнейшими эмоциями: страхом, унынием, обидой, ужасом, тоской, жаждой мести…

Это потом призраки, если оставались в материальном мире, привыкали к своей сути и приспосабливались кочевать без тела, то появляясь, то исчезая. С некоторыми даже можно было общаться. Но недолго, иначе некромант рисковал собственным психическим здоровьем.

– Тайлер Лачи! – вызвал меня профессор, сохраняя абсолютно невозмутимый вид.

Он знал, как я отношусь к подобным практикам, и – смею утверждать – именно поэтому «расщедрился» на широкий злорадный оскал.

В прозекторской, куда привел нас Зигмус, было прохладно и пахло хлоркой. Здесь обучали лекарей. Собственно, на их острове мы сегодня и гостили.

– Я себя нехорошо чувствую. Наверное, лучше меня заменить, – сообщила, демонстративно опершись на один из двух свободных столов. На третьем – самом дальнем – лежал старик. Он был накрыт белой простыней до головы. Седые длинные волосы свисали по бокам, морщинистое белое лицо выглядело абсолютно спокойным.

– Заменять тебя надо было при поступлении. На нормального некроманта, – покачал головой Зигмус и нетерпеливо поманил пальцем, чтобы шла быстрее. – А теперь поздно. Так что иди сюда. Тело подготовили для вскрытия. Через сорок минут сюда придет стадо будущих лекарей, желающих срочно проверить, что там внутри у бедняги. Будут определять, от чего он умер.

– И я должна добыть правильный ответ раньше них, – закончила за профессора то, что и так понимала. – Но у меня…

– У тебя четверть часа. – Зигмус постучал по циферблату на запястье.

Подобные проверки часто устраивали на четвертом курсе. Тогда же я поняла, насколько мне это не нравится. На пятом году практики сменились на более интересные и менее нервотрепательные, чему я была несказанно рада. До этого дня.

– Приступай, – сказал профессор Зигмус.

– Почему не четвертый курс? – вступилась за меня Сима и тут же мечтательно добавила: – Мы могли бы пойти на старое кладбище в Разломе, и…

– Они приглашали четвертый, – перебил ее профессор, – но я решил, что это важно именно вам. Особенно Лачи. Как пример того, что она будет часто делать в ЦПО ВПМП. Если поступит туда на службу. Допросы найденных свежеусопших и море бумажной работы – это то, о чем мечтает ваша однокурсница. Как ваш любимый профессор, я не мог стоять в стороне и дать Лачи пропустить такую интересную практику.

Я поморщилась. Мне никогда не нравилось купаться в океане иронии Зигмуса. А ему никогда не нравилась моя мечта работать в столице, быстро продвигаться по карьерной лестнице и получать большие деньги. Его мнение я знала давно. Еще на четвертом курсе профессор сказал прямо: «В столице угробят все твои таланты. Из тебя быстро сделают равнодушную марионетку, способную лишь монотонно выполнять одно и тоже и копить на домик с садом во дворе. А ведь у тебя все цветы дохнут, Лачи, зачем тебе сад?»

– Долго ждать? – Профессор потянулся за блокнотом, в который записывал оценки за уроки.

– Давайте я допрошу, – вызвался Макс. – У меня быстро получится.

– Быстро – не всегда хорошо, – ответила ему Сима, вперившись своим немигающим взглядом. – Нормальные люди – такие, как Тайлер, – сначала готовятся, взвешивают свои силы и возможности, а потом берутся за дело. И тогда у них все получается. Потому что они не спешат.

– Ладно, – неожиданно стушевался Макс, отступая за спины других парней.

– Лачи! – прикрикнул профессор. – Хочешь неуд за занятие?

Вздохнув, я поставила на пол Ряшика и принялась вынимать набор для призыва. Для рисовки пентаграммы можно использовать нож, мел или краски. Полы в прозекторской выложены белой плиткой. Я взялась за черную краску. Рисунок выходил аккуратный, контуры четкие – руку за эти годы я набила отменно. Руны, которые следовало применять, всплывали в голове одна за другой, не требуя никаких усилий от мозга. Нас долго учили этому. Дальше в ход пошла моя сила. И тихая просьба простить за призыв.

