Глава 7

На острове боевиков царил ледяной ветер и мелкий моросящий дождь. Погода будто подсказывала, что ничего хорошего от декана Бенедикта ждать не стоит. Но я шла напролом. Как верно заметил Мигруш, «хвосты» нужно сдавать в любом случае.

На стадионе пришлось укрыться под большим навесом. Там я принялась ждать Калеба Бенедикта. Декан боевиков славился весьма спокойным нравом. Бесяще-спокойным, если говорить точнее. Он всегда говорил раздражающе тихо и никогда не повторял сказанное. Смотрел безразлично, иногда с жалостью – как на душевнобольных. Одевался только в классические костюмы и не выносил склок. Чем злее становился Бенедикт, тем тише говорил. А еще он вечно поглядывал на карманные часы и куда-то срывался. Занятой и непробиваемый до невозможности.

Как декан Мигруш выбил у Бенедикта досрочные пересдачи для четверых студентов – оставалось загадкой. Я знала наверняка одно – это была невероятная удача, так что следовало выложиться на полную. И не опаздывать. Потому и явилась одной из первых. Следом прибежали двое парней с четвертого курса. А последней – к моему удивлению – пришла Сима.

– Привет, – сказала она, вставая рядом. – Не повезло нам сегодня с погодой, зато пересдадим боевую магию на отлично.

– Мне бы твою уверенность, – покачала я головой.

– О, поверь, – отмахнулась Сима, – сложностей не возникнет.

Расспросить загадочную однокурсницу я не успела – под навес вошел декан Бенедикт. Как всегда, в костюме-тройке и в начищенных до блеска ботинках. Светлые волосы причесаны волосок к волоску. А на лице – не как всегда! – легкое недовольство. И взгляд, устремленный на Симу, далек от безразличия.

– Ваш костюм прекрасен, – сказала она декану флегматичным тоном с ноткой терпкой тоски. – Он – цвета недавно пролитых женских слез. Такие наверняка очень модно носить в столице.

– Спасибо. Наверное… – ответил Бенедикт, хмурясь. И тут же вынул любимые часы, чтобы взглянуть на время.

– Опаздываете, – вздохнула Сима. – Спешите оставить нас ради кого-то более важного?

– Сначала приму зачет, – ответил декан боевиков, поправив узел галстука. Сделал он это нервно, будто… чувствовал себя неуютно. Затем указал на стадион и дал команду: – Бегите.

– Просто бежать? – растерянно уточнила я.

– Можете вприпрыжку, Лачи, – ответил он, уже не скрывая явного раздражения. – Три круга. На время. Ну?

Парни с четвертого курса побежали первыми. Мы с Симой за ними.

– Это он из-за той студентки, – услышала я одного из парней. – Новенькой. Геррос, кажется. Говорят, совсем буйный стал из-за ее выкрутасов.

– Я тоже слышал, – ответил второй. – Не верил, пока сам не увидел. Такого мужика попортила! Хверса лысого когда-нибудь влюблюсь!

– Эт да… любовь косит лучших из нас, – глубокомысленно ответил первый.

Дальше я их не слышала – они оторвались от нас с Симой на большое расстояние.

Мы с однокурсницей бежали молча и не очень спешили. Экономили силы. Да и о чем было говорить? Я искренне надеялась, что темы не найдется. Два круга так и пронеслись в тишине. Но на третьем Сима вдруг сказала:

– Жаль.

Я вздохнула, понимая – диалога не избежать.

– О чем ты жалеешь? – спросила тихо, следя за дыханием, которое становилось все более тяжелым.

– Калеба мне не получить, – ответила Сима грустно. – Он обречен.

– В каком смысле? – Я сбилась с шага и едва не упала. – Может, обручен?

– И это тоже, – кивнула Сима.

– Ну и новости. Их тебе случайно не Макс сказал? – скептически усмехнулась я.

Ну в самом деле, кто в здравом уме согласиться обручиться с этим странным педантом?

– Нет, это он сам, – прервала мои размышления Сима. – Когда я пришла к Бенедикту, призналась в симпатии и предложила разделить пару ночей на пробу, он долго молчал. И так смотрел… Я думала, растерялся от радости и ищет слова, чтобы пригласить на свидание. Но потом в кабинет вбежала его невеста. Красивая и дерзкая. Почти как я. И Калеб сказал, что уже обещал ей все свои ночи. Без исключения. Потому что они обручены. Кстати, Тайлер, если что, это тайна. Ты не болтлива, а мне надо было излить душу. Никому не говори.

– Оу, – только и смогла выдать я.

– Да, – согласилась Сима. – Очень-очень жаль. Ну хоть зачет нам разрешил пересдать. Во всем есть плюсы, да?

Она посмотрела на меня сквозь толстые частично запотевшие стекла очков. И я уточнила:

– То есть это ты выбила нам эту пересдачу?

– Просто попросила о ней в качестве компенсации за разбитые вдребезги надежды, – ответила Сима. – Он согласился. Приятный мужчина во всех отношениях. Я бы хотела его себе.

– Ну, будет другой. Более достойный, – попыталась утешить ее я.

