Глава 8

– Мне совершенно нечего надеть! – повторила я, кажется, десятый раз. – Это тоже не пойдет. – Еще одно платье улетело из шкафа на кровать.

И еще одно. Затем туда же упали серые брюки с многочисленными накладными карманами и футболка с надписью: «Поднимаю настроение, неудобные темы и погибших».

– Наш Никоша говорил, ты всегда красивая, – осторожно заметил Ряшик. – Так что…

– Еще раз повторяю! – зарычала я. – Никоша…тьфу ты! Ник – не наш. Не мой и тем более не твой. Он обручен с другой. Мне нужен красивый наряд не для того, чтобы нравиться Блайку.

– Нет? – уточнил Ряшик. – Точно?

– Я просто хочу надеть что-то особенное. Все-таки мы пойдем в город, и я получу законный приз за успешную пересдачу зачета.

– Ник все сделал, а приз нам? – спросил мой навязчивый рюкзак.

– Да! И что? – Я обернулась и зыркнула злобным взглядом в угол.

Там, на стуле, Ряшик с увлекательным хрустом ел яблоко и смотрел на меня своей наглой недосовиной мордой. Иногда он был недоволен всем на свете, и тогда из него нельзя было вытянуть и слова. Но с возвращением в мою жизнь Ника Ряха тоже вкусил свою долю хорошего – стал питаться в три раза лучше прежнего. И, как ужасное приложение, разговорился!

– Все это выглядит как свидание, – подытожил рюкзак, чавкая яблоком. – А ведь тебе нужен отдых. Ты только час как вышла из лекарского крыла. Но я не осуждаю тебя и не стану надоедать, потому что ты и так сама умная, сообразительная и понятливая.

– Это сейчас к чему? – прищурилась я.

– Такие не влюбляются в чужих женихов и не совершают глупых ошибок из-за одного похода в ресторан. Подумаешь, проведете день вместе. По-дружески…

– У кого-то слишком длинный клюв, – прервала Ряшика я.

– И все же, – не унимался откормленный гад, – если действительно не хочешь выглядеть обыденно во время прогулки в город, достань тот сарафан, что дарила твоя мама в последнюю поездку домой.

– Он розовый! – возмутилась я. – И преступно короткий.

– На то-о-оненьких бретельках, – подтвердил Ряшик. – Открывает прекрасные виды и снизу, и сверху. Выгодно подчеркивает твой цвет кожи, и со мной сочетается.

– Ты не пойдешь с нами на свида… тьфу! На прогулку пойдем только я и Ник.

Ряшик от возмущения выронил яблочко.

– У-ух-у меня из развлечений только твоя жизнь и при-уху-ходящая к нам в комнату чужая нечисть-крыса! – зачастил рюкзак. – Пощади! Будь это… у-ху! Как его?

Он завращал глазищами, пытаясь, видимо, припомнить нужные слова. А я отвернулась и, встав на цыпочки, потянулась к верхней полке. Там была спрятана коробка с вещами от мамы. Слишком… девчачьи и миленькие. Мама спала и видела в мечтах, как я перевоспитаюсь, повзрослею и стану одеваться прилично. В розовое, белое и персиковое, угу…

Но, как ни странно, именно сегодня ее попытки перетянуть меня на сторону куколок с бантиками могли помочь.

Я уронила на себя коробку, выругалась и едва не упала.

– Осторожней, родная моя! – завопил Ряшик, все еще не теряющий надежды «подержать свечку» на чужом свидании.

– Ты никуда не пойдешь, – отмахнулась я, усаживаясь на пол и принимаясь ковыряться в спрятанном. Нашла нужный сарафан. Тут же его натянула и подошла к зеркалу.

Само платье было приталенным и очень открытым. Линию декольте украшал широкий волан, переходящий в короткие рукава, спущенные по плечам. Тонкие бретельки не позволяли наряду сползти ниже положенного. От талии юбка сильно расклешивалась, заканчиваясь еще одним воланом. Волосы я оставила распущенными. Ресницы слегка подмахнула тушью.

В целом смотрелось мило и женственно, так что я стала совершенно на себя непохожей.

– Ну что за принцесса, – восхитился Ряшик. – Все парни твои будут! Ник шею свернет, потому что все время придется смотреть только на тебя. И вообще все будут смотреть. Как красиво обыгран верх, а юбка-солнце внизу – вообще…

– Откуда ты вообще знаешь такие слова? – поразилась я.

– Милосердие! – неожиданно выпалил Ряха, заставив меня вздрогнуть. – Вот это слово. Вспомнил. Прояви его.

– Ладно, возьму тебя, – вздохнула я, пряча улыбку. – Только обещай молчать. Чтобы за весь день ни слова.

– Я буду нем! Клянусь.

– И глух.

– Тут как получится, – честно признался рюкзак. – И, кстати, кулон с браслетом сними. Куда черепа носить под эту розовость?

– Будет слишком пусто, – расстроилась я, гладя свое отражение.

– Это повод Нику заполнить пустоту, – ответил Ряха. И, когда я гневно обернулась, быстро добавил: – Подай упавшее яблоко, кормилица моя. А я умолкаю.

* * *

Родрик был единственным городом, куда студентов академии драконов выпускали без специальных разрешений. Он находился относительно близко, так что телепорт туда не требовал большой энергозатраты и работал без перебоев. Местные жители давно привыкли и поощряли наплыв будущих специалистов в рестораны, кафе, музеи, лавки, парки и другие места. Со многими жителями городка студенты заводили крепкие знакомства, кто-то даже предпочитал оставаться и заводить там семьи.