Честно говоря, я надеялась, что в будущем стану именно такой, как сказал профессор – равнодушной. Потому что вечно сопереживающий всем некромант – это сложно для карьеры в столице.

Меня буквально корежило оттого, что предстояло растревожить душу умершего и рисковать его покоем. Призванный мог заблудиться после ритуала или передумать уходить. Потому следовало вести себя предельно спокойно, внимательно и рассудительно. Я выпрямилась, дважды проверила контуры рисунка и руны. Убедившись, что все сделала правильно, произнесла слова силы, начиная ритуал. Зажгла темным огнем контуры пиктограммы, встала в ногах старика, прочла его имя на бирке и произнесла слова призыва.

Он отозвался нехотя. Шевельнулись узловатые пальцы, дернулись веки. И сразу в помещении стало прохладней.

Из моего рта вырвался клубок пара, когда я приказала непререкаемым тоном:

– Расскажи о последнем воспоминании. Как ты умер?

– Ночь, – последовал хриплый надрывный ответ. Голос был неестественный, заставляющий внутренности сжиматься от жуткого ощущения связи с потусторонним. – Боль в груди. Быстро.

Я чувствовала себя натянутой струной. Прислушалась к эмоциям духа. Ощутила его замораживающую пустоту и безразличие. Отстранилась. Посмотрела на профессора. Тот кивнул.

Собрав силы, я отпустила дух старика и пожелала ему обрести желанный покой. Убрала огонь с периметра пентаграммы. Деактивировала руны одну за другой.

В конце руки слегка подрагивали, а в голове начали стучать болезненные молоточки. И это при том, что мне сказочно повезло: допрашиваемый не был озлоблен, несчастен или обижен. Ритуал прошел идеально, как по учебнику.

– Он умер своей смертью, – констатировала я. – Если же его отравили или убили иным способом, старик не знал этого. Скорее всего, смерть от сердечного приступа. Его дух не держит ни на кого зла, в смерти никого не винит. Как свидетель – бесполезен.

– Замечательно, – снова оскалился профессор Зигмус. – Ты будешь чудесным специалистом в столице. Как ловко справляешься! И чего упиралась? Все ведь отлично?

– Да, профессор, – солгала я, с усилием заставляя себя нормально стоять.

– Прелесть. – Он кивнул и перевел взгляд на группу. – Теперь вы трое… – Профессор указал на ближайших к нему парней. – Уберите здесь за Лачи. Она скоро станет представителем ЦПО ВПМП, а им не пристало марать руки. Вам еще пригодятся такие связи, гарантирую. Поуважительней с Тайлер.

Я виновато посмотрела на парней, они улыбнулись в ответ, подбадривая.

– Чего стоим, госпожа Лачи? Свободна. – Зигмус указал на дверь. – За урок – отлично. Единственное замечание – в будущем нельзя настолько открываться перед душами. Этот попался спокойный до безобразия, и то тебя пошатывает.

– У меня все хорошо, профессор, – зло ответила я.

На самом деле язык едва ворочался и головная боль становилась сильнее с каждым вздохом. Меня мутило.

– Да? – удивился Зигмус. – Тогда я ошибся. Мы, старики, вообще часто параноим не по делу и видим то, чего на самом деле нет. – Он перевел взгляд на группу и рявкнул: – А вы чего застыли?! Уборку никто не отменял. Трое здесь, Лачи на принудительный отдых по стариковской прихоти, а остальные за мной. В соседней прозекторской еще одно тело. Вам понравится! Но это не точно.

Я последовала за группой, но свернула в другую сторону. Быстро поднялась наверх, вышла из здания и, прищурившись, отыскала взглядом общежитие будущих лекарей. До него шла, с трудом переставляя ноги: усталость становилась такой, что, казалось, еще немного – упаду замертво.

– Только не это, – бормотала я, представив почему-то, как над моим телом стоят Макс с Симой и ругаются, быстро меня допрашивать или медленно, продуманно?

Передернув плечами, вошла в общежитие и с трудом поднялась на этаж пятого курса. Там пришлось стучать в несколько комнат, пока мне наконец не открыли.

– Привет, – вежливо поздоровалась я, совершенно не помня, как зовут рыжую пухлую девушку с большими зелеными глазами. – Рада, что ты не на занятиях. Предлагаю проявить студенческую солидарность и спасти меня от произвола профессора Зигмуса.

