Глава 6

До комнаты я добралась с желанием порыдать как обычная молодая несчастная девушка. Но планы изменил гость, принесший странные дары. Прелестный крысеныш сидел на моей кровати с самым счастливым оскалом. А рядом с ним лежал маленький серый мешочек, сшитый из бархата. На вид – не пустой.

– Что там? – поинтересовалась я, отставляя в сторону Ряшика и присаживаясь на край постели.

Крыс ткнул в мешочек носом, как бы намекая, что проще заглянуть, чем гадать. Я усмехнулась и, проверив подношение на негативную магию, открыла. Внутри оказалось множество фианитов.

– И зачем это мне? – удивилась я.

Крысеныш склонил голову и посмотрел как на умалишенную. Снова ткнул носом в мешочек.

– Спасибо. – Я пожала плечами. – Они блестят, и все такое. Но я больше люблю черные камешки. Давай эти пока положу в стол. Ты не против?

Крыс следил за мной со странным выражением на морде. Уверена, мог бы он говорить, сказал бы что-то нецензурное. Мне стало стыдно за такое отношение к его подарку.

– Слушай, это – классные стекляшки, честно, – солгала я, вкладывая в слова как можно больше чувств. – Мне приятно. Но лучше бы ты вернул мои вещи. И вообще, можешь приходить сюда, когда захочешь, без всяких подарков. Я всегда найду, чем тебя угостить.

Убрав мешочек в один из ящиков стола, я вынула оттуда же пакетик с сушеными фруктами и, открыв его, высыпала немного на чистый лист бумаги. Положила угощение рядом со своим гостем и какое-то время умиленно смотрела, как малыш ест. Крыс выглядел ухоженным и вполне приученным к общению с человеком. Но по всему выходило, что бродил он, где хотел и когда хотел.

– Где же твой хозяин? – спросила я, озадаченно качая головой. – Может, тебя ищут? Хочешь, развешу объявление о находке, и…

Крыс всполошился, уставился на меня черными бусинками и… очень медленно покачал головой.

– Нет? – пораженно выдохнула я.

Крыс вздохнул и принялся есть дальше. А я поняла вдруг, что такая умная нечисть случайно не потерялась бы. И решила оставить его в покое. По крайней мере на время.

Сходив в душ, я переоделась в любимую пижаму и легла в постель. Но сна по-прежнему не было ни в одном глазу. Плакать, как нормальная расстроенная девушка, тоже не вышло. Я честно пыталась: недолго выла, несколько раз всхлипнула и пробовала вспомнить грустные моменты жизни. Слез не было. Чудо-зелье номер одиннадцать явно продолжало работать.

Тогда я уставилась на крысеныша, свернувшегося рядом с Ряшиком на полу, и начала рассуждать вслух:

– Глупо страдать из-за того, кто сам от тебя отказался. Да и что в нем хорошего? Ну, красивый – да. Сильный и умный – тоже да. Честный, вежливый. Умеет решать чужие проблемы. Перспективный, из хорошей семьи… Казалось бы, это все положительные качества, да?

Крыс, подняв голову, посмотрел на меня с любопытством.

– Нет! – ошарашила я его. – На самом деле все перечеркивают заносчивость, надменность и скрытность! Я вам точно говорю. К нему делаешь шаг навстречу, а он тут же два назад. Знать бы мне, что это за танец такой. Понимаете?

Ряшик тихо заурчал. Крыс, покосившись на него, уложил голову назад и, кажется, собрался спать дальше.

– И вы – такие же, как Блайк, – заключила я. – Черствые и бессердечные.

Крыс демонстративно отвернул голову в другую сторону. Ряшик закрыл глаза и захрапел. Я презрительно фыркнула и какое-то время лежала молча, не желая больше говорить с этими двумя. Но долго не выдержала.

– Пересдам зачет по боевым искусствам, потом еще три экзамена по профильным предметам, и свобода! Поедем в столицу – прочь отсюда и подальше от Блайка! Устроюсь на престижную должность. Там и квартиру оплачивают, и обеды… Представляете? Заживем! А этот отмороженный тип пусть женится на ком хочет: хоть на Стефании, хоть на Катарине. Да?

Нежить с нечистью никак меня не поддержали. Дальше стенать в одиночестве я устала, а потому взяла учебник по высшей некромантии и принялась штудировать основные формулы…

Время в компании с любимым предметом пролетело незаметно. Когда я отложила книгу, на улице совсем стемнело. Я снова попыталась уснуть, но потерпела поражение.

Тогда в голову пришло гениальное решение – прогуляться на крышу общежития. Выйти за пределы здания не позволял комендантский час, действующий по всей территории академии. Правила были строгими и не имели исключений. Несколько раз я задерживалась с практическими работами в лабораториях допоздна, и тогда приходилось ночевать там же. Двери общежития некромантов запирались призрачными чарами – войти с одиннадцати вечера до шести утра не представлялось возможным. Благо профессора, давно знающие о проблеме, хранили в подсобках раскладушки для нерадивых студентов.

Поднявшись на крышу, я сразу заметила там минимум три парочки, жмущиеся по темным углам и… Макса Тироша. Он удивился моему появлению не меньше.

– Думал, ты встречаешься со своим парнем в Разломе, – сказал Макс недовольно. – Но рад, что тебе хватило ума туда не ходить. Бои без правил и все эти тотализаторы перед самыми экзаменами – дурость. Не ожидал от Блайка подобного.

Я покачала головой:

– Ты его с кем-то перепутал. Ник не ходит на бои без правил. Он вообще противник ставок и азартных игр.

– Так ты не в курсе? – приятно удивился Макс. – Он точно там. Мне Рон сказал с воздушного факультета. Все парни, кто сегодня собирался в Разлом, скидывались. Рон передавал списки и деньги господину Ховски. Там точно был Блайк.

– Бред, – повторила я, но уже менее уверенно.

– Или ты не так уж хорошо знаешь этого Николаса, – усмехнулся Макс. – Твой поборник нравов точно пошел делать ставки и отрываться на всю ночь. А тебе что сказал? Навешал лапши про учебу?

Его голос сочился ядом. Обычно Макс был душкой и про всех говорил с мягкой иронией, а не со злым сарказмом, как сейчас.

– Что Блайк тебе сделал? – спросила я удивленно. – Где-то перешел дорогу?

– А ты не знаешь? – Улыбка Макса превратилась в болезненный оскал. – Правда, Тай? Даже не догадываешься?