У меня тоже было несколько приятелей в Родрике. Один из них работал в морге и помогал собрать дипломный проект. В смысле, добыть материал для скелета-помощника которого я собиралась представить экзаменационной комиссии уже через неделю.

Тан – так звали моего приятеля – как раз недавно сообщил, что отложил для меня пару недостающих костей. Так что в город я отправлялась не только ради ресторана. Хотя следовало признаться, что мысли о важном то и дело утопали в розовом сиропе, бывшем совсем недавно мозгом студентки-некромантки.

И большую роль в моем состоянии сыграл Ник. Одетый в классические темно-синие брюки со стрелками и такого же цвета рубашку с коротким воротником-стойкой, он держал пиджак двумя пальцами, перекинув его за плечо. Идеально причесанный, гладко выбритый, невероятно привлекательный…

Ник ждал у входа в общежитие некромантов. Стоило двери-предательнице скрипнуть, он обернулся и так посмотрел на меня, что я забыла, кажется, даже собственное имя.

– Привет, – сказал, приблизившись к небольшой лестнице и протянув мне руку. – Ты восхитительно выглядишь, Тайлер. Я… – Он пробежался взглядом по моим плечам, по платью, ногам, остановившись на черных туфельках-лодочках, и, быстро вернувшись к лицу, тихо сказал: – У меня нет слов.

– Спасибо, – улыбнулась я, принимая протянутую ладонь и чувствуя, как все внутри переворачивается от нашего соприкосновения.

Ник притянул меня к себе. Глубоко вздохнул и… отступил, приглашая вместе следовать к мосту. Какое-то время так и шли молча. Я купалась в своих эмоциях, иногда бросала на Блайка робкие взгляды, и он тут же ловил их.

– Смотри под ноги, – наконец буркнула я, пытаясь перестать глупо улыбаться.

– Я полагаюсь на твою внимательность, – чуть хрипловато ответил он, сжав мои пальцы в ладони. – Ты ведь не дашь мне упасть?

– Еще как дам, – усмехнулась я и тут же обошла кочку, чтобы Ник не споткнулся.

– Тогда взываю к твоей меркантильности, – сказал Ник, глаза которого искрились, как никогда. – Вспомни, за чей счет идешь в ресторан. Меня нужно беречь хотя бы из-за утки.

– В этом есть логика, – важно кивнула я, ступая на мост. И добавила: – Аккуратней, Блайк, здесь возвышение.

– Благодарю тебя, Тайлер, – улыбнулся он. – Ты, можно сказать, спасла меня. Теперь я снова буду у тебя в долгу.

– Верните меня в комнату! – завопили за моей спиной, прежде чем я ответила. – Не могу так. Пожалуйста! Умоляю. Иначе все равно не смогу молчать!

– Ряшик! – возмутилась я, снимая рюкзак. – В чем дело?

– Не могу это слушать, – покаялась совиная морда. – Помру просто!

Я посмотрела на Ника, а тот неожиданно предложил:

– Давай отнесу его? Тем более Ряха совсем не идет тебе… сегодня. Как аксессуар.

– Очень даже иду! – тут же заперечила нежить. – У кого-то просто нет вкуса и стиля. И в голове каша. У обоих!

– Да, отнеси, – согласилась я, отворачиваясь. – Пойду пока потихоньку.

– Далеко не уходи, – попросил Блайк. – Не хочу тебя потерять, особенно сейчас.

– Почему? – обернулась я, чувствуя небывалый душевный трепет.

Ответила вредная совоморда:

– Потому что заблудишься, и тебя снова Макс причешет своей волшебной расческой.

Я округлила глаза и шикнула на нагло ухающего от хохота Ряшика, а Ник быстро зашагал в сторону общежития – избавляться от провокатора.

«И зачем только взяла этого мелкого гада с собой! – думала я. – Знала же, что не утерпит и выкинет что-то подобное. Может, и хорошо, что сдался так быстро. Не испортит нам с Ником свида… прогулку».

– Тайлер Лачи? – окликнул меня женский голос. – Это ты?

Я обернулась и увидела быстро приближающуюся Симу. Она рассматривала меня как новую еще неизведанную нечисть: с интересом и опаской одновременно.

– Ты что, решила все-таки идти замуж? – наконец сделала вывод Сима. – В таком виде хорошо идти на мужчину.

– В каком смысле? – улыбнулась я.

– Ой, все ты понимаешь, – отмахнулась Сима, демонстративно поправляя на себе длинный болотного цвета балахон с вышитым на груди сердцем. Настоящим – анатомически верным. – Охотница охотницу видит издалека. Видишь же? Я тоже при параде.

– Значит, ревизор уже в твоих сетях? – осторожно предположила я.

– Пока нет, – вздохнула Сима. – Он – крепкий орешек. Сложный тип. Я наблюдаю за ним, думаю, как лучше подсечь.

– Ясно, – кивнула я, дико сочувствуя мужчине. – Что ж, удачи.

– Она уже на моей стороне, – сказала Сима и неожиданно помахала перед моим звонко звенящим мешочком. – Знаешь, что это?

– Похоже на монеты, – ответила я.