– Привет, – улыбнулась девица. – Нужно что-то от тошноты или стресса?

– От головы и чрезмерной растраты сил, – пробурчала я, привалившись плечом к стене.

– Заходи, – кивнула она. – Сейчас что-нибудь найду. Присядь пока, а то вид такой, будто вот-вот упадешь. Дам тебе лекарство, а ты мне взамен сплетню.

– М? – удивленно промычала я, развалившись в удобном кресле.

– Правда, что ты встречаешься с Николасом Блайком и отбила его у Катарины Воттер? – Мне протянули коричневый пузырек, от которого сильно пахло мятой.

– Правда, – ответила я и припала губами к пузырьку, опрокидывая в себя примерно половину его содержимого.

Руки ощутимо подрагивали. Ноги налились дикой тяжестью. В голове уже не стучало – било набатом. А рыжая не утихала, нависая надо мной:

– Но Стефания говорила Оливии, а та Патриции, и уже она Олинде, что Ник вообще не интересуется отношениями. Он холодный, как рыба, и рационален буквально во всем.

– Со Стефанией так и было. Потому что он ее не любил, – кивнула я, с удивлением чувствуя облегчение и очень быструю прибавку сил. – А с Катариной случилась досадная ошибка. Как только Ник начал с ней встречаться, понял, что на самом деле никогда не забывал меня.

– А дальше? – подбадривала меня рыжая.

– Он пришел ко мне, признался в чувствах и сказал, что готов на все ради того, чтобы мы были вместе, – самозабвенно лгала я.

– И ты приняла его?

– Сначала сказала «нет», но после первого же сногсшибательного поцелуя сдалась, – таинственно улыбнулась я.

Рыжая нахмурилась, уточняя:

– А не врешь ли ты часом? Блайк и сногсшибательные поцелуи – это сказка.

– Еще какая сказка, – подтвердила я, мечтательно улыбнувшись. – Удивительная, добрая, щедрая и может продолжаться всю ночь!

– О-о-о… – протянула моя благодарная слушательница.

А я вдруг поняла, что усталости больше нет. Совсем. И головная боль ушла, словно и не было. Меня переполняла энергия и жажда действия!

Посмотрев на рыжую, я запоздало спросила:

– Слушай, а ты с какого курса?

– С пятого экспериментального, – улыбнулась она. – Мы – будущие фармацевты. Тебе очень повезло зайти именно сюда.

– Угу, – вяло кивнула я. – И что ты мне дала?

– Разработанный мной образец, – гордо ответила незнакомка. – Называется «Зелье номер одиннадцать. Восстановитель».

– Почему не один? – уныло уточнила я, уже подозревая, каков будет ответ.

– У предыдущих десяти были кое-какие побочные эффекты, – беспечно отмахнулась моя спасительница и тут же заверила: – Но этот хороший. А если нет – потом скажи мне.

Закрыв пузырек, я сунула остаток лекарства себе в карман и нервно сглотнула. Вот так и обращайся к этим чокнутым лекарям за помощью…

– Скорее всего, можешь ощутить очень большой прилив сил и легкую бессонницу, – добавила рыжая, пока я поднималась и шла к двери. – Но ничего фатального. Не переживай.

– Третий глаз не откроется? – нервно пошутила я.

– Нет, – рассмеялась рыжая. И тут же добавила: – Но если да, то приходи. Закроем. У меня еще много зелий.

И, подмигнув мне, закрылась на замок.

Немного постояв у двери, я прислушивалась к себе и своим ощущениям. Но все было хорошо. Ни озноба, ни зуда, ни одышки, ни усталости. На первый взгляд побочных явлений не обнаружилось. И отдыхать совсем не хотелось.

Тогда я отправилась на урок по рунам.

– У тебя уже стоит зачет по предмету, – удивленно заявила профессор Тиарамира при моем появлении на пороге ее аудитории.