– Безусловно, но нужно искать. Я уже присматриваюсь, – кивнула Сима. – Есть несколько хороших экземпляров на примете. Буду держать тебя в курсе. Вижу, тебе тоже важен новый опыт. Пользуйся.

– С-спасибо, – протянула я, останавливаясь.

Мы как раз закончили пробежку.

А Калеб Бенедикт крикнул издалека:

– Отлично! Всем зачет, все молодцы. А я опаздываю.

И стремительно покинул стадион под оторопевшими счастливыми взглядами. Лишь Сима оставалась спокойной и немного грустной.

– Жаль, – снова повторила она и предложила мне: – Пообедаем вместе?

– Безусловно, – согласилась я, восторженно улыбаясь и начиная осознавать невероятное: последний «хвост» остался позади! – Может, присмотрим кого-то еще.

– В нашей столовой? – Сима скривилась и покачала головой. – Все интересные экземпляры разобраны и приучены к верности. И потом, кажется, мне интересны более зрелые мужчины. Ты слышала о новом ревизоре? От него половина педагогического состава дрожит в ужасе.

– Такой страшный? – нахмурилась я.

– На вид красавчик, – пожала плечами Сима, неожиданно принявшись описывать ревизора с мечтательной улыбкой на губах: – Длинные волосы, интеллигентный вид и взгляд, пронизывающий душу и наполняющий трепетным ужасом. И голос такой – брр.

Сима вздрогнула, восторженно посмотрела на меня и подвела неожиданный итог:

– Пойду искать его, пока тепленький.

– В смысле, пока не уехал, – поправила я ее.

– Нет, – она отмахнулась, – просто ходят слухи, что на него покушаются, а рядом с ним уже пару раз погибали фениксы. Боги! Говорю – и аж мурашки по телу…

– У меня тоже, – обеспокоенно кивнула я.

За что получила осуждающий взгляд:

– Он мой, – сказала Сима тоном, от которого стало очень жалко жуткого ревизора. – Пожалуй, пойду за ним прямо сейчас. Обедай одна и не грусти. Твой Блайк тоже странный и красивый.

– Спасибо, – смиренно кивнула я. – И удачи.

«Проверяющему…» – добавила мысленно.

Заканчивая с обедом, я поняла, что здорово замерзла. На центральном острове словно начиналась зима в середине мая.

– Эти стихийники достали! – жаловалась сидящая за соседним столиком рыжая девушка, судя по виду с первых курсов. – На доске объявлений заявлен солнечный день без осадков. А у меня зуб на зуб не попадает от холода. Сегодня сдают зачет в Разломе…

– Представляю, что там с погодой творится, – передернула плечами ее подруга. – Туда сегодня лучше и не соваться.

Я печально вздохнула и, прихватив пару бутербродов, отправилась переодеваться в общежитие. Потому что уже через полчаса нам с группой предстояло спускаться в Разлом под руководством Зигмуса. Нытья он не терпел, погода его не пугала. Если шел за какой-то нежитью, то был маниакально упорен в достижении цели.

Оказавшись в комнате, я какое-то время пристально смотрела в шкаф, выбирая, что надеть. Нужно было что-то теплое и красивое одновременно. Старую коричневую куртку, не раз выручавшую в Разломе, пришлось сразу отодвинуть в сторону. Растянутый черный свитер тоже. А вот красную кожаную курточку я взяла. Грела она не слишком сильно, зато сидела на мне отлично. С брюками определилась быстро – они все были примерно одного фасона: плотные, в обтяжку, с набедренными ремнями, к которым цеплялись ножи для экстренных случаев. К поясу прикрепила сумку с зельями. Обула высокие коричневые ботинки на шнуровке. Перед самым выходом немного подвела глаза черным карандашом и подмахнула ресницы тушью.

– Это чтобы нежить сама ложилась перед тобой штабелями? – уточнил лежавший у двери Ряшик.

– Не говори ерунды, – отмахнулась я, заплетая волосы в высокий хвост и крутясь вправо-влево.

– А Стефания всегда ходит с распущенными волосами, – снова подал голос рюкзак. – Видимо, Николасу так нравится.

– Мне все равно, – холодно ответила я. А потом, подумав, стянула с волос резинку и тряхнула головой.

– Красиво, – похвалил Ряшик. И тут же ехидно добавил: – Конечно, ты или запутаешься волосами в ядовитых кустах, или замерзнешь насмерть в этой куртке. Зато тебе идет. Любовь и правда так отупляет?

– На диету! – рявкнула я, подхватывая рюкзак и хмуро выходя из комнаты.

Ряшик понятливо умолк. Так мы и шли в тишине почти до самого подъемника. Но у статуи лежащего дракона меня окликнули по имени. Я обернулась и замерла, наблюдая, как приближается Ник. На вид он был уже вполне бодр и, как всегда, хорош собой. Блайк тоже оделся потеплее: в черную кожаную куртку, из-под которой виднелась темно-зеленая водолазка. На шее болтался шарф цвета мокрой ржавчины. Брюки и ботинки Ник надел наподобие моих, но мужской вариант.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил бывший друг, встав напротив.