– Доход! – Сима вздернула указательный палец. – Я делала ставку на одну студентку, Меган Геррос. Это новенькая из столицы. Она пятьдесят раз спустилась в Разлом, чтобы восстановиться на боевом факультете вместо бытового. Ну, невеста моего Калеба. Многие не верили, что Меган сможет, а я решила поставить на нее. Если она захомутала декана Бенедикта, то Разлом ей не страшен. Смекалка у меня что надо. Да?

– Да, – согласилась я.

– Куплю себе еще платьев этой серии. – Сима погладила свой балахон. – У них все вещи как на меня шиты. – Тут ее взгляд устремился мне за спину и превратился в немигающе-атакующий.

– Привет, Сима, – сказал Ник, подходя к нам.

– Здравствуй, – ответила она, медленно раздвигая губы в хищной улыбке. Потом вдруг встряхнулась, посмотрела на меня и сообщила полушепотом: – Прости, Тайлер, природа берет свое, и порой я бессильна. Но так и быть, уйду, чтобы не разбивать вашу и без того хрупкую связь. Теплых ночей.

И правда ушла.

Мы с Ником проводили ее взглядами до самого общежития. Там Сима остановилась, обернулась и вскинула руку, принявшись плавно ею раскачивать.

– Она машет тебе, – подсказала я вздрогнувшему Нику. – Ответь. Не будь невежей.

Блайк вздохнул и послушно помахал в ответ. Сима расхохоталась и скрылась в общежитии. А я спросила у Ника:

– Слушай, не знаешь, как там наш новый ревизор? Ну, как человек. Нормальный?

– Бесячий, – ответил Ник. – Лезет всюду, вынюхивает что-то. Говорят, он приехал, чтобы найти способ снять с должности ректора, но я думаю – вряд ли. Эта птица слишком высокого полета для такого дела. А что?

– Тогда не жалко его, – пожала плечами я. – И предупреждать не будем. Пойдем. У нас вообще прогулка прервалась.

– И не расскажешь? – прищурился Ник.

– После утки, – улыбнулась я.

– Тогда поспешим, – кивнул он, беря меня за руку и утягивая за собой к главному телепорту.

Телепортационный вокзал Родрика встретил нас тихой музыкой, льющейся из магических приемников Ти́ппита. Мапти́пов – по-простому. Это изобретение знаменитого артефактора радовало жителей Эргана чуть меньше века. На небольшие носители – ма́сеты – записывали лучшие музыкальные произведения со всех стран, а затем продавали за большие деньги. Масеты считывались с маптипов и воспроизводились с большой громкостью, создавая для всех окружающих невероятную атмосферу.

В нашей академии маптипы включали во время праздников, а в остальное время музыку запрещали по распоряжению ректора, чтобы студенты не отвлекались на глупости.

Сегодня по небольшому вокзалу Родрика разливались звуки скрипки – то плачущей, то восторженной. Работник, сидящий на пункте телепортационного контроля, подпирал полную загорелую щеку кулаком и смотрел в стену повлажневшими глазами, словно о чем-то ностальгируя. Мы с Ником сами расписались в регистрационной книге, указав имена и цель прибытия, и, не отвлекая старого гнома, отправились в город.

Родрик мне нравился.

Небольшой уютный городок, в котором успешно соседствовали все расы нашего мира, казался мне идеальным местом жительства для мага. Кроме того, многие здесь держали в качестве питомцев прирученную нечисть. Сказывалась близость к Разлому и академии.

Домики в Родрике редко строили выше трех этажей, красили их во всевозможные цвета, а дворы засаживали самыми невероятными растениями. Сейчас, в середине мая, здесь пахло просто умопомрачительно. Мы с Ником шли по центральной аллее в направлении Верхней улицы – маршрут, до боли знакомый каждому студенту академии. Он вел к канатной дороге, пролегающей через Срединное ущелье, образованное рекой Дикаркой.

Название последней говорило само за себя – купаться в ледяной воде было опасно для жизни в любое время года. Слабое течение могло моментально смениться на сильнейшее и унести горе-пловца с такой скоростью, что выживание становилось очень сложной задачей.

По бокам реки рос буйный лес, в котором мощные деревья-старожилы сочетались с дикими кустарниками и самыми разными травами. Там же обитало множество животных, занесенных в Золотую книгу Эргана.

Канатная дорога тянулась с юга города через ущелье и, делая небольшой крюк налево, возвращалась назад, к местечку чуть западнее Родрика. Там находилась целая сеть кафе, магазинов и ресторанов, чтобы отдохнувшие путники могли потратить еще немного денег. Туризм в Родрике процветал как раз с середины мая и по конец октября, но в этом году прохлада задержалась, и народ не спешил. Так что мы с Ником успели застать городок спокойным и тихим. Очень скоро Родрик должен был «встряхнуться от спячки», и начать принимать массу гостей, желающих увидеть «нетронутый кусочек природы» со всего Эргана.

– Пешком или наймем экипаж? – спросил Ник, как только мы вышли к широкой дороге, ведущей вверх, к предгорью.

– Прогуляемся, – решила я, с удовольствием вдыхая сладкий прохладный воздух.

Ник кивнул и… положил мою руку на сгиб своего локтя. Чтобы я могла опереться в пути. Моих губ тут же коснулась улыбка, а внутри разлилось тепло. Любого другого я бы оттолкнула, не позволяя выставлять себя слабой. С Ником все было иначе: хотелось оставаться собой и не думать, какое произведу впечатление.