Сегодня наша «сказочная иномирянка» – как звал ее Макс – была одета в темно-синий костюм-тройку. Смуглая, черноглазая, черноволосая и двигающаяся как пантера, она привлекала внимание большинства парней-студентов, но всегда была строга и серьезна. От нее пахло грозой и опасностью. Тиарамира появилась в академии, когда я училась на втором курсе. Поначалу я ее сильно боялась, а потом, благодаря ей, искренне полюбила предмет. Преподавательница имела волшебную способность увлекать рунами даже самого ленивого и незаинтересованного студента. Мы просто приходили и пропадали на час, слушая ее.

– Буду скучать по вашему предмету, – честно сказала я, – решила не упускать возможность закрепить знания.

– Мило. – Профессор Тиарамира медленно растянула губы в улыбке и указала на одно из свободных мест. Я шла, а она продолжала смотреть. Это могло означать одно: мне собирались сделать некое внушение.

Присев, я открыла Ряшика и вынула тетрадь с самописным пером. Профессор подошла и постучала длинными черными ногтями по моей парте. Я подняла взгляд.

– Слышала о твоем стремлении поступить на вакантное место в очень престижную организацию, – сказала Тиарамира, гипнотизируя взглядом. – Дело хорошее. Тем более ты отлично показала себя на зачетах по ритуалам и их проведению. Руны тоже знаешь прекрасно. Общий язык находить умеешь, если тебе нужно. Сможешь проявить себя.

– Спасибо за поддержку, – кивнула я, напрягаясь. Слишком много похвалы было сказано.

– Не пройдет и пары лет, как ты получишь там повышение, гарантирую, – продолжала профессор, так улыбаясь, что мне стало совсем не по себе. – Станешь большой начальницей. Будешь приезжать на служебном магобиле в отделение, раздавать указания и решать важные вопросы. В столице у большого начальства много важных вопросов. Все надо трижды фиксировать на бумаге, передавать коллегам, подтверждать минимум пятью разными подписями и печатями и строчить множество отчетов.

Она подняла голову, уставившись в потолок и продолжая скалиться.

– Это тебе не отдаленные районы, где все держится на трех-пяти сотрудниках, едва успевающих уничтожать нежить, спасая горожан от верной смерти. Твои таланты и сила там бы очень пригодились. Если бы, конечно, у них был порядок. Но в тех местах вечно бардак с отчетами и продвижением по службе. И платят гораздо меньше. И вряд ли там дадут служебный магобиль.

Посмотрев мне прямо в глаза, она чуть склонилась, потрепала меня по макушке и закончила:

– Ты большой молодец, Тайлер.

И под моим изумленным взглядом ушла к своему столу.

В этот момент в аудиторию стали вваливаться мои однокурсники. Начался шум и гам. Рядом присела Сима. Посмотрев на мой профиль, она тихо заметила:

– Труп в соседней прозекторской был так себе. Макс его поднял, а тот давай голосить про безвременную кончину. Душа попалась испуганная, в гневе. Макс ее еле упокоил. Зигмус отправил его отдыхать и думать над поведением. Оказывается, он тоже подал заявку в ЦПО ВПМП. Ты знала?

Я удивленно посмотрела на Симу.

– Нет, – сказала, хмурясь. – Он не говорил.

– Макс предпочитает сплетничать о других, – пожала Сима тощими плечами. – При более близком знакомстве он меня разочаровал.

Она показала свой большой палец, покачала им и резко опустила.

– Прямо близком? – уточнила я, до конца не понимая, хочу ли слышать ответ. – Если это секрет, то не надо…

– Я его заманила к себе под предлогом, – перебила меня Сима. – Потом поцеловала и уронила на кровать. Начала танцевать.

– Зачем? – обескураженно спросила я.

– Так соблазняют мужчин, – поразилась моей неосведомленности Сима. – Я прочла в одной научно-романтичной книге. Там было написано, что любой нормальный мужчина в восторге от красивого танца женщины. Мне пришлось час репетировать у зеркала, пока я не довела движения своего тела до совершенства. Но Макс не оценил моих стараний. Вскочил и начал бормотать молитву богу драконов. Наверное, у него совсем нет опыта с девушками, и он испугался. Я – понимающая особа и пришла ему на выручку.

– Как? – Любопытство не давало мне шансов остаться в неведении.

– Пришлось положить его ладони себе на грудь и прямо сказать, зачем позвала, – торжествующе сообщила Сима, а затем взглянула так, словно ждала похвалы.

