Глава 24

Вейнаш уверенно вёл меня по извилистым коридорам. Иногда мы спускались вниз, просто встав на плоский металлический диск, что загораживал проход в нижнюю шахту. Несколько раз проходили через угрюмую охрану, и чем дальше, тем чаще она нам встречалась. Создавалось стойкое ощущение, что мы приближаемся к некому очень секретному объекту, от чего моё волнение только усилилось.

— Не бойся. Тебе понравится, — поспешил успокоить Вейнаш, видимо почувствовав мою нарастающую нервозность.

— Угу, — соглашаюсь, заодно отвешивая себе мысленный подзатыльник. Чего изображать из себя перепуганную лань, если решила, что Вей — хороший мужик, хоть и арахнид.

Расправила плечи и улыбнулась ему. Мы как раз остановились перед очередной мощной перегородкой, с охраной по бокам.

Несколько коротких приказных реплик, и тяжёлая конструкция медленно отъезжает в сторону.

Шагать в открывшийся тёмный провал откровенно страшновато, но держу лицо. Тем более Вейнаш так и не отпустил моей руки, ободряюще сжал ладонь и повёл вперёд.

Всего несколько шагов — и тьма расступилась. То тут, то там вспыхивали маленькие разноцветные искорки, разгораясь и освещая большую, невероятную по красоте пещеру. На стенах, потолке и даже полу выступают и свисают разнообразные по форме и размеру кристаллические друзы. Шокирующее ощущение — оказаться в такой природной сокровищнице.

— Это, шуанит, камень истины, — видя мой восторженный ступор, разъяснил Вейнаш. — Очень редкое месторождение бесценного минерала. Но не красота камня его главное достоинство. Шуанит обнажает душу, мысли, в этом его особая ценность и опасность одновременно. Потому это место так тщательно охраняется, а о его существовании мало кому известно.

— Понимаю, — выдохнула, всё ещё находясь под впечатлением. Я понимала, о чём говорил Вей, и в тоже время не могла представить, как именно этот красивый кристалл обнажает душу. Никаких особых изменений в себе я не ощущала. — И как оно работает?

— Здесь невозможно солгать. Именно поэтому я привёл тебя сюда, чтобы ответить на вопросы и задать свои. Попробуй, скажи что-то лживое.

— Я не ем мясо, — не особо задумываясь, выдала первое, что пришло на ум. Ну а что? Вейнаш знает — это неправда. Сам видел, с каким аппетитом я недавно уплетала этот деликатес.

Тут же по грани ближайших кристаллов завибрировали и поочерёдно вспыхнули тревожным красным цветом.

— Эм, извиняюсь. Ем мясо и люблю это блюдо, — кристаллы тут же потускнели, возвращаясь к первоначальному цвету.

О, от шока я не только глаза округлила, но и рот раскрыла. Как?! Как такое возможно?! Это же… Немыслимо. Магия какая-то!

— Да, Ника, шуанит легко улавливает эмоциональные колебания и мысли и способен не только менять цвет. Но лучше я покажу

— Не только? — опасливо покосилась на ближайшую друзу, особо крупную и остроконечную. Пожалуй, о такую можно серьёзно пораниться, если налететь всем телом.

Вейнаш подошёл к ней и уверенно положил руку к самому крупному кристаллу. Тот покрылся радужными разводами, которые отзеркалились в гранях ближайших кристаллов. Переливчатое свечение, разрасталось вверх, похожее на северное сияние. Очень красиво, но основное чудо проявилось чуть позже. Когда радужное марево достигло потолка и отразилось в верхних кристаллах. Передо мной развернулось чёткое, цветное и объёмное изображение.

Невероятный сад, с неизвестными, но потрясающе красивой растительностью и мелькающей среди пышной зелени юркой и яркой живностью. Живые звуки наполнили пещеру. Казалось, сделай я шаг, и окажусь в этом чудесном уголке, настолько реалистичным было изображение. Словно кристаллы открыли портал в другой мир. Но картинка резко сменилась, я даже покачнулась от неожиданности.