– Нет. – Я пожала плечами. – Скажи мне. Уверена, здесь кроется какое-то недоразумение, которое легко решить. Ник никогда не делает подлости. Он…

– Да-да-да! – прервал меня Макс, продолжая говорить все громче и злее: – Твой Блайк – золото во плоти. И всегда получает то, что хочет. И тех, кого хочет! Меня поражает, как он так быстро тебя охмурил? Что такого сказал и сделал, Тай? Ты ведь всегда сторонилась романтических отношений. И вдруг на тебе! Появился невероятный Блайк. Посмотри на себя. В кого ты превратилась? Я говорю тебе: он сейчас в Разломе, болеет за бойцов и делает ставки, а может, еще и обхаживает следующую дурочку. А ты мне в ответ: «Он не такой; он спит в своей кроватке с учебником в обнимку». Нельзя же быть такой слепой и глухой, Лачи!

– Если я и оглохла, то от твоих воплей, – ответила я, резко разворачиваясь, чтобы покинуть крышу.

– Проверь его. – Макс дернул меня за локоть, останавливая. – Сходи туда и увидишь все своими глазами. Ховски тебя пропустит. Скажи ему, что ты – вместо меня. Все оплачено.

– Так, значит, сам тоже собирался туда? – усмехнулась я. – А как же твоя «песня» про экзамены и дураков?

– Я вовремя передумал, – сказал Макс.

– Вымотался сегодня у Зигмуса на занятии, вот и все, – кивнула я. – И еще… ты почему-то не рассказываешь, куда решил пойти на службу после академии.

– Это здесь при чем? – нахмурился Макс.

Я выдернула свой локоть из его захвата и сообщила очевидное:

– Если уж решил со мной конкурировать за место, то мог бы сказать честно. Или эта сплетня не для моих ушей?!

– Тайлер… – Он покачал головой, отступил, будто не находя слов.

А я не стала ждать. Говорить с Максом больше не хотелось. Впрочем, к Нику у меня тоже были вопросы. Стремительно сбежав с крыши, я вернулась в свою комнату и быстро переоделась. Прихватила недовольно завопивший рюкзак:

– Ночь на дворе, куда?!

– Расставлять точки в фиктивных отношениях! – рявкнула я в ответ.

* * *

Покинуть общежитие было легко – никто этого не запрещал. А вот войти назад – проблемно. Пожалуй, я начала жалеть о своем импульсивном решении сразу, как только оказалась за порогом. На улице было прохладно, моросил дождь. А в моей комнате осталась теплая постель с пуховым одеялом. Я укрывалась им даже летом.

– Ничего, зато подышу свежим воздухом, – подбодрила себя.

– В Разломе очень свежо, у-ху, – ехидно заметил Ряшик.

– Прогулки перед сном полезны! – не сдавалась я.

– До шести утра – особенно, – добавил Ряшик.

– Посажу на диету! – рявкнула я.

И рюкзак затих. В отличие от голоса разума. Я и сама не знала, что меня так разозлило в словах Макса, но до сих пор слегка дрожали руки от ярости. Зрение тоже изменилось, что свидетельствовало о пробуждении драконьей крови. Значит, завелась я не на шутку. Хотя понимала – даже если Ник делает ставки или наслаждается обществом новой пассии, то это – его право. Он ничего мне не обещал и несколько раз повторял, что сделка краткосрочная.

Вот только… Макс задел меня. Он сказал очевидное – Ник и правда «охмурил» глупую дурочку. Это ужасало. Нет, я не плавилась от любви. И не мечтала стать невестой Блайка вместо Стефании. Договор – есть договор. Но… как быстро я забыла все обиды! Ник даже не объяснился передо мной, а я, как сумасшедшая, готова была налететь на Макса с кулаками из-за глупых сплетен. Пора было признаться хотя бы себе: мое отношение к фиктивному парню можно было назвать как угодно, но не ненавистью, обидой или безразличием.

Меня тянуло к Нику. Хотелось говорить с ним, нервировать, видеть его эмоции. Хотелось смотреть в его глаза и замечать, как в них тает лед. И чувствовать его тепло рядом. Купаться в его поддержке, которой мне так не хватало два года. Смотреть, как он плавает, посвящая мне очередной заплыв, как было раньше…

Раньше.

Не сейчас. Теперь мы другие. Он другой. А я… Я, кажется, осталась прежней ненормальной и начала принимать желаемое за действительное. Теперь мне оставалось только одно – увидеть в Нике плохое. Я собиралась спуститься в Разлом и посмотреть на нового азартного Блайка, делающего ставки на проигрыш или выигрыш кого-то из однокурсников. Смотрящего на меня, как на пустое место. И хорошо бы Ник был не один. Пусть бы он целовал другую, как и предсказывал Макс. От последнего пожелания заныло в области груди.

Я поморщилась, зло поджала губы. Оказалось сложно понять себя. Я никогда не была неженкой или нытиком. Но возобновленное общение с Блайком затрагивало что-то новое внутри меня – хрупкое и ранимое, никогда не замечаемое прежде.

– Куда это ты, Лачи? – Господин Ховски чуть сдвинул вверх поля черной шляпы и посмотрел с нескрываемым удивлением.

– Я вместо Тироша, – ответила, посмотрев на лепрекона.

Тот присвистнул:

– Драться что ли собралась? – предположил он. – Настрой-то явно такой, что никому мало не покажется. А что, удобно! Ты ж некромант – сразу и воскресишь.

– Мы не воскрешаем, – холодно сказала я. – Скорее добиваем то, чему давно положено быть в земле.

Господин Ховски явно хотел сказать что-то еще, но передумал. Пожал плечами и указал на подъемник. Спуск был быстрым, а вот выбранный в Разломе путь – непривычным. Я ходила на бои только один раз. В середине первого курса очень хотелось почувствовать себя взрослой, и мы с Эйдой – одногруппницей, уехавшей позже по обмену, – навязались в компанию к троим парням-стихийникам. Среди них был заносчивый брюнет со смеющимся взглядом и идеально чистыми лакированными ботинками.

– Кто ходит в Разлом в таком виде? – поразилась я.

– Мне стоило одеться, как ты? – уточнил брюнет. – Чтобы никто не видел разницы до и после Разлома?

– Этот костюм прислала мне любимая тетя! – возмутилась я. – Он… он… модной расцветки!

– Тогда уж говори: классической, – улыбнулся Николас Блайк. – Все некроманты вот уже много веков предпочитают черное.

Так мы и познакомились. И оба решили в ту ночь, что тотализаторы в Разломе – точно не та «забава», на которую стоит тратить деньги и время.

Пока вспоминала прошлое, ноги вели вперед. Удивительно, но ночью Разлом не отличался от того, каким был днем. Все тот же туман, та же серость. И опасность за каждым кустом.