Мне было хорошо рядом с ним. Об остальном я себе волноваться запретила. До вечера.

– О чем задумалась? – спросил Ник, пока мы медленно шли вперед.

– Как раз о том, что не хочу сегодня думать ни о чем. Позволю себе расслабиться и просто отдыхать, – с улыбкой ответила я.

– Отличное предложение, – похвалил Ник, – воспользуюсь им, если ты не против.

– Как пожелаешь. Но оно действительно, лишь пока мы в Родрике, – заметила я. – Как только вернемся в академию, «наш день» закончится. И придет время вопросов.

– Остаться бы здесь навсегда, – усмехнулся Николас. – В этом мгновении.

– Тебе так нравится идти в гору, Блайк? – фыркнула я. – Нет уж, выбери другое мгновение, чтобы в нем замирать. На это я не согласна.

– Хорошо. – Ник резко остановился, повернулся ко мне, потянул за руку.

Мне пришлось притормозить и удивленно посмотреть на него. А он обнял мое лицо ладонями и прижался губами к губам. Быстро и совсем не романтично. Понимая, видимо, что я вот-вот оттолкну, но пытаясь урвать у Судьбы свое мгновение.

Глупый.

Я ведь предупреждала, что не хочу думать сегодня…

Мои губы чуть приоткрылись, язык бесстыдно прошелся по его губам. Руками я обвила Ника за шею. Глаза закрылись сами собой…

Блайк окаменел всего на пару секунд. А потом отмер, чтобы подарить мне наш первый настоящий поцелуй. Сладкий, нежный и жадный одновременно. Восхитительно-чувственный. Пробирающий до дрожи в коленках. Мое мгновение, в котором, пожалуй, я действительно хотела бы остаться.

А потом мы снова брели в гору. Медленно, взявшись за руки. Не задавая вопросов и не давая ответов. Я щурилась от блаженства и наслаждалась жаром внутри. Ник согревал меня лучше одежды. Он словно был моим личным артефактом, способным спасти от непогоды, от болезни и от любой другой беды. И он же мог уничтожить, если позволять себе не думать слишком долго…

Вскоре хорошая дорога кончилась, перейдя в грунтовую, расходящуюся на два варианта пути. Мы выбрали ту, что шла вправо. Если пойти влево, то вскоре можно было оказаться на огромном пастбище для бурно́лов – мелкой породы крупного рогатого скота, – в холке едва достающих мне до плеча. Рыжие травоядные, с огромными добрыми глазами. В Родрике было три фермы с бурнолами, дающими большой удой молока. Академия закупала его здесь для студентов – всегда свежее, сладкое, жирное и очень вкусное.

Но наш путь уходил к пролеску, отгороженному от путников магической стеной. Животные часто выходили к грунтовым дорогам и глазели на путников: одни с любопытством, другие с плотоядным интересом.

Нам с Ником повезло: к прозрачной стене вышли три косули. Милые до невозможности. Они толпились у кустов малины, поедая сочную ягоду, и, если бы не магическая защита, мне хватило бы десятка шагов, чтобы погладить ближайшую красотку.

– Здесь потрясающе, – выдохнула я, не сдержав эмоций.

Ник не ответил. Я взглянула на него и поймала на себе взгляд, полный эмоций. Каких именно – разобрать не смогла. Я никогда не умела правильно «считывать» чувства других, а уж понять Блайка не стоило и пытаться. Мне оставалось лишь ждать, когда он решится на разговор сам. И молиться, чтобы этого не случилось до вечера – ужасно хотелось сохранить этот чудесный день в воспоминаниях как нечто дорогое и светлое, не испорченное откровениями о прошлом.

Еще через несколько минут мы пришли на место: здесь невысокая гора достигала своего пика и резко обрывалась вниз, к Дикарке, бегущей между отвесных скал, поросших густой зеленой растительностью. Там же находилось двухэтажное здание, в котором можно было получить медпомощь, зарегистрироваться на спуск по канатной дороге или перекусить. А дальше расположилась огромная железная платформа с двигающимися кабинками.

Ник оставил меня ждать, а сам отправился оформлять билеты. Мне же хотелось танцевать от счастья и плакать от печали одновременно. На канатной дороге я каталась не единожды, но вот уже два года делала это без Блайка. До того как Ник прекратил дружбу, мы часто приходили в Родрик: весной гуляли по его ярким улочкам, поедая горячую выпечку; катались на коньках зимой; плавали на лодках в пруду Белого парка осенью… И готовились к приходу лета, отправляясь в веселое, будоражащее нервы путешествие над Дикаркой.

Я любила проводить время с Ником. Пожалуй, тогда даже не осознавала насколько. Лишь теперь пришло понимание, как сильно мне не хватало нашего общения, как остро я в нем нуждалась. И что делать с этим новым открытием – я не представляла.

– Тай? – Ник подошел сзади, встал очень близко, накидывая мне на плечи пиджак. – Пойдем?

– Да, – шепнула я, прогоняя непрошеные грустные мысли.

Ник снова взял меня за руку, погладил кожу большим пальцем и тяжело вздохнул. Я знала – его тоже одолевает тревога, не давая насладиться одним днем, свободным от обид и логики. Не такой он человек, чтобы суметь отпустить все и забыться.

– Поедем в закрытой кабинке? – спросила я, чтобы разрядить обстановку.