Теперь мы оказались у самого настоящего водопада. Голубоватая вода с грохотом и пеной падала в небольшое озеро. Оно будто светилось изнутри, а по его каменным краям рос пушистый мох сиреневого цвета, на котором то тут, то там распускались нежно-розовые колокольчики. Они тоже мерцали и мелодично звенели от лёгкого ветерка, что нежно касался их, раскачивая время от времени.

— Архан — планета открывающаяся не всем. Мало кто знает, что именно скрывается под внешней безжизненной песчаной коркой. — Тихо рассказывал Вейнаш, а картинки продолжали меняться, одна невероятнее и прекраснее другой. — Только истинные дети Архана знают почти все его секреты. Наш дом не идеален, но он наш. Только здесь мы живём по-настоящему, только здесь мы можем продолжить свой род. Создать и укрепить своё гнездо. Но не только мы не выживем за пределами Архана, без нас планета так же умрёт. Слишком тесная связь, замешанная на гармонии и равновесии, в этом наша сила и слабость. Но никто, даже самая умная и сильная раса не застрахована от ошибок. И хорошо, если вредоносный нарыв вскрывают и удаляют сразу, а вот если зараза просачивается глубже, тут уже происходит раскол. Инсшара из-за своего эгоизма и глупых амбиций ставит под угрозу будущее всех арахнидов. Я и те, кто не ослеплён её красивыми, но лживыми речами, это видим ясно. Потому пытаемся противостоять. Не всегда успешно, но нас становится больше. Многие гнёзда несогласных, подвергшиеся уничтожению, удалось спасти. И я не остановлюсь, пока окончательно не вытравлю болезнь.

Вейнаш посерел, в глазах появилась холодная решимость. Картинки тоже изменили свой окрас. Став более тёмными. Внутри серого марева метались тени, жутко подвывая и отчаянно крича. Всполохи огня и брызги чего-то густого, тёмного на полу. Отшатнулась, догадавшись какую картинку из своих воспоминаний ненароком мне продемонстрировал арахнид. Возможно, это нападение на его дом, его гнездо и эти жуткие пятна кровь его родных. Ужасно.

— Прости, — пряча взгляд, Вейнаш торопливо убрал руку с кристалла. Кошмарное изображение тут же пропало. А мне захотелось подойти, обнять и утешить этого сильного мужчину. Настолько потерянным он сейчас выглядел. Но останавливало понимание, что жалость для воина, это скорее оскорбление, чем поддержка. Потому медлила, подбирая правильные слова.

— Тебе не за что извиняться, — всё же начала я, сделав шаг к нему. — Война, это ужасно, это боль, страдания и смерть. Но ты прав, никто не застрахован от глупости и жадности. У меня на родине тоже такое было и не раз. Но твоему народу повезло, что у них есть ты, неуловимый чёрный арх, который не испугался, не спрятал трусливо голову в песок, а нашёл в себе силы и смелость противостоять разрастающейся мерзости. Я верю, что добро победит зло, верю в тебя. Вот только… теперь мне ещё больше непонятно, зачем ты так рисковал собой ради меня, незнакомки, о которой ничего не знаешь?

Вейнаш качнулся ко мне, но тут же остановился, сжав руки и тяжело дыша. Все три пары глаз смотрели неотрывно на меня, заставляя нервничать. Было в этом взгляде что-то необузданное, будоражащее, затрагивающее внутреннюю струну души, отдающее приятной дрожью в ногах и низу живота.

— Я и сам вначале задавал себе этот вопрос. Но увидев тебя у Леорха, такую напуганную, беззащитную, что-то внутри дрогнуло. Мне показалось, я почувствовал зов Архана, и он настойчиво указывал на тебя.

Я молчала, ожидая продолжения. Зов планеты… — звучало странно. Что я могу дать, чем помочь? Не понимаю.