Долго идти не пришлось. Я замерла перед высоким сильно выщербленным зданием, когда-то служившим житницей. До появления Разлома там хранили зерно и муку. После происшествия оно достаточно хорошо уцелело среди прочих руин; поэтому именно здесь ушлые студенты и начали проводить тотализаторы.

Не знаю, с чего все началось и кто был первым организатором. Но это точно случилось давно, и администрация академии никак не препятствовала деятельности тотализаторов. Видимо, считали, что нам нужно где-то «спускать пар» и как-то отслеживали происходящее. Но официально все делали вид, будто ни о чем не знают.

В здании, у которого я замерла, проводили самые разные мероприятия: устраивали поединки чести, принимали ставки «на спор», стравливали пойманную специально для этого нечисть, но чаще всего организовывали бои без правил и без магии.

Сюда вела протоптанная тропа, игриво виляющая среди ядовитого смердящего болота. Шаг в сторону, и беда. Вход – высокий арочный, с треснутой сердцевиной – был увит серебряным плющом, прикосновение к которому оставляло ожог. А в самих помещениях всегда воняло серой и гнилью. Землю там расчищали перед прибытием гостей, ринги каждый раз сооружали заново.

Сегодня у здания было много студентов, а внутри – и того больше. Я спросила, где будут проходить бои, и, пройдя в правый зал, принялась искать взглядом Ника. Заметила у ринга многих парней и девушек из стихийников и боевиков. Они обсуждали будущее зрелище и свои ставки. Я медленно обошла центр зала по периметру, стараясь не подходить к стенам. По ним то и дело пробегали мутировавшие насекомые.

Жуткое место. Наверное, поэтому оно такое популярное среди студентов нашей академии…

– Привет, – раздалось со спины, – хочешь сделать ставку?

Я обернулась. Там стоял лепрекон-пятикурсник. С воздушного факультета. Кажется, Трой или Трей.

– Ищу кое-кого, – призналась я и добавила тише: – Блайка. Может, ты подскажешь, где он?

Лепрекон усмехнулся:

– Беспокоишься за своего ненаглядного? Я удивлен, что он рассказал тебе о своем маленьком хобби. Видимо, вы и правда близки.

Я пожала плечами. Не признавать же, что Ник не говорил ни слова?

– Так где он? – повторила я вопрос.

– До боя не скажу. Скоро выйдет, – ответил лепрекон, подмигнув. – Я поставил его в пару с Костоломом, хотя, думаю, зря он это решил. Ник сегодня не в форме и ведет себя странно.

– С Костоломом? – бестолково повторила я.

– Так и знал, что дело в отношениях! – сделал свои выводы Трой-Трей. – Поругались, да? То-то он на взводе сильнее обычного.

– На взводе? – Я отказывалась осознавать услышанное.

– Ой, только давай без нервов, – отмахнулся лепрекон. – Он давно не новичок и знает, что делает. Постой вон там, слева. Не мельтеши. Отвлечешь Ника, ему же будет хуже. И вообще, мне пора. Через пару минут начинаем. Пока!

Лепрекон скрылся в толпе так же внезапно, как появился до этого. А я все никак не могла понять и принять то, о чем он говорил. Ник не делал ставки. Он дрался сам. На боях без правил и без магии. И не в первый раз.

И если бы мне об этом не сказали, я вряд ли поняла бы сама. Потому что на поединки парни выходили в специальных масках-артефактах, скрывающих истинный облик.

– Да он с ума сошел, – прошептала я и тут же услышала резкий звуковой сигнал, оповещающий о начале первого боя.

– О, сейчас выйдут Ураган и Костолом, – донеслось до меня. – Месиво будет что надо! Пойдем ближе.

Я кивнула, хотя говорили не мне. Вместе с толпой приблизилась к одному из бортиков и замерла в ожидании… Урагана.

Толпа загудела. Меня зажали со всех сторон, подводя ближе к рингу. Я принялась нервно озираться, понимая, что отступить не удастся. Попробовала протиснуться немного назад и получила в ответ массовый протест, а еще толчок в спину. Пришлось оставаться на месте.

А в это время объявили выход бойцов.

Смирившись, я натянула капюшон пониже, спрятав под ним часть лица, и уставилась на ринг.

Толпа вокруг радовалась появлению Костолома с Ураганом. Те стояли по разным сторонам, исподлобья глядя друг на друга. На обоих из одежды были лишь широкие черные шорты. На руках намотана защита. На головах – маски-артефакты, меняющие внешность до неузнаваемости под общую тематику боя. Сегодня все бойцы выглядели как недооборотни: тела имели человеческие, а головы львиные. Выглядело это жутковато, особенно после того, как парни на ринге что-то крикнули, но из их глоток вырвалось лишь утробное злобное рычание.

– Костолом! – проорал в унисон бойцам кто-то из-за моей спины. – Сделай его!

– Ураган, давай! – тут же раздалось слева.

Помещение затопили сотни голосов, оглушая и дезориентируя.

Обладатели львиных голов дико зарычали. Вскинув руки, они медленно, красуясь, принялись крутиться вокруг себя.

– Выпендрежник, – прошептала я, стараясь чувствовать только раздражение. Обещала же себе видеть в Нике только плохое.

Но сердце начало набирать ритм от переживаний за моего гада. Я не могла не заметить, что он чуть ниже Костолома и не такой мускулистый. Противник Ника выглядел настоящим качком, посвящающим жизнь гирям и штангам. А Блайк прослыл красавчиком-ботаником с идеальной внешностью и надменным выражением породистой морды. Он был умен и восхитительно решал сложные проблемы, но что мог Ник противопоставить Костолому на ринге??

Я начала паниковать.

«Может, это не Ник?» – подумалось мне.

Схватившись за эту мысль, как утопающий за соломинку, я принялась лихорадочно осматривать жилистое подтянутое тело бывшего друга. Рост примерно такой же. Кубики на животе в наличии. Смуглая кожа – тоже как у Ника. На миг пришла радость: не нашла крупную родинку на левой ключице. Но потом заметила серповидный бледный шрам под правым коленом. Ник получил его, когда на их группу в Разломе напала стая хверсов. Яд от их укусов выводился очень медленно, и кожа регенерировала годами.

Я прикусила губу, понимая – это он.

Ураган встал ко мне спиной и очень узнаваемо повел плечами.

«Значит, родинки Блайк скрыл, чтобы никто не узнал, – поняла я. – Конспиратор хверсов!»

Я почти успела разозлиться. Почти. Но прозвучал гонг, и бойцы рванули вперед. А я забыла, зачем вообще пришла. В голове стало звонко и пусто, а в душе – темно и страшно.

Я испуганно следила за каждым движением Блайка. И с удивлением, а может и легким восхищением, понимала, что Ураган ничем не уступает Костолому!