– А ты как хочешь? – Он посмотрел мне в глаза, чуть улыбнулся.

– В открытой, – заявила я.

– Будет холодно, – тут же нахмурился Ник. – Вот через месяц…

– Если замерзнешь, можешь прижаться ко мне, – великодушно предложила я, перебивая его на полуслове.

– Меня уже морозит, если честно, – с самым серьезным видом сообщил Блайк.

Его руки при этом были горячими, словно он только что грелся у печи. Обманщик.

Я закатила глаза, чуть отодвинула полы пиджака, делая вид, что поверила, и предлагая подбираться ближе. Он улыбнулся. Сделал шаг навстречу. Обнял за талию и посмотрел в глаза. Снова вернулось то самое ощущение – щемящей нежности пополам с грустью.

– Тайлер, – сказал Ник хрипло, – если бы ты знала…

Он умолк, сжав губы.

Но его взгляд говорил так много! Бесконечно много… Я кожей чувствовала, о чем Ник молчал. О чувствах, которые не выразить словами. Этот глупый договор изменил все, открыл так много тайного, спрятанного глубоко-глубоко. И теперь мы оба остро испытывали необходимость быть рядом; желание касаться друг друга, смотреть, слушать… Боги, как я вообще могла думать, что могу просто дружить с Блайком?! Какой глупой я была два года назад, какой слепой.

А Ник понимал все уже тогда. Наверное, потому и закончил нашу дружбу…

– Только не сегодня, – мотнула я головой. – Пожалуйста, давай отложим все разговоры.

– До вечера, – кивнул Ник, отступая и натягивая на губы вполне сносную улыбку. Он умел притворяться. Мастер прятать чувства за спокойной доброжелательностью. В этом я ему безнадежно проигрывала. Потому лишь кивнула и, опустив голову, быстро пошла в сторону кабинок.

– Тай, только не в открытую, – сказал сзади Ник.

– Что за глупости? – отмахнулась я, стараясь придать голосу радостное звучание. – Мне нужны настоящие эмоции, а не их отголоски из-за толстого стекла.

Блайк больше не возражал. Когда мы подошли к платформе, он передал билеты дежурному лепрекону, а мне сказал, подмигнув:

– Надень пиджак как следует, Тайлер Лачи. И застегнись. Нас ждут ветер и Дикарка!

Я последовала его совету.

Открытая кабинка подъехала очень быстро. Мы с Ником уселись на сиденья рядом, а служащий помог закрепить ремни безопасности. Как только он отошел, мы с Блайком переглянулись и, как в былые времена, взялись за руки.

– Готова? – спросил Ник.

– Всегда! – ответила я, широко улыбаясь и чувствуя, как азарт начинает пузыриться в крови.

Секунда, другая, и… кабинка качнулась, чтобы быстро рвануть вперед, заставляя сердце замереть, а потом забиться в два раза сильнее.

– Удачной прогулки! – пожелал пожилой лепрекон с платформы.

Мы с Ником подняли сцепленные ладони и закричали:

– Спасибо!

Кабинка ехала вниз, резво набирая скорость. Наглец-ветер почти сразу взялся за мою юбку, принявшись размахивать ею, как флагом. Волосы взметнулись назад, дыхание сбилось. В небе закричали птицы, в лесу слева кто-то утробно зарычал, а Ник отклонил голову назад, чтобы поддержать окружающую природу своим громким: «Свобода-а-а-а!»

Я расхохоталась.

Щуря глаза, посмотрела вперед, туда, где ущелье становилось уже, а река выше. Скорость кабинки там замедлялась, а ноги, если их не приподнять, касались кромки воды! Однажды, в самый первый наш заезд на канатке, я сказала, что только сумасшедшие спускаются туда в открытых кабинках. А уже через год оставила там босоножку, слишком сильно размахивая ногами над водой.

– Совсем скоро то место! – сказал Ник, прекрасно понимающий, чего я жду.

Ветер усилился.

Я крепче сжала ладонь Ника и приготовилась. Ущелье сужалось, деревья-гиганты, столпившиеся по обе стороны от нас, заволновались. Казалось, густой необъятный лес готовится схватить нас в тиски и раздавить, скрыв все следы в Дикарке, а после сделать вид, будто так и было.

Сердце билось быстро-быстро. Губы Ника скользнули по моей щеке, чтобы оказаться у уха. Раздался громкий шепот:

– Кто сильнее промокнет, то проиграл.

Хотела ответить, что не соглашалась ни на какие игры, но вместо этого повернула голову и встретилась с Ником глазами. В этот момент кабинка сильно качнулась, и мы оба вскрикнули от неожиданности. Даже понимание того, что защита канатной дороги очень надежна, не успокаивала полностью. Мне было страшно и хорошо одновременно. Я готовилась снова испытать себя и выйти победителем из очередной гонки наперегонки с ветром и Дикаркой!

И когда мы достигли той самой точки, оба опустили ноги, чтобы специально задеть кромку ледяной горной реки. Я хотела проиграть Нику. И исполнить одно желание. Могла и хотела позволить себе такую слабость в этот сумасшедший день.

Вверх полетели брызги, а в уши ударил звук разъяренного ветра. Меня окатило холодом. Вода попала даже на лицо, так что пришлось жмуриться и отфыркиваться, летя дальше. Когда же посмотрела на Ника, он выглядел абсолютно сухим! Даже ноги, которые гад при мне опускал в реку!