Но я смогла только протянуть «о-о-о». Не дождавшись более внятной реакции, она продолжила:

– Макс оценил мои усилия и признал, что недостоин меня. Сказал, что такой, как я, нужен тонко чувствующий мужчина, способный на долгие романтические отношения с танцами, бубнами и другими прелюдиями. А он так не умеет. Отнял у меня свои руки и сбежал. Ты, кстати, не знаешь, при чем здесь бубны? В книге о них не было ни слова.

– Нет, – прошелестела я.

– Ясно, – вздохнула Сима, – буду искать. Но знаешь, что самое обидное во всем этом негативном опыте?

– М? – Я по-прежнему не могла придумать нужных слов.

– Макс не пустил про наш роман ни единой сплетни, – выдала Сима, грустно вздохнув. – А мне бы пригодилось это в послужном списке выпускницы. Понимаешь? Считаться немного развратной – это изюминка в резюме некромантки.

– Наверное. – Я пожала плечами.

Сима осмотрела меня с непередаваемой жалостью и постановила:

– Дам тебе свою книгу. Изучи как следует, а то прямо обидно за тебя. Такая наивность… Жаль, что все так вышло с Максом, – подытожила Сима. – Но в книге написано, что жизнь часто сталкивает прекрасных девушек со всяким сбродом, притворяющимся романтичными милашками. Впредь я буду осмотрительней при выборе симпатий. Как тебе декан боевого факультета? Калеб Бенедикт?

– Начинаем урок! – объявила профессор Тиарамира, спасая меня от необходимости что-то отвечать. – Тишина. Итак, сегодня поговорим о рунах, участвующих в перекрытии силы…

Едва завершилось занятие, зазвонил мой связеон.

– Срочно на перезачет, – сказал Ник. – У профессора Рофигра освободилось время. Он примет тебя.

– Куда идти? – спросила я, чувствуя себя удивительно спокойно.

– На маленький стадион у огневиков, – ответил Ник. – У тебя десять минут. Потом профессор уйдет. Сама знаешь, как он нетерпелив.

– Иду, – кивнула я, моментально выдвигаясь навстречу новому испытанию.

В голове царила безмятежность, а в душе уверенность в собственной непобедимости. Прекрасное состояние. Да и тело казалось полным сил и энергии. Я с нежностью погладила пузырек с зельем номер одиннадцать, хранившийся в кармане. По всему выходило, что средство отличное.

До острова добралась быстро. И даже вид недовольного профессора Рофигра не расстроил. Он стоял в тени навеса – низенький, коренастый брюнет в черных брюках и такого же цвета футболке, обтягивающей солидное пузо. Профессор обладал мощной квадратной челюстью, длинным прямым носом и тонкими губами, кончики которых вечно стремились вниз. Но самым выдающимся в его облике был взгляд черных глаз. Профессор всегда смотрел так, словно говорил: «Я знаю каждую твою слабость и использую против тебя». Рофигр никогда не подсказывал, не давал наводок и не пытался подбодрить. Наоборот, он делал все, чтобы лишить уверенности стоящего напротив студента.

Когда-то, на четвертом курсе, я пожаловалась на него Зигмусу. Тот застал меня рыдающей после очередной пересдачи и расспросил что к чему. Зигмус велел относиться к происходящему с пониманием. «Если сможешь выстоять против Рофигра на простых тренировках, то потом, в настоящем бою со стихией, мало что сможет сильно напугать, – сказал он. – Это все ради вашего же блага, Тайлер».

Выстаивала я плохо. Каждый зачет приходилось пересдавать минимум по одному разу. Чаще – по два-три.

Но сегодня я смотрела на профессора глаза в глаза, ожидая задания и не чувствуя и тени страха.

– Все хорошо? – нахмурился Рофигр.

– Прекрасно, – кивнула я.

– Лачи, вы выглядите подозрительно собранной, – прямо сказал профессор. – Что это может означать?

– Я прониклась серьезностью ситуации и осознала, у меня не будет другой попытки сдать зачет на отлично, профессор, – ответила я, пожимая плечами.

– На отлично? – Рофигр закашлялся. – Не многого ли вы хотите?

– Проверьте меня, профессор, – посоветовала я, откладывая рюкзак на одну из лавок по соседству.