Ник двигался легко и стремительно, наносил удары расчетливо и точно. От одного такого Костолома отнесло к краю ринга, и он натянул собой прочные резиновые бортики так, что те натужно заскрипели. Народ радостно завопил. Костолом свирепо зарычал, ошалело тряхнул гривой и снова ринулся в бой, на этот раз достав Ника ударом по плечу. Я вздрогнула, сцепила челюсти и сжала кулаки, боясь шевельнуться. Потому что едва не бросилась вперед, чтобы забрать Ника и прибить мерзкого Костолома. Потом оживить и сдать родителям секреты о его маленьком жутком хобби!

Никто не имел права мучить моего бывшего друга, кроме меня!

– Давай!!! – проорал кто-то за мной.

И Ник нанес серию ударов противнику. Жутких, яростных, стремительных. Я задержала дыхание, поражаясь тому, что видела. Откуда в Блайке столько силы и злости?? Когда вообще он научился ТАК драться и зачем ему это?! Костолом попытался ответить Нику мощным ударом слева, но тот легко крутанулся вправо. Обогнув здоровяка, он закончил маневр издевательским едва ощутимым тычком в спину. Противник заревел. Ник оскалился и скользнул в сторону, виртуозно отражая новые попытки атаки. А затем так приложил противника, что тот рухнул как подкошенный.

Ник вскинул руки и закружил по рингу под восторженный вой толпы.

Костолом с видимым трудом поднялся и, пошатываясь, ринулся на Блайка. Они сошлись в центре, в жутком объятии, прижавшись лбами и вцепившись в плечи друг друга. А затем, в неуловимый миг, оба упали. Ник оказался снизу, но нанес удар по лицу Костолома и оттолкнул от себя, ловко перевернувшись. Противник оказался снизу. Толпа снова заволновалась, подбадривая Урагана.

Ник замахнулся. Я прижала потную ладонь к губам.

– Еще!!! – завопили справа. – Уничтожь его!! Сотри рожу в порошок!

– Да закрой уже рот! – рявкнула я, не успев удержаться.

И это стало фатальной ошибкой. Ник обернулся на голос. Понятия не имею, как он услышал меня среди прочей какофонии звуков, но его львиные глаза безошибочно нашли меня в толпе. А Костолом воспользовался секундами слабости.

Блайк получил удар по лицу. Упал на спину и дезориентированно затряс головой. Противник, не давая ему опомниться, навалился сверху и добавил кулаком в висок. Ник затих.

– Десять! Девять! Восемь… – принялся считать судья, возникнув рядом с Ураганом.

Ник все лежал, не подавая признаков жизни. А я, кажется, начала терять рассудок от ужаса этих секунд, отсчитываемых рыжим лепреконом задом наперед.

– Семь! Шесть…

Не помню, как оказалась у ринга. Кажется, пока прорывалась, вспомнила все ругательства, что знала. И что не знала – тоже. В итоге стоящие на пути волшебным образом расступились.

– Один! – объявил судья. – Победил Костолом!

– И я переломаю ему все кости! – прорычала, взбираясь на ринг и чувствуя, как меняется зрение, а в груди клокочет от ярости. – Иди сюда, львиная башка! Только она от тебя и останется!!!

Толпа затихла. Костолом, упирающийся руками в колени, изумленно обернулся. Судья умолк, подал кому-то знак разобраться со мной. Меня схватили сзади. Я лягнула ногой не хуже лошади.

– Ла-р-р-чи! – прохрипел-прорычал согнувшийся в три погибели Ник-Ураган. – Чтоб те-р-р-бя! – Он сгреб испуганно обернувшуюся меня в охапку и прижал к себе.

– Это ты! – прошептала я, моментально затихая и принимаясь лихорадочно его ощупывать.

Ник посмотрел мне за спину, махнул рукой, видимо напоминая судье, что делать, потому что тот резко продолжил пестовать нового победителя:

– Итак, приветствуем Костолома-а-а-а!!! Все вместе! Кос-то-лом! Кос-то-лом!..

– Прости, – сказала я, в ужасе глядя в большие львиные глаза.

Ураган мотнул косматой головой, сжал мою ладонь и молча потащил за собой к выходу с ринга.

– А сейчас на ринг выйдут Шторм и Хлыст!!! – гудел сзади лепрекон-ведущий.

Я покачала головой, поражаясь отсутствию фантазии у участников.

Тем временем Ник провел меня в отгороженный от зала участок, разделенный на мини-зоны. Нашей целью стала одна из них. Внутри стояла лавка, на которой лежали сменные вещи и рюкзак. Под лавкой стояли начищенные до блеска ботинки. Пахло сыростью и неприятностями.

Встав ко мне спиной, Ник коснулся тонкой вязи трех сплетенных рун на стене, и все посторонние звуки моментально стихли.

Я осторожно присела на край лавки и сложила руки на коленях. Ник обернулся, стянул маску, принявшую форму тонкого прозрачного пакетика. Казалось бы, пугающая львиная голова исчезла и должно было стать легче. Но бледное лицо Блайка, налитый кровью правый глаз и искривленные в усмешке губы, одна из которых слегка раздулась и кровоточила, не давали расслабиться даже на мгновение.

– Итак? – подбодрил меня Ник, сложив руки на груди и едва заметно поморщившись. – Рассказывай.

– Тебе надо к лекарю, – ответила я, попытавшись встать.

Ник выставил вперед ладонь и так посмотрел, что меня «прибило» назад, на лавку.

– Что. Ты. Здесь. Делаешь? – Блайк чеканил слова, вбивая их в меня, как маленькие гвоздики, и пробуждая еще большие муки совести. – Просто отвечай.

– Макс сказал, что ты делаешь ставки, – сказала я.

– И что?

Я пожала плечами. Посмотрела на растрепанные черные волосы, скользнула взглядом по синяку на виске Блайка и признала:

– Я сглупила. Решила уличить тебя в том, что ты занимаешься ерундой.

Ник продолжал смотреть на меня. Его грудная клетка быстро поднималась и опускалась, висок налился голубым и пульсировал. Верхняя губа перестала кровить, но выглядела в два раза больше нижней…

– Ты пришла, чтобы увидеть, как я делаю ставки? – уточнил Ник.

– Да какая, к хверсу, разница?! – спросила я, взмахнув руками. – Сказала же, что сглупила. И извинилась. Могу повторить. Хочешь?

– Хочу.

– Прости!

Он шумно вздохнул, опустил руки и повел широкими плечами. Затем осторожно коснулся виска. Зашипел. Я все же вскочила.

– Давай пойдем к лекарю? – проговорила тихо. – В здании есть кто-то дежурный, да?