– Все отлично, а ты? – уточнила я, глядя в его прищуренные карие глаза.

– Готов к совместной вылазке, – чуть улыбнулся Ник. Затем подался вперед, отнял у меня рюкзак и повесил себе на плечо. Следом снял с шеи шарф и принялся завязывать его на мне.

– Зачем это? – поразилась я, но не отстраняясь, а, напротив, радуясь близости.

– Чтобы показать всем, какой я внимательный и заботливый по отношению к своей девушке, – ответил Ник, сосредоточенно завязывая замысловатый узел у меня на шее.

– Никто не смотрит на нас, – недовольно пробурчала я, чувствуя обиду из-за его нежелания признать, что забота настоящая, а не ради договора.

– Всегда кто-то наблюдает, – пожал плечами Ник. – Не зря твой Макс такой всезнайка.

Разозлившись, я на миг сжала кулаки, но быстро взяла себя в руки. Расслабилась, решив так же сыграть на слабых местах Блайка.

– Макс и правда чудо, – кивнула я, принявшись довольно улыбаться, – такой умный, сообразительный, всевидящий и… ай, ты меня задушишь своей заботой, Блайк! Полегче с этим шарфиком.

– Прости, случайно вышло, – без тени раскаяния ответил этот гад. И тут же нежно обнял мое лицо ладонями, заставляя снова смотреть ему в глаза.

– Чего тебе? – прошептала я, вдруг потеряв голос. – Опять кто-то смотрит?

– Понятия не имею, – пожал плечами Ник. – Просто хотел сказать, что забронировал на завтра столик в ресторане «ТрисДартиш». Это моя награда тебе за пересдачу защиты от стихий у Рофигра.

– Точно, – припомнила я, – там меня ждет утка в медово-апельсиновом маринаде.

– Это вкусно? – Ник заломил бровь. – Поделишься?

– Своей наградой? – парировала я. – Посмотрим. Сначала попробую, потом решу.

Ник широко улыбнулся: открыто и… мурашечно. Пробуждая во мне что-то глубокое, нежное, огромное, необъяснимое и прекрасное. Что-то, от чего слабели ноги, а сердце начинало спешить куда-то, выламывая путь через грудную клетку. Чувство было пугающее и желанное одновременно.

– Эй, оболтусы! – прервал наш диалог профессор Зигмус. – Вы не забыли, случаем, где находитесь и куда собираетесь?!

– Нет, профессор, – отозвался Ник, отпуская меня с явной неохотой. – Мы как раз повторяли ключевые заклинания для обеспечения безопасности.

– Безопасность – это хорошо, – кивнул Зигмус, переводя на меня смеющийся взгляд. – Очень важно, чтобы молодежь о ней не забывала. Да, Лачи?

– Конечно, профессор, – кивнула я, откидывая с лица упавшую прядь волос.

– Через четыре минуты спускаемся, – завершил разговор Зигмус. И пошел подгонять стоявших чуть в стороне парней с боевого и целительского факультетов.

А Ник встал сзади и… принялся собирать мои волосы в хвост, ласково перебирая прядь за прядью. Затем начал скручивать их в пучок на затылке.

– Зачем? – спросила я, жмурясь не то от выглянувшего солнышка, не то от удовольствия.

– Так будет удобней, – сказал Ник, неловко роняя локоны и несколько раз выпуская хвост с тихим ругательством.

Я стояла не шевелясь, стараясь ничем не выдать океан эмоций, бушующих внутри. Хотелось смеяться от странного, сумасшедшего, глупого счастья. И плакать от непонимания, что с этим делать. А Ник упорно продолжал свои манипуляции. Не знаю, чем он закрепил получившуюся конструкцию, но в завершение я потрясла головой, и все отлично удержалось.

– Спасибо, – сказала я, глядя на огромную статую дракона, лишь бы не смотреть на Ника. – Надеюсь, я не распугаю своим видом всю нежить?

– Даже если так, мы все останемся в плюсе, – ответил Блайк, после чего взял меня за руку и повел к подъемнику, где уже столпилась группа студентов, готовых спускаться в Разлом.

– Все здесь? Отлично. Да начнется охота на пипу! – радостно оповестил нас профессор Зигмус.

– Пипу? – удивленно уточнил Рэдвин Даррел – рыжий веснушчатый парень с боевого факультета. – Надеюсь, речь не о востроносой лавовой пипе[9]?

– О ней, родимой, – кивнул профессор под наш общий стон боли. – Благодаря одной студентке у меня в питомнике теперь живет чудесная самка. Я хотел сразу заполучить еще парочку экземпляров, но увы, больше этих милашек никто не видел. До сегодняшнего утра! Стихийники сдавали зачет на севере чаши и наткнулись на гнездо востроносиков! Нам страшно повезло. Понимаете?

– Жуть… как повезло, – кивнул черноволосый лекарь с пятого курса. Кажется, Дастин Кирс.

– Пипы редкие, – воодушевилась я, рванув за профессором в подъемник, – скорее бы увидеть гнездо!