– Так и сделаю. Предупреждаю, поблажек не будет, – Рофигр сверкнул черными глазищами и указал на центр стадиона. – Николас, конечно, пытался убедить меня, что в вас есть скрытый потенциал. Он сам – отличный маг, способный на многое. Но ни ваша связь, ни его уговоры никак не повлияет на мое решение сегодня.

Я кивнула и отправилась, куда послали, размышляя о том, что раньше не приходило в голову: Рофигр все же делает исключения. Ник настолько его достал ради меня, что профессор назначил частную пересдачу до официального срока. Блайк всегда умел добиваться своего, знал, с кем и как поговорить ради достижения цели. Вот кому стоило строить карьеру в столице. А кем там стану я?

– Замри! И никакой магии, – приказал профессор. – Создаю защитное поле.

Я остановилась и посмотрела вокруг. Ника нигде не было. А мне хотелось, чтобы он пришел. Ведь это логично. Не ради поддержки или подсказок. Хотя бы из любопытства. Разве ему не интересно, насколько хорошо удалось меня натаскать?

Над стадионом затрепетало зеленое марево. По периметру разлилось салатовое сияние. Закончив с защитой, профессор посмотрел на меня и объявил:

– Благодаря тебе, Лачи, Блайк оплатит мне ужин в ресторане «ТрисДартиш»!

– За этот перезачет? – удивилась я.

– За твой провал, – широко улыбнулся профессор. – Ставка хороша. Я обязательно закажу утку в медово-апельсиновом маринаде.

Я никогда раньше не видела, как Рофигр улыбается. И не думала, что с ним вообще можно торговаться и спорить. Услышанное поразило до глубины души, а еще вызвало жгучий азарт, какой обычно бывал при спуске в Разлом во время практик.

– Спасибо за рекомендацию блюда, профессор! – ответила, разминая пальцы рук и поведя плечами. – Сожалею, но ужина за счет Ника вам не видать.

Мне показалось, что Рофигр заулыбался еще шире. Но в следующий миг над головой громыхнуло, а стадион содрогнулся. И профессор громко объявил:

– Начали!

Следующие десять минут он превратил в пытку стихиями: земля стала рыхлой и постоянно проваливалась под ногами, с неба нескончаемыми потоками лилась вода, в спину летели огненные шары, все вокруг заметали жуткие воздушные вихри. Я не всегда успевала отреагировать вовремя, но старалась как никогда. «За утку в маринаде», – повторяла про себя, как самую сильную мотивацию в мире. И упала, едва профессор объявил финал пересдачи.

Вокруг медленно сходили на нет стихийные бедствия, а я протирала засоренные чем попало глаза и откашливала землю.

– Как дела, Лачи? – спросил у меня Рофигр издалека.

– Лучше всех, – прохрипела я даже не пытаясь подняться и добавляя гораздо тише: – Изверг несчастный. Чтоб тебе эта утка до старости икалась.

– Зачет! – объявил профессор. – И приятного аппетита, Блайк. Теперь ты должен ей ужин. Удивили.

Я нахмурилась, подняла голову и прищурилась, чтобы рассмотреть Рофигра. Но вместо него уставилась на Николаса, возникшего словно по волшебству. Он протянул мне руку и, слегка улыбнувшись, сообщил:

– В твоих волосах земля с половины стадиона. Но даже эта прическа лучше той, что делал Максимилиан Тирош. Поздравляю. Остался всего один зачет до мечты.

– Многие люди считают тебя воспитанным, – поморщилась я, принимая его руку и поднимаясь, – и даже не знают, как жестоко заблуждаются. Нельзя говорить девушке, что с ее прической что-то не так. И вообще, мог бы меня поздравить более торжественно, не напоминая про еще один жуткий зачет.

– Сколько претензий, – покачал головой Ник. – Но тогда и ты могла бы сказать спасибо за помощь в подготовке. Именно благодаря мне…

– Ой, все! – Я взмахнула рукой. – Не желаю слушать этого занудства. Тяжело нормально поздравить? Ну и не надо.

– Хорошо. – Ник кивнул, и его губы дрогнули в легкой улыбке. – Не будем об этом.

– Сводишь меня в тот дорогущий ресторан, угостишь уткой в маринаде, и мы в расчете, – добавила я, отворачиваясь.