– Да, – ответил Ник, глядя в сторону. – И ты побудешь здесь, пока я к нему схожу. Это не обсуждается. Мне нужно успокоиться, Лачи. Ясно?

– Ясно. – Я снова примостилась на лавке и сложила руки на коленях, как примерная ученица. – Обещаю, с места не сдвинусь, пока ты не вернешься от лекаря.

Он одарил меня нечитаемым взглядом и вышел. В каморке по-прежнему было очень тихо. Я сидела, погруженная в тишину и занятая лишь своими собственными мыслями. Совсем одна. Ну, почти…

– Чуть не убила кормильца, – осуждающе выдал Ряшик из-за моей спины.

– Я уже исчерпала годовой лимит извинений за сегодня, – буркнула обиженно. – А ты мог бы меня поддержать. И без того тошно.

– Говорил, не ходи, – продолжил гнуть свое рюкзак.

– Плохо говорил! – ответила я. – Неубедительно.

– Ну, теперь ты убедилась. – Ряшик подло по-совиному заухал. Смешно стало, значит.

– На диету! – рявкнула я.

Рюкзак затих.

А муки совести заголосили еще громче. Оставаться с ними наедине было невыносимо. Вздохнув, я заговорила уже сама:

– Не зря Ник прекратил наше общение, да? Из-за меня ему вечно достается. Нужно прекращать…

– Не ты начала, не тебе и прекращать, – спокойно ответил Ряшик. – Если ему так плохо рядом с тобой, он знает, что делать. Снова сбежит, и все.

И точно. Он умеет разрывать ненужные отношения.

Я прикусила щеку изнутри и подавила нелепое желание разреветься. Тут же разозлилась: с появлением Блайка и у меня многое изменилось. Из сильной боевой некромантки я начала превращаться в плаксивую размазню. И, видят боги, без Ника я бы тоже сдала нужные зачеты. Да, пришлось бы изощряться и бегать за преподавателями. Возможно, уговорила бы декана Мигруша помочь… Но я бы справилась – это точно. Сдаваться не в моих правилах.

А теперь снова появился Блайк. Он перетягивает на себя все мое внимание, указывает, как быть, и все время остается недовольным, заставляя чувствовать себя во всем виноватой. Хватит!

Я решительно посмотрела на выход и… вспомнила, что дала Нику слово. Да и куда идти без подтверждения, что этот безразличный мне тип сходил к лекарю? Волнуйся потом, ночь не спи и страдай из-за всяких там…

Пришлось ждать.

Вскоре Ник вернулся. Все еще растрепанный и встревоженный. Зашел, посмотрел на меня и выдохнул с облегчением:

– Думал, накрутишь себя и сбежишь.

– Плохо меня знаешь, – солгала я.

– Думаешь? – Он прищурился, чуть склонил лохматую голову.

– Подлатали тебя? – спросила я, переводя тему и придирчиво осматривая бывшего друга.

Его глаз стал почти прежним на вид; губа приняла нужную форму, и на ней красовался небольшой шрам; висок перестал пугать синевой…

– Все нормально, – отмахнулся Ник. – Серьезно пострадала только моя гордость. Сегодня было первое поражение за последний год.

– Прекращай отвлекаться в важные моменты на всякие глупости. Это может плохо кончиться, – зло бросила я.

Ник заломил бровь, уточняя:

– И куда делось твое раскаяние по поводу сорванного боя и моего проигрыша по твоей вине?

– Все прошло, как и наша дружба, – сказала в ответ, поднимаясь и намереваясь сбежать как можно быстрее и дальше. – Моей вины нет!

– Ты отвлекла меня, – напомнил Ник, загораживая собой выход.

– Чем же? – разозлилась я. – Тем, что заговорила среди множества других студентов? Может, ты вообще не на меня отвлекся и дело в ком-то другом!

– Я услышал именно тебя, Тай, – спокойно возразил он.

– Хочешь сказать, можешь отличить мой голос среди сотен других? – усмехнулась я, нервно поправляя рюкзак. – На меня срабатывает какой-то особый инстинкт?

– Срабатывает, – признал Ник. – Так было всегда и остается теперь.

Сердце забилось как сумасшедшее. А в голове заметался единственный вопрос: «Что значат его слова?!» Ник вперился в меня долгим немигающим взглядом. Таким, от которого внутри все сжималось в напряженную пружину и заставляло дрожать – не то от предвкушения, не то от ужаса.

– Тайлер… – Ник сделал шаг ко мне.

Я отступила, не представляя, что может случиться, если останусь на месте. Или наоборот, очень хорошо представляя.

Нахмурившись, прошептала:

– Мне пора.

– Мы не закончили, Лачи. – Ник покачал головой и, кажется, собирался сказать что-то еще, но пошатнулся и схватился за виски.

Тихо застонав, он зажмурился, отступил к лавке. Пригнувшись, принялся искать ее на ощупь. Я не поняла, как оказалась рядом. Помогла ему и сама присела на корточки напротив, испуганно спрашивая:

– Что не так? Голова? Позвать лекаря?

– Все нормально, – вяло ответил Блайк, неожиданно положив свои руки на мои, прижатые к его лицу. – Лекарь все сделал. Это просто отдача из-за настоек. Голова болит дико. Сейчас прей… пр-рое…

Он запутался в слове и снова застонал. Пару секунд сидел так, затем посмотрел на меня мутными от боли глазами и попытался подняться.

– Сидеть! – приказала я, после чего полезла в карман и извлекла пузырек с надписью «номер одиннадцать». – Здесь непроверенное зелье, от которого может быть бессонница. Мне дали его сегодня от ужасной головной боли, и оно помогло почти сразу. Можешь попробовать это выпить, но я не…

Ник отнял пузырек и опрокинул в себя оставшуюся половину зелья. Затих, прикрыв глаза. Я села рядом, принявшись поглаживать Блайка по спине и возмущаясь:

– Даже не дослушал. Вдруг там побочка – жуть?

– Или оно поможет, или проще отрубить голову, – прохрипел Ник, потирая лоб.

Я кивнула, прекрасно понимая, о чем он. После вызова души во время урока Зигмуса испытывала похожие чувства. Со временем ритуалы должны были даваться все легче, но сначала на новой работе придется потерпеть…

– Как ты? – спросила я Ника спустя минуту.

Он поднял голову, покрутил ею, повел плечами и удивленно уставился на меня:

– Намного лучше, – признал, мягко улыбнувшись. – Интересное зелье.

Посмотрев на пузырек в своих руках. Ник прочел название и уточнил:

– А что с предыдущими десятью вариантами?

– Пришлось от них отказаться из-за побочек, – ответила я, тихо хмыкнув.

– Где, говоришь, его взяла? – Ник настороженно посмотрел на меня.