– Я знал, что ты оценишь, Лачи, – довольно улыбнулся профессор. – Опускайте, господин Ховски!

Перед тем как подъемник дернулся, рванув вниз, я вдруг заметила Катарину Воттер, стоявшую рядом с лепреконом. Эта выскочка зачем-то пришла сюда и пялилась на нас, сложив руки на груди. Она поджимала губы и сверкала глазищами так, словно была чем-то очень недовольна.

Я моментально разозлилась. К кому могла прийти эта девица? Или к Нику, или к Даррелу. Именно с последним я видела ее в последний раз в столовой. С другой стороны, зная распутный нрав Катарины, можно было ожидать чего угодно. Пока я гадала, Ник заговорил в привычной надменной манере:

– Даррел, мне показалось или вы с Катариной теперь вместе?

– А тебе какое дело, Блайк? – ответил рыжий боевик с насмешкой. – Интересуешься судьбами бывших подружек?

Я сжала челюсти и схватилась за перила шатающегося подъемника, продолжая прислушиваться.

– Катарина – не бывшая подружка, – спокойно ответил Блайк. – Она – друг. И если ей будет плохо, я найду способ это исправить. По-дружески.

– С чего ты вообще взял, что ей плохо? – Судя по интонациям в голосе, всегда веселый Даррел разозлился.

– Я не слепой, вот и все, – ответил Ник, после чего взял меня за руку, чуть ее сжав, и добавил тише: – Вижу, когда девушка нервничает.

Даррел не ответил, остальные не сочли нужным вмешиваться. А я не придумала ничего лучше, чем проигнорировать Блайка. Катарина его друг? Что ж, возможно, именно ею он меня и заменил. Высокомерные заучки должны держаться друг друга.

Тогда зачем пришел ко мне и делал все эти намеки?! Или не делал? И я снова придумала себе боги знает что?..

Прежде чем подъемник спустился на место, я зло глянула на Блайка. Ник не посмотрел в ответ, но погладил тыльную сторону моей ладони большим пальцем.

Я отвернулась и вдохнула полной грудью, пытаясь успокоиться. В нос ударил запах сырости, белесый промозглый туман обступил нас со всех сторон.

– Отпусти, – прошипела я, отнимая руку.

Он разжал пальцы. Я тут же вынула из накладного кармана длинный тонкий нож в кожаном чехле и сунула его за ремень на бедрах. Растерла моментально замерзшие ладони и предвкушающе оскалилась, как только подъемник остановился. Разлом обещал отвлечь от глупых душевных терзаний.

– Пипа замечена на севере, а точнее сказать, у озера Безтиара. Как вы помните, слева от него есть густая чаща, в которой орудуют терипописы[10]. Эти синие шестипалые псины нападают стаями, потому мы должны… что?

– Не ходить туда, – ответил Дастин Кирс, поправляя на спине большой прямоугольный рюкзак, набитый медикаментами.

– Еще варианты? – усмехнулся профессор, глянув на меня.

– Когда приблизимся к территории озера, обработаем друг друга серебряной пылью, отбивающей запах, – ответила я с хищной готовностью, – а потом пойдем за малютками пипами, стараясь не шуметь, чтобы не спугнуть их раньше времени.

– Молодец, Лачи! – воодушевленно кивнул профессор.

– Есть карта с точным обозначением, где видели тварей в последний раз? – спросил Рэдвин Даррел. Он все еще выглядел недовольным и почему-то дважды за минуту посмотрел на циферблат часов. – Давайте точно прикинем маршрут и возможные техники нападения.

– Никакого нападения! – возмутился Зигмус. – Только ласковое обращение. Крошки нужны мне живыми и нетронутыми.

– Мы все еще о лавовых востроносых? – хмуро уточнил Берт Ойс, одногруппник рыжего Даррела. – Вы же в курсе, что эти гадины стреляют веществом, наподобие лавы?

– И у них на зад… – Дастин сбился, посмотрел на меня и исправился: – У них сзади имеется длинный хвост, заканчивающийся острейшим жалом.

– Мерзкие существа, похожие на здоровенную лягушку с бородавками и с хвостом скорпиона – это, по вашему, милые крошки? – заключил Берт, качая головой.

– Они очень ранимы, – вступилась за пипу я. – И найти их – невероятная удача! Между прочим, сейчас активно изучают яд с их языков. Если испытания пройдут успешно, с его помощью можно будет делать мазь от подагры и противовоспалительный крем!

– Еще и язык ядовитый, – поморщился Кирс.

– Я прошу прощения, – вмешался Рэдвин, хмуря рыжие брови, – сегодня мне предстоит сдать еще один важный зачет. Я не знал, что придется брать в расчет треп некромантки, боевика и целителя. Сколько точно времени вам понадобится для обсуждения задания профессора, прежде чем приступить к нему? Может, стоит перенести вылазку?

Мы все тут же озадаченно уставились на Рэдвина Даррела. Такого спича скорее ждали от Ника с его любовью к заносчивости и надменности, но никак не от жизнерадостного боевика.