– Заметано, – неожиданно легко согласился Николас, а потом повернул меня назад и попросил: – Не дергайся и закрой глаза.

Я послушалась, уже понимая, к чему идет дело. Волосы на голове зашевелились, ткань мокрого платья стала сохнуть. Лицо, руки и ноги защипало – магия очищала их от налипшей грязи.

– Готово, – наконец сказал Блайк.

Но, вместо того чтобы отойти, он подтянув брюки и присел передо мной на корточки.

Я посмотрела вниз, на свои ноги. Коленки были в ссадинах.

– Пройдет, – отмахнулась я и отступила.

Николас поднял взгляд, прищурился и встал, строго выговаривая:

– На тебе не успевает зажить одно, тут же появляется другое. Плохая привычка – вечно себя травмировать.

– Закончится учеба, и это пройдет, – пожала я плечами. – Начну носить деловые костюмы, правильные прически и туфли на вот таких шпильках. – Показала ему максимальное расстояние между большим пальцем и указательным.

– И снова потянешь связки голеностопа до прелестной синевы, – усмехнулся Ник, кивнув на мою правую ногу. – Забыла, как пробовала ходить на каблуках на третьем курсе?

– Это было так давно, что не стоит и вспоминать. С тех пор в моей жизни многое изменилось, а шпильки стали родной стихией! – возмущенно солгала я.

– Особенно в разговорах со мной, – ответил Ник неожиданно превратившись в прежнюю ледышку. – Да, два года многое способны изменить, ты права.

Его лицо стало непроницаемым, скулы выступили острее. Он первым пошел к выходу со стадиона.

Я молча направилась следом.

Блайк подхватил с лавки Ряшика, привычно погладил клюв и принялся кормить энергией прямо на ходу. Я возмущенно сопела, следуя за ними. Так мы и покинули остров огневиков – в молчании. Всю дорогу меня штормило от мыслей и чувств. То хотелось накричать на Ника за его черствость и скрытность, то догнать и пару раз с силой ударить, то – совсем уж не по-некромантски – расплакаться. Но я продолжала идти, все больше злясь на себя за слабость перед этим парнем. Ник способен был вывести меня на самые острые эмоции одним словом, взглядом или жестом! Это страшно бесило. И нервировало.

Я не понимала себя рядом с ним. И боялась собственных ощущений.

Ник довел меня до столовой, где и передал рюкзак. А потом сухо заметил:

– Впереди последняя, сложная пересдача. Там нужна лишь физподготовка. Я так понял, ты провалила зачет из-за опоздания, потому самым сложным оказалось договориться о новой досрочной попытке. Декан Бенедикт согласился. Пересдача через два дня. Будь в форме к этому времени.

– Хорошо, – ответила я, отводя взгляд.

В присутствии такого Николаса – отстраненного и безэмоционального – мне становилось неловко. Между нами снова пролегала пропасть из двух лет тишины. Но теперь, как ни приглядывалась, я не видела в нем предателя.

– Для этих тренировок я тебе не нужен, – закончил Ник. – Так что…

– Может все же потренируемся вместе? – перебила его я. – Для большей уверенности в общем деле.

Наши взгляды встретились. И в этот раз первым отвернулся Ник.

– Сегодня никак, – сказала он в сторону. – Я буду занят.

– Значит, справлюсь и сама, – отмахнулась я и потянулась за Ряшиком.

Ник передал мне рюкзак. Кивнул. Развернулся и…

– Завтра, – сказал, посмотрев на меня. – Если ты не будешь занята, то вечером мы могли бы потренироваться вместе.

– Я буду свободна, – ответила быстро.

– Во сколько? – прищурившись, спросил он.

Я пожала плечами:

– А когда нужно?

Ник вздохнул, покачал головой и вдруг бросил со злостью:

– Созвонимся!

А потом ушел так быстро, что вскоре скрылся из вида.

Я – в полном недоумении – побрела на свой остров. Мне требовалось смазать больные колени и от души пожалеть любимую себя. А еще – понять, как быть дальше. По всему получалось, что путь, которым мы с Николасом Блайком уже неделю шли вместе, вел в очень большую нехорошую дыру. И провалиться туда я точно не хотела.