– Поздно волноваться, – буркнула я и… сладко зевнула, чувствуя, как неожиданно начало клонить в сон. С трудом разлепив глаза, посмотрела на Блайка и сообщила очевидное: – Кажется, «одиннадцатое» наконец отпускает. Теперь мне и правда пора уходить и искать прибежище наверху.

– Нам пора, – исправил меня Ник. – Подожди минуту, я оденусь.

Спустя десять минут мы покинули здание через запасной ход. До этого момента я понятия не имела, что таковой вообще имеется. Ник вел меня новыми тропками, и я едва успевала осматриваться. В сон клонило неимоверно.

– Здесь будь внимательна, – Блайк замер, осматриваясь и поясняя: – Мы отошли от зоны арены, защищенной артефактами и амулетами. Тропу тоже защищали, но все равно…

– Постараюсь, – кивнула я, встряхиваясь. – Но спать хочется так, будто трое суток пробыла на ногах.

– Иди за мной след в след, – велел Ник, – и старайся не наступать на ботинки. Хоть кто-то из нас должен выглядеть прилично.

– Зануда, – констатировала я, широко зевнув, и добавила: – Мне вообще не следовало показываться рядом. Чтобы не портить твою безупречную репутацию.

– Она не безупречна, – сказал Ник, шагая передо мной и загораживая собой обзор.

– Теперь да, – хмыкнула я. – Связался со мной, и снова все пошло под откос. Родители не похвалят тебя за сорванный зачет.

– Я его уже пересдал, – ответил Ник. – А про тотализатор никто не знает, так что не расстроится.

Кивнув, я продолжила идти, стараясь прислушиваться и осматриваться. Внутри зрел настоящий шторм. Не из-за Разлома – за годы учебы страх перед этим местом ушел, уступив место разумной настороженности. Но сегодня меня беспокоил Ник. Он шел очень близко и казался слишком покладистым. А еще неожиданно разговорчивым. Последним хотелось воспользоваться. В моей голове давно были вопросы, ответы на которые я мечтала получить. Но задавать их сейчас не хватало духу.

Я просто шла. След в след за лакированными ботинками Ника. И гадала, как долго мы сможем играть в молчанку? Удивительно, но первым не вынес Блайк. Обернувшись, он осмотрел меня с головы до ног и проворчал:

– Хотел убедиться, что ты еще жива.

– И как? – Я сонно посмотрела ему в лицо.

– Если так пойдет дальше, скоро понадобится некромант, – ответил Ник. – Есть кто-нибудь на примете?

Я покачала головой и сцедила в ладонь очередной зевок.

– Держись, Тай, – попросил Ник, взяв меня за руку, – мы почти у подъемника. Наверху найдем, где погреться и отдохнуть.

Он повел меня дальше.

– Можно пойти в лабораторию Зигмуса, – предложила я.

– Нет, – ответил Ник. – Пойдем в общежитие.

– Там закрыто, – напомнила я.

– Термы открыты, это ведь общедоступное место, – сказал Николас, чуть отступая в сторону и помогая войти на подъемник, к которому мы как раз подошли.

Мою руку Ник не отпустил. А я не пыталась ее отнять. Больше того – как только мы вышли на центральный остров, Блайк переплел наши пальцы.

– Зачем это? – все же спросила я.

– Чтобы ты точно не потерялась, – ответил он с самым серьезным видом.

Я задумчиво кивнула. И правда, всего пять лет живу и учусь здесь, память может подвести. Так зачем рисковать?

До общежития водников добрались быстро, затем обогнули его и вошли в неприметную дверь слева, ведущую в подземелье. В холле Ник достал нам резиновые тапочки. Сам он быстро переоделся в плавки, которые вынул из личного шкафчика. Все водники и прочие студенты, регулярно посещавшие сауны, бронировали места под себя. У меня шкафчика не было, а потому мне выдали черное махровое полотенце, пахнущее одеколоном Блайка.

– Сними все и укутайся в это, – велел Ник. – Полотенце большое, тебе будет комфортно.

– Чем не угодила моя одежда? – удивилась я.

– В сауне она вымокнет, – пожал плечами Ник. – Будет неприятно. Не трать силы на спор, Тайлер. Просто пойдем греться.

Я действительно замерзла, а потому пришлось согласиться с аргументами Блайка.

Кроме нас, в термах оказалось с десяток студентов: в основном парочки, распределившиеся по небольшим участкам. Кто-то сидел у бассейнов, другие заняли сауны. Нику пришлось обойти несколько, чтобы найти для нас свободную.

В тепле меня быстро разморило. Опершись на Блайка, я какое-то время молчала, а потом, когда сон почти победил, пробормотала:

– Не знаю, зачем ты дерешься на тотализаторах, но мне это не нравится. Хорошо, что мы заканчиваем учебу. Ты прекратишь делать глупости, и мне не придется о тебе волноваться.

– После твоих слов глупости стали в два раза привлекательнее, Тай, – ответил Ник, обнимая меня и легко поглаживая пальцами по предплечью. – Спи. Поговорим потом. Если захочешь.

– Не оставляй меня здесь одну, – кивнула я, проваливаясь в бессознательное и мечтательно улыбаясь… потому что там, в начинающемся сне, горячие губы Ника нежно касались меня поцелуем.

* * *

Мне снилось что-то очень приятное. Несбыточное, но невероятно желанное.

Будто Ник обнимал меня, говорил, что должен свидание и теперь собирается наверстать все потерянное нами время. Я улыбалась, прижималась к мужской груди и вдыхала его аромат – лучший во всем мире. И даже когда открыла глаза, улыбка продолжала держаться на губах.

Я счастливо потянулась, вздохнула и… растерянно замерла. Пахло Николасом Блайком. Его туалетной водой.

Скосила глаза на подушку, в которую упиралась носом, и испуганно выдохнула.

– Что за фигня? – воскликнула, моментально усаживаясь в постели.

– Ринигрийский шелк еще никто так не оскорблял, – ответил Ник откуда-то сзади. – Думал, тебе понравится.

Я неловко повернулась, пытаясь одновременно подняться с постели, но вдруг обнаружила, что почти не одета! Мигом подтянув черное гладкое одеяло, расправила его перед собой и принялась осматривать собственный наряд: длинную синюю футболку с надписью.

– Там написано «Лучший в своей стихии», – помог мне Ник. Судя по голосу, он подошел совсем близко.

Я медленно опустила одеяло и хмуро уставилась на бывшего друга, одетого в светлые брюки и темно-бежевую футболку с низким воротником-стойкой. Ник был причесан и сиял, как новенькая серебряная монета. Ужасно хотелось сказать ему гадость и согнать с лица самоуверенную улыбку. Но Блайк подготовился – протянул мне деревянный поднос, на котором стоял завтрак: несколько горячих бутербродов и кружка с чаем.