– Так что решаем? – продолжал раздражаться Рэдвин. Снова бросив взгляд на часы, он развернул перед собой карту. – Вижу три варианта маршрута. Предлагаю выбрать кратчайший. Или остаться здесь еще на пару часов, чтобы поболтать.

Кирс раздраженно закатил глаза. А профессор Зигмус принял сторону самого недовольного:

– Господин Даррел прав! Нужно идти немедленно! Вперед. – И, потерев сухие ладони, он решительно рванул первым.

Его тут же обогнал Рэдвин. Второй боевик – Берт – бесшумно пошел в конце группы. Меня оставили в середине, за профессором, а Ник и Кирс распределились по бокам от нас.

– Идти примерно тридцать минут, – предупредил Рэдвин. – Сократим путь через омут Надежды. Там недавно были наши, зачистили большинство тварей. Не расходиться, не отвлекаться. Предупреждать, если будут какие-то подозрения или осложнения. Всем ясно?

– Да! – ответили все одновременно, включая профессора Зигмуса и хмурого Ника. Спорить с ведущим боевиком дураков не нашлось.

Рэдвин Даррел обычно казался несобранным балагуром. Его ярко-рыжие волосы, множество веснушек на бледном лице и вечно смеющийся взгляд очень способствовали несерьезному образу. Говорил он не спеша, часто вставляя ироничные шутки. Высокий, широкоплечий, не перекачанный, как многие драконы с его факультета. В этом он напоминал Ника. Когда мы с Рэдвином впервые отправлялись на задание в одной группе, я тоже отнеслась к нему с недоверием. Но потом изменила мнение. И сегодня Зигмус не зря выбрал именно Даррела ведущим. С ним было спокойно даже в самых неспокойных местах. В минуту опасности Даррел моментально превращался из острослова и весельчака в расчетливого безжалостного охотника, виртуозно убирающего неприятности с общего пути.

Чего я не могла сказать о втором боевике. Берт Ойс, замыкающий, также славился отличными навыками. Но с ним в мини-группу для спуска я попала впервые, потому периодически оглядывалась, присматривая за парнем. Если он ловил мой взгляд, то улыбался и подмигивал. Он казался слишком расслабленным и безмятежным. Так что при прохождении омута Надежды – болотистой местности, где серой воняло так, что слезились глаза, – я уже сильно нервничала и иногда косилась на Блайка.

Хоть и злилась на него, но знала: во время заданий он невероятно хорош.

Ник выглядел как всегда – спокойным и словно бы отсутствующим. Но я не сомневалась, он прислушивается к каждому шороху вокруг, анализируя и просчитывая все наперед. Блайк мог стать отличным боевиком, однако предпочел всему изучение свойств стихий. Особенно воды.

В какой-то момент, видимо почувствовав мой взгляд, Ник обернулся и посмотрел так, что я поняла: не зря моя чуйка буквально кричала об опасности. Прежде чем я что-то спросила, Рэдвин тоже остановился и поднял руку, давая знак остальным.

– Что не так? – уточнил Берт сзади.

– Не понимаю, – нахмурился Зигмус. Сам он редко спускался в Разлом, давно предпочитая теорию практике.

– Профессор Зигмус, готовьте щит тьмы, – сказал Ник. – Тайлер, помоги ему.

– Отступаем? – уточнил профессор, принимаясь быстро осматриваться.

– Некуда отступать, – ответил ему Рэдвин. Он обернулся и взглянул на нас изменившимися глазами с вертикальным драконьим зрачком. – За нами уже минут десять следуют бельвистиа́рфы. Много. Без боя не уйти.

– Но откуда? – поразился Зигмус.

– Сегодня у стихийников был внеплановый перезачет долгов в Разломе, – предположил Ник, быстро выплетая пальцами тонкую серебряную сеть из магических волокон. – Видимо, пробудили гнездо.

Посмотрев на него, я опомнилась и прикрыла глаза, призывая силу.

– Бред, – сказал Берт Ойс сзади, – я ничего…

И тут твари завыли. Близко. Со всех сторон. Меня передернуло, волосы на затылке приподнялись от ужаса.

– Действительно много, – пробормотал профессор, качая головой, – соберитесь, ребятки. Будет горячо.

Душераздирающий вой повторился прямо из-за завесы белесого тумана, обступившего нас со всех сторон. Я посмотрела на профессора Зигмуса, который принялся формировать темный щит. Слишком медленно для экстренной ситуации.

«Зря он продолжает спускаться в Разлом в его-то годы», – подумала, растопырив пальцы, на подушечках которых уже клубилась тьма, готовая впитаться в заготовку профессора и усилить ее. Парни затихли в напряженном ожидании. Тело покрылось испариной, волоски на руках приподнялись от жути, которую ощущало все мое нутро. Даже несколько бельвистиарфов опасны, а уж стая…

– Время, – прошептал Рэдвин.

Зигмус установил вокруг нас темный щит. Я встала рядом, влила в него часть своих сил и затихла, прислушиваясь. Профессор прикрыл глаза, отпуская силу. Вокруг царила мерзкая неживая тишина. Щит стал медленно растягиваться в стороны.