Спрашивать, как это вышло, смысла не было. На шее довольно улыбающегося Блайка поблескивал артефакт – водная капсула-накопитель, – способный помочь в управлении стихией. Ник заставил Дикарку откликнуться. Пока меня окатило с головы до ног, его даже не тронуло!

– Проиграла! – крикнул Ник, голос которого сильно заглушал ветер. – С тебя исполнение желания, Лачи.

– Одно я как-нибудь переживу! – отмахнулась, старательно пряча улыбку и призывая магию, чтобы немного просушиться.

Кабинка как ни в чем не бывало неслась дальше, и я думала – как хорошо, что Ряшик не отправился с нами. Бедолага точно не выдержал бы этого путешествия, полного милых недомолвок, переглядываний и осторожных касаний.

Дальнейшая поездка принесла массу удовольствия. Мы болтали о милых глупостях, смеялись и несколько раз – совершенно случайно – встречались губами. Кабинка летела над Дикой, затем делала крюк над пастбищами и Горе-утесом, чтобы привезти к пункту высадки двух абсолютно счастливых людей.

– Честно признаться, я ужасно проголодался, – заявил Ник, подавая мне руку при спуске с железной платформы и глядя так, будто речь шла вовсе не о еде.

– Тогда идем скорее в ресторан, – улыбнулась я, наслаждаясь столь откровенным вниманием Блайка. – Меня ждет утка в каком-то чудесном маринаде. Ни за что не откажусь. Может, и тебя угощу, раз ты так голоден.

«ТрисДартиш» нашелся очень быстро. Этот ресторан выгодно выделялся среди остальных, и я часто смотрела на него издалека. Двухэтажное белоснежное здание с колоннами и окнами в пол привлекало взгляды своей красотой и обещанием другой жизни – богаче, веселее, выше по уровню.

К зданию вела широкая дорога. Вечером гости подъезжали по ней на самоходных экипажах и выходили, красуясь друг перед другом модными нарядами. Простые жители не могли позволить себе регулярные ужины в «Дартише», но изредка захаживали. Студентам тоже ходить не запрещали, но мы сами предпочитали избегать ресторан из-за жутких цен. Не все, конечно. Дети богатых родителей часто посещали «Дартиш».

Днем здесь было попроще: не так пафосно и броско. Однако я в своем простом платье, все равно чувствовала себя нелепо и даже начала жалеть о том, что мы не пошли в место попроще.

На входе стоял лепрекон в парадной ливрее. Вид у него был такой, будто он – брат его величества, не меньше. Мы с Ником поднялись по широкой мраморной лестнице и прошли в открытую лепреконом дверь, чтобы оказаться в прекрасном холле, отделанном в бежевых тонах. На стенах красовалась шикарная лепнина, полы сняли идеальной чистотой, из зала слева лилась живая музыка. Скрипка, саксофон и божественный женский голос с легкой хрипотцой.

– Добрый день. – Нам навстречу вышла женщина в строгом белом платье-футляре. Рассмотрев Ника, она расцвела улыбкой, а голос стал сочиться патокой: – Господин Блайк, очень рады вас видеть. Столик на двоих ждет вас в мраморном зале. Сегодня для гостей поет госпожа Тринндриарда. Прошу за мной.

Она направилась вперед.

Я цеплялась за локоть Ника и думала о собственной нелепости. Даже эта женщина, работающая в ресторане, выглядела и держалась намного представительней меня. И мое платье, которое до этого казалось прекрасным, теперь не радовало. Да и от прически после канатки наверняка ничего не осталось…

– Тай? – Ник остановился, посмотрел на меня. – Что случилось?

– Настроение пропало, – буркнула я, не видя смысла скрывать очевидное.

Мы как раз вошли в зал, где пахло жасмином и свежестью. За столиками сидели дорого одетые посетители, вокруг сновали официанты, а со сцены пела крепко сбитая гномка в длинном алом платье. И мой взгляд застыл на последней. Она оборачивалась к музыкантам и, улыбаясь им по очереди, пела о путешествии юной драконицы через людские земли. Ее голос – мощный, как и сама гномка, – взлетал под высокий потолок и растекался по залу, гипнотизируя. И я слушала историю драконицы, полюбившей простого юношу.

«Запретная любовь – такая сладкая и неподвластная, – пела гномка. – Она манит, она зовет; столь сердцу милая, и столь опасная…»

– Нравится? – спросил Ник, приобняв меня за талию.

Я вздрогнула, отстранилась и повела плечами:

– Неплохо.

– Когда переедешь в столицу, и не такое услышишь, – улыбнулся Блайк. – Там много исполнителей, так что будет огромный выбор. И репертуар побогаче.

– Если перееду в столицу, непременно послушаю, – ответила я тихо.

– Что это значит? – спросил Ник. – Ты ведь сдала все долги. Работа мечты ждет тебя. Откуда сомнения?

Я пожала плечами, отмечая про себя, что Блайк уже знает о моих успехах. Значит, понимает, что наш договор держится теперь только на моем обещании заставить его невесту ревновать.

– Ваш столик, – напомнила о себе сопровождающая.

Я обернулась, кивнула и последовала за ней. Ник не отставал. Он забронировал место у окна, с видом на высокие фонтаны. Сейчас они бездействовали, видимо дожидаясь вечера и более благородных зрителей.