– А на столе лежит твое любимое печенье, – сказал он, явно понимая, что выбрал правильную тактику.

– Ла-адно, – протянула я, взбивая подушку и усаживаясь в постели, – давай все сюда и рассказывай, как мы здесь оказались.

– В таком виде? – невозмутимо уточнил Ник.

Я подтянула одеяло выше и приняла поднос, качая головой.

– Про виды не надо, – попросила, пряча смущение за бравадой. – Оставь эти знания при себе. Мне интересно послушать про перемещение из сауны в твою комнату. И еще у тебя очень душно.

Чувствуя, как щеки заливает румянец, я принялась за еду, пока Ник молча прошел к окну, открыл его и, высунувшись, осмотрелся.

– На улице снова прохладно, – сказал он. – А обещали жару.

Оставив окно приоткрытым, он присел в кресло и спросил, наблюдая за мной:

– Теперь тебе не жарко?

– Так лучше, – буркнула я, придерживая поднос и подтягивая одеяло к плечам. На самом деле становилось даже прохладно, но из-за смущения мои щеки продолжали гореть, а потому приходилось изображать «жаркую» девушку.

Некоторое время мы молчали, затем Ник продолжил говорить:

– Ты спрашивала, как мы здесь оказались… Из сауны я принес тебя в термы. Там есть широкие лавки, на одной из которых мы и устроились. Я дождался времени открытия общежития и принес тебя сюда. Мне кажется, в постели спать удобней. Сам я не ложился – видимо, все еще действует экспериментальное зелье. Недавно сходил за завтраком. Твои вещи висят в шкафу. Вот здесь. – Он указал на приоткрытую створку слева от себя, затем добавил: – Что еще тебе интересно?

Я как раз доела завтрак и отставила поднос в сторону. Посмотрев на Ника, спросила:

– Зачем ты дерешься в Разломе?

– Следующий вопрос. – Он покачал головой.

– Тебе нужны деньги?

– Тайлер…

– Это следующий вопрос, – настаивала я.

– Нет. В средствах нужды нет, – ответил он.

– Тогда что? Мало адреналина? Ты так самоутверждаешься? Забавляешься? – Я развела руки в стороны, покачала головой. – Поясни, пожалуйста, зачем такой, как ты, идет вниз и позволяет себя калечить?

– Такой, как я? – Ник усмехнулся. – Что это значит?

– Будто не знаешь, – разозлилась я.

– Поясни. – Он поднялся и уставился на меня сверху вниз, чуть склонив голову.

Я тоже вскочила с постели, не обращая внимания на свой внешний вид. Встала напротив Ника и выдала все, что думаю:

– Ты – умный. Один из лучших на потоке. И красивый. Достаточно спортивный. Из богатой семьи. Ничем не обделен. У тебя шикарная невеста и купленный дом. Будущее расписано по часам. Значит, это просто от скуки, да? Ты ходишь туда и рискуешь собой от того, что у тебя все есть уже сейчас?!

– Нет. – Он сделал шаг ко мне. Остановился. – Я хожу, потому что у меня есть многое, а будет еще больше. Но нет того, что я действительно хочу. Мне не скучно. Я зверски зол!

– На меня? – предположила я растерянно.

– Нет. – Теперь он чуть усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. – Точно не на тебя.

– Тогда…

– Я предлагаю продолжить разговор позже, – прервал меня Ник. – Через четыре часа нам нужно спускаться в Разлом. Зигмус утром формировал списки для заказа пропусков. Мы встретились у доски объявлений, и я попросил внести коррективы в группы. Нас поставили вместе, если ты не возражаешь.

– Сегодня? – опешила я, позабыв о прежних вопросах. – Мы пойдем в одной группе?

Ник кивнул и, зевнув в кулак, добавил:

– Будем искать какую-то редкую гадину. А до этого я попытаюсь все же поспать. Не хочу погибнуть в расцвете лет из-за побочки лекарства от головы.

– Не погибнешь, я тебя прикрою, – пообещала, демонстративно задирая нос. – Зигмус часто говорит, что в Разломе я – одна из лучших. У меня чуйка и отменная реакция. Так что буду беречь свою фиктивную пару, пока мы официально не расстались.

– Береги как следует, – согласился Ник, и его взгляд скользнул вниз, по моим голым ногам, а голос стал ниже: – Это будет новый интересный опыт.

Я тут же метнулась к шкафу и велела:

– Отвернись! А лучше выйди. Мне нужно одеться.

– Я не смотрю, – пробормотал Ник, падая на постель и бормоча на ходу: – Боги, как хочется спать. Тайлер, закрой окно перед уходом. Краснеть ты уже, кажется, перестала, значит – не жарко.

Я фыркнула, спряталась за створку шкафа и, сделав небольшой шаг наружу, красиво стянула с себя мужскую футболку. Оставшись в одном белье, принялась не спеша натягивать свою одежду, гадая при этом, что чувствует Блайк? Я и сама не представляла, зачем дразню его, ведь он – чужой жених! Но делала это и не могла остановиться. В какой-то момент я осторожно, будто невзначай, посмотрела в сторону кровати и… разочарованно замерла. Ник давно спал, и его абсолютно точно не интересовали мои прелести.

– Дура, – пробормотала я, чувствуя себя самой глупой и обиженной девушкой в мире.

Хотелось плакать от понимания: я ему не нужна. Прихватив со стула притихшего Ряшика, закрыла окно и двинулась к двери.

– Тай, – позвал меня Ник, зашуршав на кровати.

Я вздрогнула, испуганно обернулась. Но Блайк продолжал спать. Во сне он перевернулся на бок и с улыбкой прижимал к себе подушку. Медленно… очень медленно я подошла к нему и осторожно поцеловала в уголок губ. Украла для себя новое светлое впечатление. В копилку к носкам и портрету…

* * *

– Можно к вам? – Я осторожно заглянула к Мигрушу в кабинет.

Здесь я оказалась после лекции по анатомии нечисти. Всегда любила этот предмет, но сегодня совсем не слушала преподавателя. Мои мысли были очень далеко. В основном в столице королевства, где таилось море перспектив для меня, а также должен был жить Ник с супругой. И я очень переживала, не станет ли нам всем там тесно? Мечта меркла с каждой минутой, а сомнений в голове накопилось столько, что справляться с ними я больше не могла.

А дальше… ноги сами привели к двери, за которой находился человек, способный помочь в любом деле.