– Их не меньше дюжины, – растерянно сказал Зигмус спустя пару секунд. И тут же исправился: – Нет… двадцать… Больше.

Я нервно переступила с ноги на ногу и предложила:

– Сделаю темный шторм. А вы подстрахуйте.

– На него нужно время, – возмутился Кирс спереди. – А у нас его нет.

Профессор кивнул, раздраженно тряхнул руками и попросил:

– Дайте Тайлер пять минут. Мой щит какое-то время сдержит нежить.

– Две, – исправила я профессора.

– Быстрее! – рявкнул Рэдвин. – У нас брешь!

Еще несколько секунд, и он метнулся в сторону, атакуя огнем ближайшие заросли. Оттуда тут же рванули жуткие гадины.

Ник не двинулся с места. Он сосредоточенно смотрел влево, заняв выжидающую позицию и приготовив едва заметную сеть-ловушку.

Я прикрыла глаза, концентрируясь на деле. Сзади выругался Берт, раздался характерный шум начавшейся драки.

Дастин Кирс закричал:

– Нужна помощь!

Дальше все слилось в одну страшную какофонию звуков, состоящих из нечленораздельных рычаний и шороха. Я продолжала выплетать ловушку, поднимая все внутренние резервы силы. Зигмус страховал рядом, то и дело повторяя:

– Ничего-ничего… Сейчас-сейчас…

У меня почти получилось. Но тут справа грохнуло, жутко завоняло и грохнуло снова. Волна огня опалила горячим дыханием, заставляя по инерции распахнуть глаза и увидеть, как передо мной на полусогнутых ногах едва-едва удерживает щит наш лекарь.

– Даррел? – крикнул Зигмус.

– Порядок! – ответил боевик.

– Ойс? – Профессор обернулся и гневно закричал: – Нет-нет-нет!

Дальше произошло два события одновременно. Слева взметнулась серебряная сеть, на пару мгновений расстелилась поверху и резко упала на несущихся гадин. Они даже не успели завизжать. Опали серым пеплом у ног Блайка. И тут же сзади грохнуло так, что тряхнуло землю. Я пошатнулась, упала на одно колено, с трудом удержав почти законченное плетение в руках.

– Чтоб тебе провалиться, Берт! – закричал Рэдвин откуда-то сбоку.

И в это время передо мной поломанной куклой упал наш лекарь. Его правая рука оказалась вывернута под неестественным углом, из носа сочилась кровь. Глаза были закрыты.

– Страхуйте Тайлер! – приказал профессор, выскакивая перед упавшим Кирсом и посылая вперед стену тьмы.

Вопль врезавшейся в нее нежити оглушил и заставил замереть на несколько секунд. От вони стало невозможно дышать.

– Почти закончила, – прохрипела я, подняла взгляд и увидела, как обессиленно упал на колени Зигмус.

Сзади снова раздался взрыв. Затем послышались угрозы Рэдвина. До меня долетали только обрывки его фраз: «Вкуси… матери… гномье… в дыру!»

Сбоку лязгнула перекошенная челюсть, пахнуло гнилью. Я отшатнулась и услышала Ника:

– Тайлер, все хорошо! Работай!

А сам – в крови! Лицо перекошено от ярости, рукав порван, висит лохмотьями, но стоит насмерть и делает все, чтобы ко мне ни одна гадина не прорвалась.

И так мне стало паршиво! Я моргнула и… зрение изменилось на драконье, а по жилам потекла кипящая магия. Вскочив, задыхаясь от силы, сжала кончики плетения и, сосредоточившись, прокричала:

– Сейчас!

– Прикрою профессора и лекаря! – бросил Рэдвин.

– На мне Ойс, – услышала я Ника уже позади.

Посчитала про себя до пяти, давая им шанс поднять щиты, и, накрыв защитой Ряшика, запустила сеть, призванную уничтожить всю нежить поблизости. И, кажется, переборщила. Сказались мои неправильные способности из-за драконьей крови: заклинание сработало слишком сильно. По ощущениям это походило на то, будто я превратилась в стакан, полный воды, которую жаждущий принялся тянуть через толстую трубочку.

Я пустела с каждой секундой.

Я словно растворялась сама.

Острые ледяные жгуты тьмы накрыли место нашей неожиданной стоянки, а вопли, раздающиеся следом, заставили прошептать из последних сил заклинание временной глухоты.

Потом меня допили до дна. И я упала, уставившись в небо. Не слыша, но видя, как редкий серый туман уплотняется и словно бы тяжелеет. Он, как губка, напитывался влагой, обволакивая меня со всех сторон. «Утроба матери» – проскочило в голове название этого защитного заклинания стихийников.

Земля снова вздрогнула, на пару секунд все затихло, а потом снизу пошел жар. Стало тяжело дышать. Влага из тумана начала просачиваться наружу. И я зажмурилась, подставляя лицо холодным каплям воды.

Я понимала, что происходит. Ник с Даррелом решили перестраховаться, добив всех гадин, что выжили в округе и прятались неподалеку. Потому что минимум трое из нашей пятерки теперь представляли обузу.