На столике лежало меню, но я к нему даже не притронулась.

– Тай? – снова позвал Ник.

– Я пришла за своим призом, – ответила ему, едва улыбнувшись.

– Утка, – кивнул он. – А напиток?

– На твое усмотрение, – пожала я плечами. А потом спросила, с интересом посмотрев на Блайка: – Ты часто бываешь здесь, да?

– Не то чтобы часто, но бываю, – ответил он, и я заметила, как изменилось его лицо, преображаясь в равнодушную маску. – Родители предпочитают «Дартиш», когда приезжают повидаться.

– И твоя невеста наверняка любит это место, – усмехнулась я.

– Ей здесь нравится, – не стал скрывать Ник. Он говорил, не сводя с меня взгляда. – Слышал, Стеф часто ходит сюда с подругами. А у меня не так много свободного времени.

– Отчасти поэтому она и рассталась с тобой, да? – спросила я и отвернулась.

Ругаться не хотелось, но и быть милой – тоже. В ресторане я вдруг особенно остро осознала, насколько отличаюсь от завсегдатаев. И насколько глупой была идея поселиться в столице.

Словно прочитав мои мысли, Ник заметил:

– Ты привыкла к жизни в академии, но быстро станешь своей в любом месте. Нужно время, чтобы освоиться, зато потом…

– Потом я стану как люди твоего круга? Начну ходить с надменным лицом, носить платья стоимостью в месячную стипендию и смотреть на мир так, будто каждый здесь – мой должник?

– Платья будут стоить как стипендия за год, – спокойно исправил меня Ник.

– Думаешь, это – то, о чем я мечтаю?

– Ты сама говорила об этом.

– Два года назад, – усмехнулась я. – Тогда многое казалось другим. Я не понимала толком, чего хочу на самом деле. Многого не понимала.

– А теперь? – Ник подался вперед, сложив пальцы домиком. – Сейчас ты знаешь, чего хочешь?

– Кажется, да, – кивнула я.

– А если ошибешься? – настаивал он. – Жизненный выбор – это не шутки. «Кажется» – плохое слово, не похожее на опору.

Я рассмеялась, покачала головой:

– Говоришь совсем как твой отец.

Ник откинулся на спинку стула, сложил руки на груди.

– Мне нравится слово «кажется», – продолжила я, – потому что оно очень отзывается моим мыслям. Я во многом не уверена и не боюсь признать это. Знаю точно одно: когда делаешь жизненный выбор, нужно слушать не только разум, но и сердце. Я хочу любить будущую профессию и понимать, ради чего стремлюсь вперед. Хочу быть рядом с теми, кто оценит меня без дорогих платьев. И боюсь потерять способность веселиться от души. Притворяться и разводить интриги – не мое, а учиться этому – изменять себе. Ты вряд ли поймешь.

– Почему же?

– Потому что притворство – часть твоей жизни. От тебя ждут многого, требуют многого. И ты не можешь разочаровать близких, так что обязан идти по приготовленному заранее пути. И делать вид, что тебя все устраивает. Всегда спокоен, всегда уверен в себе, горд и надменен. Достойный потомок великого архимага Блайка. Я в этом плане гораздо счастливей. Мне никто не выстилал красную дорожку, но в этом и прелесть. Для меня все дороги открыты. И выбор я сделаю сама. Хочу налево? Пожалуйста. Вправо? Вам сюда. Может быть, ошибусь. Да. И что же? Шишки пройдут, синяки рассосутся. Жалеть не стану, просто пойду дальше, стараясь учесть ошибки и превратить в опыт.

Ник смотрел на меня несколько секунд, словно собирался сказать что-то важное. Но потом опустил взгляд, пролистал меню ресторана и спустя целую вечность проговорил иное:

– Еще не вечер, Тайлер. Сейчас время утки и фирменного гранатового лимонада «Дартиш». Надеюсь, тебе понравится. А себе закажу стейк и салат…

Утка оказалась так себе. Мне даже пришлось совершить грабительский обмен блюдами. Ник был против, но ругаться прилюдно за кусок мяса не осмелился.

– Как хорошо иметь дело с воспитанным человеком, – сказала я, насаживая на вилку кусочек совершенно умопомрачительного стейка и глядя на недовольного Блайка, сверлящего взглядом сладкую утку. – Нужно вознести молитву богам за твоих родителей, что так славно над тобой поработали, Ник.

Он зло сверкнул в мою сторону глазами, но снова промолчал.

Я и сама понимала, что портила наш хороший день своими нападками. Но, все сильнее раздражаясь, не могла остановиться. Время бездумья неумолимо заканчивалось. И хотя еда была вкусной, а компания лучшей из всех, о каких могла мечтать, к концу трапезы, мне хотелось выть от тоски и злости.

Я боялась будущего разговора, но и откладывать его уже не могла.

– Насколько понимаю, десерт не нужен? – спросил Ник, закончив с уткой и бросив на меня пытливый взгляд.

– Сегодня обойдемся, – кивнула я.

– Что ж, – он сдержанно улыбнулся, – быть может, в другой раз.

Я не ответила, прекрасно осознавая, что «другого раза» не случится.

Из ресторана мы уходили молча, размышляя каждый о своем. Но у стоянки экипажей я очнулась и припомнила, что мы не догуляли:

– Чуть не забыла. Нужно посетить городской морг.