В течение учебы мы с однокурсниками много раз «влипали» в разного рода ситуации и обращались к декану Мигрушу. Сначала он ругался и рычал, пугая своим видом и угрозами, но потом обязательно помогал и направлял, приучая нас к самостоятельности и ответственности. Жесткий, но справедливый. И понимающий, как никто.

– Лачи? Входи, – кивнул декан, откладывая папку с бумагами. – Что там у тебя?

– Чай от тети, – скромно пролепетала я. – И конфеты…

– Подготовилась, значит. Так-так, и что натворила? – Мигруш сидел за массивным деревянным столом, сложив пальцы в «замок», всем видом демонстрируя готовность слушать и всячески порицать. Без последнего – никак, но конфеты обычно помогали смягчить тон декана.

Я выложила подношения на стол и улыбнулась. Декан забарабанил по столу, прищурился.

Нужные слова так сразу не подбирались, разговор не клеился, поэтому я начала осматриваться. Кабинет был большой, уютно обставленный, со множеством мелких деталей, на которых можно задержать взгляд. Особенно мне нравилось его задерживать на стеллаже с фигурками разной нежити, которые делали специально для Мигруша, на заказ. Кого там только не было! Настоящий бестиарий в миниатюре.

– У меня нет времени на долгие расшаркивания, – вздохнул декан, когда я перешла к осмотру третьей полки сверху. – Говори уже, чего хочешь, Тайлер? Пересдачу у декана Бенедикта?

Я удивленно посмотрела на Мигруша. Тот вздохнул и покачал головой.

– Думаешь, ты вся такая загадочная? – усмехнулся он. – Я знаю, что два хвоста позади. И про твою заявку в ЦПО ВПМП знаю. Осталась одна пересдача, потом основные экзамены. Значит, решила попробовать себя в столице?

– Думаете, не получится? – спросила я хмуро.

– Получится, – вздохнул Мигруш. – Когда тебе надо, ты в лепешку расшибешься, но сделаешь.

– Но меня все отговаривают, – вздохнула я. – И профессор Тиарамира, и профессор Зигмус… Им кажется, что я не справлюсь.

– Нет, Лачи, они просто не хотят, чтобы ты стала той самой «лепешкой» на пути к цели. – Мигруш поднялся, забрал чай и конфеты и пошел к одному из шкафчиков, где хранил съестное. По пути он говорил: – Вы воспринимаете преподавательский состав как нечто временное. И это нормально. Мы приходим в вашу жизнь, обучаем и исчезаем, стираясь из памяти. С нашей стороны все немного иначе, Тайлер. Многие преподаватели буквально живут работой, прикипая к своим воспитанникам и болея за них душой. Мы вкладываем в вас свои знания и силы. Видим, как вы растете, совершаете ошибки, учитесь справляться с первыми важными проблемами, матереете. Преподаватели помнят своих студентов после выпуска и переживают за каждого, отправленного в мир вне академии. Потому что знают – кого-то это самый мир сломает, пережует и выплюнет. Звучит ужасно, но такова правда.

– Думаете, столица «пережует» меня? – сделала вывод я.

Мигруш убрал конфеты с чаем и вынул из ящика рядом какую-то бумажку. Принес, положил на стол, посмотрел на меня очень серьезно и сообщил, глядя в мое удивленное лицо:

– Столица тобой подавится, Тайлер. Ты намного сильнее и способней, чем может показаться. Я знаю, и другие преподаватели знают.

– Тогда почему все говорят о моей заявке, как о каком-то зле? – надулась я.

Мигруш пожал плечами.

– Переживаем, – ответил спокойно. – Те старания, что придется приложить на новой специальности, изменят тебя навсегда. Ты выбрала непростое место, серьезную должность, на которой очень быстро придется стать злее, безжалостней, подозрительнее, жестче. Сложно везде, но ты выбрала тропинку, по которой идут циничные маги с сильным стержнем и хорошей поддержкой со стороны. Карьера сама себя не построит, потребности будут расти с каждым годом, времени на слабости не останется. Придется превозмогать каждый день. К этому следует быть готовой. Возможно, Тайлер, ты станешь лучшей версией себя. Но, скорее всего, быстро превратишься в уставшую циничную женщину, не умеющую жалеть более слабого и ценить светлое. А для некромантов это очень плохо.

Я опустила взгляд на стол и прочла заголовок на бумаге: «Допуск на зачет».

– Но вы все равно договорились о пересдаче, – поразилась, посмотрев на Мигруша.

– Что значит «все равно»? – нахмурился Мигруш. – Я не собираюсь мешать тебе. Только предупреждаю о последствиях принятых решений, как всегда. Сегодня через час Бенедикт будет ждать четверых недоучек с нашего факультета. Хвосты нужно закрывать в любом случае, Лачи. А дальше – дело твое. Если чувствуешь, что поступаешь правильно, и умом понимаешь – там твое место, то не слушай никого. Советовать любой дурак может, но жить-то тебе. И напоминаю, скоро зачет по анатомии нежити. Расслабляться рано. Кстати, как твой дипломный скелет?

– Собираю. – Я вяло кивнула, поднялась. Забрала допуск и все же решилась спросить: – А вам нравится то, что вы делаете? Я ведь не раз слышала, как вы кричали, что бросите все и уедете на необитаемые земли, чтобы больше никого не видеть и не слышать.

Мигруш кивнул:

– Хуже того, Лачи! Раз в год я обязательно пишу заявление на уход и начинаю обязательную отработку…

– И что?

– Я все еще здесь. – Он развел руки в стороны и громогласно расхохотался. – Хверса лысого меня отсюда подвинут в ближайшие годы. И путешествие подождет. Кто еще будет воспитывать вас, балбесов? Кто спустится с молодняком в Разлом и прикроет их малахольные спины? Кто вправит мозги и поможет с хвостами в конце учебного года?

Я подавила улыбку, пожала плечами и ответила делано-равнодушным тоном:

– Профессор Зигмус смог бы. Или, например…

– Так, все, Лачи! – Мигруш замахал на меня полными руками. – Лимит моей доброты иссяк. Брысь! Думаешь, конфеты с чаем настолько хороши?

Я рассмеялась и пошла к выходу. Уже от порога обернулась, посмотрела на декана и сказала:

– Зря вы думаете, что вас забывают после выпуска. Тетушка вот до сих пор помнит. И я точно не забуду. И своих детей пришлю сюда, чтоб учились под вашим началом!

– Еще пять лет с отпрыском Лачи… Поугрожай мне тут! – донеслось от Мигруша.

– Спасибо! – успела бросить я, выскакивая за дверь, быстро захлопнувшуюся следом.

От декана уходила с широкой улыбкой и легкой душой. Окончательного решения я еще не приняла, но оно начало зреть, медленно приводя разум и чувства в порядок.