Блайк создал «утробу» для нас, а Рэдвин «огненный зной» – для гадости вокруг.

Из ситуации следовало два вывода. Первый: в ближайшее время на севере Разлома будет очень спокойно. Второй: за пипой сегодня мы уже не пойдем. Просто не осилим.

Я прикрыла глаза и только собралась расслабленно вздохнуть, как меня схватили за плечи и принялись трясти. Распахнув глаза, увидела Ника: бледного, лицо в крови, в глазах страх. Губы Блайка беспрестанно двигались, а руки ощупывали мое тело.

– Совсем офигел? – спросила я, но… не услышала собственного голоса.

Испугавшись в первые мгновения, вспомнила о заклинании глухоты и, сняв его, услышала:

– …болит?! Скажи мне! Не понимаю, где тебя ранило…

– Нигде, – прохрипела я. – Просто нет сил шевелиться.

Ник замер, всмотрелся в мое лицо и облегченно вздохнул, поднимаясь.

– Тогда лежи, – сказал он. – Сейчас соберемся и пойдем назад. Рэдвин уже пытается связаться с целителями.

Под словом «соберемся» Ник имел в виду профессора Зигмуса и Кирса. Они были не в состоянии двигаться самостоятельно, так что более здоровым пришлось тащить их на собственных спинах. Ойс тоже сильно пострадал, однако, слава богам, имел гордость и мне на спину не полез. Пришлось бедолаге тащиться далеко в «хвосте» нашей дружной команды.

Впрочем, я тоже не блистала – шла, часто спотыкаясь и чувствуя себя совершенно пустой. Хверсовы бельвистиарфы, такую вылазку испортили!

Группа целителей во главе с деканом Мигрушем встретила нас почти у самого подъемника. Всех быстро осмотрели и опросили тех, кто мог говорить. Затем, уложив на носилки, поочередно подняли на остров. Я попала во вторую группу, вместе с Ником и Рэдвином. И все бы ничего, но, стоило оказаться наверху, как настроение совсем упало: там, помимо толпы собравшихся зевак, по-прежнему стояла Катарина Воттер! Будто никуда и не уходила. Целители вынесли носилки, и она тут же бросилась вперед, чтобы картинно остановиться, прижимая руку к губам. Позерша!

Ее взгляд был устремлен на кого-то из парней – то ли на Рэдвина, то ли на Блайка. Мне показалось, на второго. Еще бы, они же с Ником друзья!

А у меня самой не оказалось сил даже на то, чтобы раздраженно цыкнуть! И вообще, кажется, сказался стресс за все пять лет учебы. Потому что я, впервые за последние годы, смиренно потеряла сознание.

* * *

Очнувшись, я почувствовала себя удивительно отдохнувшей. Потянувшись, чуть скинула одеяло, поправила под головой мягкую подушку и… распахнула глаза. По последним воспоминаниям выходило, что меня несли на носилках. Оказавшись на острове, я собиралась встать и пойти в общежитие, чтобы хорошенько отдохнуть.

А тут подушка. И одеяло. И белые стены.

Ну и, кремом к тортику, Николас Блайк, дремлющий на стуле рядом с моей кроватью.

Бледный, голова чуть откинута назад и в сторону, волосы в беспорядке. Одежда рваная – та же, в которой он был в Разломе, но чистая. Видимо применил бытовую магию. На коленях лежит Ряшик. Тоже в дремоте.

Я представила вдруг, как волновался мой бедный рюкзак. Хорошо, что Блайк не ушел и успокоил его. Моя нежить вполне мирная и приветливая, если не доводить. А доводит его одно – угроза моей жизни и здоровью. Удивительно, как он Нику-то дался. Прикипел своей нежитской сущностью за кормежку, продажная шкура…

Подавшись вперед, посмотрела на плечо Блайка. Память донесла, что там он был ранен. Рука под рваной рубашкой оказалась забинтованной. Значит, помощь ему оказали.

– Я в порядке, – подтвердил мои предположения совсем некстати проснувшийся Ник. – Если интересно знать, все остальные тоже. Хотя кое-кому сильно досталось, и ему придется полежать здесь какое-то время.

– Но это – не ты. Почему тогда не ушел из лекарского крыла? – делано удивилась вздрогнувшая от неожиданности я. – Отдай мой рюкзак и иди.

– Вот как? – Ник заломил бровь.

– Выход там. – Я указала ему за спину, зло сверкая глазами.

Блайк словно пробуждал во мне вулкан с тысячами самых разных эмоций. И, как ни ужасно, большинство из них были восторженными от его присутствия. Но, учитывая наш договор, а вдобавок наличие у Ника невесты и подруги в виде Воттер, я просто обязана была акцентировать свое внимание на плохом. Чтобы окончательно не вляпаться по самые уши в какую-нибудь романтичную чушь…

Ник, впрочем, не сильно отставал. Вместо того чтобы оскорбленно уйти и забыть меня, Блайк окончательно сбросил маску надменности и передразнил меня:

– Выход там, – сказал он пискляво, при этом сморщив нос и скривив губы. – Я сильная и не знаю слов благодарности, так что покинь меня, надоедливый тип!