– Прекрасный финальный аккорд, – усмехнулся Ник. – Чего еще можно было ждать от прогулки с тобой? Расскажешь, зачем нам туда?

– Забрать кое-какие детали для дипломной работы, – пожала плечами я.

– Ясно, – кивнул он, как-то нехорошо блеснув глазами. – Тогда подожди здесь.

Ник нанял самоходный экипаж, забрал меня со стоянки, и мы вместе поехали на запад города. День стоял теплый и солнечный, но я все равно мерзла. Даже пиджак, отданный Блайком, больше не согревал. Как и его взгляд.

Мой фальшивый жених подобрался, закрылся в себе и смотрел волком. О чем он думал – оставалось загадкой, на которую он сам вот-вот готовился дать ответ. Я ждала этого и боялась одновременно. Потому что знала – этим все и закончится.

На подъезде к моргу, набрала Тана по связеону, чтобы парень вышел в назначенное место. Экипаж остановился на углу небольшого серого здания.

– Подожди меня здесь, – бросила я Нику и выскочила за дверь.

Тан – длинный как жердь, с рыжим гнездом вместо прически – стоял, подпирая стену спиной. Чуть прикрыв глаза, он смотрел, как я приближаюсь, и хитро улыбался. В его руках покачивался зачарованный мешок. За несколько шагов до нашей встречи Тан оттолкнулся и подался вперед, чтобы обнять меня.

– Наконец-то выбралась, Тайлер, – сказал он. – Выглядишь отпадно. Для меня нарядилась?

– Естественно, – отшутилась я. – Ну как тебе? Мне идет?

– Отпад, – кивнул Тан, а потом резко перевел взгляд за мою спину.

Я тоже обернулась, чтобы увидеть Ника. Он покинул экипаж и пошел к нам, вызывая во мне новую волну раздражения.

– Это Блайк? – чуть склонив голову, уточнил Тан. – Вы снова общаетесь?

– Мы встречаемся, – ответил за меня Ник, после чего протянул руку и, холодно улыбаясь, проговорил: – Здравствуй.

Тан перевел взгляд на меня. Задумчиво и нарочито медленно осмотрел мое платье, ноги и босоножки, чем порядком смутил. И наконец пожал протянутую руку со словами:

– Здравствуй, раз так. Долго же ты тупил, дружище. Еще немного, и она бы оттаяла. Тогда я бы сам за ней приударил.

– Обойдешься, – бросил Ник в ответ.

Я молча стояла рядом с парнями, слушала их бред и смотрела, как они остервенело сжимают друг другу ладони. Тан и Ник познакомились года три назад. Случился какой-то спор или драка между их компаниями во время прогулки по центру – точно уже не вспомнить. Но в итоге они стали приятелями. Чуть позже Ник свел меня с Таном для поиска разного рабочего материала, так мы и стали приятельствовать.

– Кхм, – напомнила о себе я, откашлявшись в кулак.

– Здесь все необходимое, – сказал Тан, протягивая мне мешок.

Его перехватил Ник.

– Сколько с нас? – спросил он деловито.

– Тариф тот же, – улыбнулся Тан и… подставил мне щеку.

Я шагнула к нему, прижалась губами к горячей коже, покрытой короткой рыжей щетиной.

– Спасибо. Ты – прелесть, – сказала, как всегда.

– Помни об этом, если Блайк снова выкинет что-то на своем, снобском, – подмигнул мне Тан. – Я абсолютно свободен и жажду серьезных отношений с прекрасной некроманткой.

– Тогда нужно познакомить тебя с Симой, – зло бросил Ник, беря меня за руку и притягивая к себе. – Мечты должны сбываться. А нам уже пора.

– Ник, – одернула его я.

– Мы даже не попрощались как следует, – с широкой улыбкой вклинился Тан. – И не договорились о новой встрече.

– Хватит с тебя и этой, – ответил Ник. – И меняй свои тарифы, если не хочешь неприятностей.

– Блайк! – Я ткнула его кулаком в плечо. – Повежливей.

Он посмотрел на меня. Сверху вниз. Строго и зло. Но быстро смягчился, кивнул и, натянув на губы улыбку, сказал:

– Тан, мы благодарны за помощь. Всего хорошего.

– И вам, голубки, – хохотнул мой рыжий приятель, после чего развернулся и быстро скрылся за углом.

– Блайк, ты!.. – Я хотела отчитать его за нелепое вмешательство, и вранье про отношения, и… да за все на свете!

Но Ник прервал меня тихим:

– Знаю. Прости. Думал, за два года научился себя контролировать в полной мере. Но не могу обещать, что подобного не повторится. Мне совершенно не нравится, когда Тан так на тебя смотрит.

– Как смотрит? – опешила я.

– Будто хочет проверить, как у меня поставлен хук справа.

– Ты ведь не серьезно, Ник? – покачала головой я. – Мы же на самом деле не в отношениях. У нас договор, и он подразумевает…

– Я разрываю договор, – снова прервал меня Ник. – Он больше не актуален.

– Что это значит? – прошептала я испуганно.

– Значит, возвращаемся в академию и поговорим, – ответил Блайк. – Ты замерзла. Думаю, прогулка закончена. Пригласишь меня к себе, Тайлер?

– Да, – сорвалось с моих губ.

– Тогда едем. – Он чуть сжал мою ладонь и потянул за собой. – Хватит откладывать неизбежное.