— А когда я прижал тебя к себе, почувствовал нежность твоей кожи, ощутил невероятный запах твоего тела, мои сердца забились в унисон. Каждый вдох рядом с тобой был как глоток свежего воздуха. Словно раньше я дышал пылью. Мир, ощущения, всё поменялось, перевернувшись с ног на голову. Я не сразу понял, что произошло, и ещё дольше не мог поверить в случившееся. Но когда пришёл в себя на базе и понял, что тебя рядом нет, чуть с ума не сошёл. Такая пустота была внутри, она разъедала, медленно и болезненно. Пока я вновь не увидел тебя, там на играх. Ника, ты моя «ида» — единственная идеальная пара для меня. Я не знаю, как такое возможно. Мы разные, это правда, но не настолько, чтобы наш союз стал невозможным.

Арахнид опустился на колени, так что наши лица оказались близко друг к другу. Взгляд глаза в глаза, дыхание, нежно касающееся губ и горящих щёк.

В горле неожиданно пересохло. Сердце громыхало так, что казалось, оно эхом бухает на всю пещеру. Внутри, от близости Вея растекалось приятное тепло, будоража женские инстинкты, которым уже было сложно противится. Я заметила, что ни разу за всю признательную речь арахнида ни один шуане не покраснел. Такая нежная и романтичная открытость от сильного арахнида-воина обезоружила.

— Ника, у меня есть надежда, что когда-нибудь ты сможешь меня принять? Встанешь рядом, как моя ида? — и столько тоски в голосе, что я не могла больше отмалчиваться.

— Вей, я… — голос плохо слушался, я волновалась, но, сглотнув, все же продолжила, смотря прямо в глаза арахниду. — Я не могу пока ответить тебе «да». Слишком мало мы друг друга знаем. — Вейнаш вздрогнул как от удара, но не вскочил, не разозлился, лишь взгляд потускнел. Видеть это было невыносимо и больно. Словно на сердце плеснули ледяной воды. — Но… я готова попробовать… сблизиться. Ты мне нравишься, Вей, очень. — И не давая себе передумать, сама подалась вперёд и прижалась к его губам в осторожном поцелуе.

И только потом подумала, что возможно у них это не принято, но отстраниться мне Вей не дал. Две пары рук крепко, словно я исчезну как эфемерная иллюзия, прижали к себе, взяв в надёжное кольцо у талии, а вторая нежно гладила по спине и удерживала за затылок, мягко массируя и распуская мою косу.

Его горячие и немного суховатые губы касались моих осторожно, словно боясь спугнуть. Надавливая, гладя, сжимая то верхнюю, то нижнюю губу, пока я сама не раскрыла рот и не прошлась языком по его нижней губе.

О, вот тут мой арахнид не выдержал. С тихим полурыком-полустоном поймал мой язычок губами и стал его с наслаждением посасывать, а потом подключил и свой язык. Мы распаляли друг друга до стонов и дрожи по всему телу. Пили дыхание друг друга, задыхались от невыносимого жара, что уже требовательно полыхал внизу моего живота.

Слабость в ногах и радужные круги перед глазами не испугали, но вот когда я перестала чувствовать руки, и они безвольно повисли вдоль тела, тут уже Вейнаш всполошился.

— Ника! Ника, что? Где больно? — словно сквозь вату пробился его встревоженный голос. Перед глазами все расплывалось, а тело всё больше наливалось непонятной тяжестью. Ног я уже не чувствовала.

— Я не знаю, — прошептала, всеми силами цепляясь за ускользающее сознание. — Не больно, тело немеет, ног не чувствую и почти не вижу.

Вейнаш подхватил меня, прижав к судорожно вздымающейся груди, и побежал. Я лишь ощущала мягкие рывки и покачивание, а ещё предупреждающий рык и тихое:

— Звёздочка моя, прошу, потерпи чуть-чуть…