На этот раз я удивилась по-настоящему.

– Что? – вкрадчиво спросил он. – Не нравится? С тобой нужно быть мягким и обходительным? Только ты можешь быть недовольной?

– А чего ты хотел? – вспылила я. – Ждал признаний и объятий на столе? Тогда ошибся адресом. Твоя подруга – Катарина – обычно дежурит у столиков в столовой!

– Кто? – Ник нахмурился, затем просветлел, стукнул себя по лбу и выдал: – Боги, Тайлер, опять ты за свое. Далась тебе Катарина. Она, кстати, сегодня не у столиков дежурит, а в соседней палате. Караулит Рэдвина. Собственно, его она и ждала у Разлома.

– Врешь, – выпалила я, не удержавшись.

– Проверь, – пожал плечами Ник и добавил ехидно: – Насколько понимаю, ходить ты уже можешь, где выход – знаешь.

– Это ничего не меняет! – не сдавалась я.

– Что еще ты хочешь услышать? – уточнил он. – Для признаний рано, для раскаяния поздно…

– Не поздно, кайся! – велела я.

– Прости, – тут же ответил Ник. – Я был идиотом.

Я чуть не подавилась новыми язвительными замечаниями, застрявшими в горле из-за услышанного. Недоверчиво уставилась на Блайка. Он криво усмехался, затем обхватил собственный подбородок длинными пальцами и демонстративно покрутил голову вправо-влево. Затем развел руки в стороны, показал мускулы и деловито спросил:

– Ну? Каков вердикт? Оставляешь или все равно «на выход»?

Клянусь, столько эмоций у Блайка не проявлялось за весь последний год. Конечно, я видела его редко, потому что старалась обходить стороной, но если случайно встречала, он был невозмутим, холоден и бесяче-спокоен. Всегда.

А тут…

– Ты головой не ударился? – наконец уточнила я.

– Нет, – ответил Ник, не сводя с меня прищуренного взгляда.

– Может, у тебя жар? – Я не сдавалась, продолжая искать причину странных перемен и громких слов.

– Проверь? – Ник подался вперед, выставив передо мной лоб.

«Это провокация!» – пронеслось в голове.

Но реакция оказалась быстрее. И губы уже коснулись едва теплой кожи.

– Жара нет, – констатировала я, слегка отпрянув.

Дальше не позволяла спинка кровати.

Ник поднял голову, снова придвинулся, оказавшись со мной лицом к лицу. Посмотрел прямо в глаза и спросил низким тихим голосом:

– Тогда что со мной, Тайлер Лачи? Есть варианты?

– П-п-переутомление, – промямлила я, пытаясь скрыть жуткое смущение и слыша стук сердца в ушах.

– Мне пора идти отдыхать? – Блайк просто сводил меня с ума своей близостью, а его теплое дыхание касалось моих губ.

Вместо ответа, я пожала плечами. У меня не хватало сил собраться с мыслями и сказать, что думаю. Да и думала ли я вообще? Скорее всего, нет. Иначе с чего бы прижала ладонь к правой щеке Ника, осторожно проведя по темной щетине?

– Не побрился вовремя, – виновато улыбнулся Ник и, как кот, потянулся за лаской. Приподняв плечо, он чуть склонив голову, зажал мою ладонь и потерся о нее. Зажмурился. Тяжело вздохнул.

– Тебе правда нужно идти спать, – сказала я. – А завтра…

– Завтра мы едем в Родрик, – прервал Ник. – Сначала погуляем по городу, потом в ресторан. За уткой.

– У нас последние недели учебы, – напомнила я.

– Магичить все равно запретили, – ответил Ник. – Мне на сутки, тебе на три дня. Так что прогулка в Родрик – лучшее, что можно сделать в этой ситуации.

– Думаешь, лучшее? – прошептала я.

– Ты можешь мне довериться? – вдруг спросил Ник. – Просто скажи «да», и я обещаю, к вечеру многое станет понятней.

На несколько секунд я перестала дышать. Волнение накрыло с головой. Только Ник так влиял на меня. Только его взгляд, голос, запах сводили с ума и заставляли раз за разом хотеть новой встречи. Нет, Блайк не был для меня просто другом. И да, нам давно пора было кое-что прояснить.

– Да, – сказала я наконец.

Ник прикрыл глаза, кивнул и освободил мою руку из заложников. Но, прежде чем вернуть ее окончательно, осторожно поцеловал в центр ладошки, чем вызвал толпу мурашек по всему телу.

– На тумбочке твой ужин, Тай. Я попросил оставить, – хрипло сообщил Ник, после чего переложил Ряшика со своего стула на мою кровать, еще раз кивнул мне и вышел.

Я смотрела на дверь, рвано дышала и боялась даже пытаться понять, что чувствую. А Ряшик не боялся.

– Жрать хочу, – поделился он, щелкнув клювом. – Если не накормишь, стресс точно доведет нас до гастрита. Давай делись. Что там наш Заботушка оставил?