Глава 34

И в тёмных глазах Вея, и в красных Энке полыхала безграничная ненависть и жажда крови соперника.

Я кричала, умоляла их остановиться, но два мощных арахнида решили биться насмерть.

В зловещей тишине, выставив жвала, они молча кружились на ровном пятачке грота. Пока одновременно не ринулись друг на друга.

От сильнейшего удара их панцири затрещали, и я снова попыталась остановить бой.

— Пожалуйста! Перестаньте! — умоляла, рыдая. Но они слишком увлечены ритуальным боем.

После первого схождения ни Вею, ни Энке не удалось провернуть хитрые приемы, поэтому архи разошлись, чтобы снова сойтись.

Я думала, они будут использовать оружие, однако оба арахнида не спешили применять его — в обоих говорила гордость и уверенность в своей победе.

Подозреваю, что выстрелить в соперника на моих глазах — для обоих упрямцев означает признаться в своей физической слабости. Поэтому они решили искромсать друг друга шипами.

Я впервые видела бой арахнидов, но сразу поняла: проиграет тот, кто лишится подвижности. Слишком важны для архов быстрота, молниеносная реакция и равновесие, потому оба соперника и пытаются зафиксировать паутиной друг друга. Особенно важно это для Вейнаша: стоит ему пропустить удар — и яд пепельного прикончит его.

В лапах каждого появилась жемчужная паутина.

Вот Вей, метнувшись, налетел на соперника, и на мгновение ему удалось подмять белого и зафиксировать его переднюю лапу липкой «веревкой». Сразу попытался опутать вторую лапу пепельного, однако Энке хитро подогнул левые конечности, меняя центр тяжести — и оба арха завалились на бок…

Стараясь опередить друг друга, они вскочили и снова закружились, внимательно наблюдая друг за другом.

Архи не кричали, не бросали злых фраз, чтобы вывести соперника из себя. Не было ничего подобного, только сосредоточенность, тишина и шуршание быстрых лап в тишине пещеры.

Внезапно Энке сделал резкий выпад и щелкнул жвалами вблизи плеча Вея.

— Ох! — вырвалось у меня. К счастью Вейнаш успел увернуться, иначе бы Энке впрыснул в него свой яд. Однако пепельный арх не сдавался: предпринял очередную попытку укусить соперника.

Тогда Вейнаш, выждав удобный момент, схватил его за голову и резко дернул на себя. Энке на мгновение распластался на земле.

Пользуясь случаем, Вей спеленал паутиной три лапы Энке, но пепельный перекувыркнулся, в воздухе разорвал жвалами путы — и вот он уже снова на ногах.

Теперь соперники перешли к нанесению ударам мощными жвалами. Как два быка сцепились, пытаясь добраться до шеи соперника и перекусить ее…

Я дрожала, понимая, что у Вея нет права на ошибку: одно неверное движение, малейшая ошибка — и он будет отравлен. Энке достаточно просто задеть его. А именно Вею надо добраться до шеи пепельного, чтобы свернуть.

Однако неожиданная и пугающая мысль пришла мне в голову. Наблюдая за боем, я вдруг поняла и испугалась желания, чтобы оба арха остались живыми и невредимыми. Но с условием, что Вейнаш все же одержит победу.

Поняв это, я забыла, что надо дышать. Ведь разве это не предательство Вея?!

«Нет-нет! Просто Архан в опасности, арахниды на грани исчезновения… В таком положении разве можно равнодушно смотреть, как лучшие из лучших пытаются убить друг друга?!»

Если бы могла остановить их — бы все отдала, потому что даже вредного, хитрого Энке жаль.

Перед глазами все расплывалось. Смаргивая набежавшие слезы, я молилась, чтобы произошло чудо, потому что бой стал безжалостнее, и уже скоро один из них погибнет.

Лапы, руки, тело Энке в голубых разводах. На темной коже Вейнаша крови не видно, но я знаю, что он тоже ранен. Оба арахнида прихрамывают, тяжело дышат, но отступать даже не думают, хотя одному из них достаточно отступить и признать право соперника на меня.

Почувствовав запах крови, они остервенели и теперь обменивались жесткими ударами, которые наносили лапами, руками, локтями, на краях которых острые шипы… — все идет в ход.

Мой Вей совсем не жалеет себя. Пропуская удары, почти грудью толкает Энке, заставляя пепельного отступать в угол пещеры.

Там, на земле, усыпанной осколками камней, Энке оступается, и Вей тотчас прыгает на него.

Лишенный места, пепельный не может маневрировать и не может вырваться из захвата.

Воодушевленный Вей, пользуясь моментом, начинает опутывать его лапы паутиной, и тогда Энке извернулся, чтобы…

Чутьем, интуицией я поняла, что он сейчас сделает. Зажмурилась до боли и отчаянно закричала:

— Не смей! Или я убью тебя! Убью! — изо всех сил стиснула кулаки, забилась в сети. Если бы не паутина — набросилась бы на Энке, рвала бы его зубами, когтями, всем, чем могу. Если он убьёт Вея, я не переживу. Но сначала отомщу — и плевать на все его слова о надежде на возрождение их расы. Не бывать этому!

Меня трясло крупной дрожью.

Не знаю, Энке ли услышал меня, или Вей смог извернуться и спастись, но когда открыла глаза — теперь уже Вейнаш, подогнув передние лапы, оттолкнулся задними — и соперники покатились кубарем, снова нанося друг другу ранения шипами…

Я смотрела на это с ужасом, вздрагивая всем телом, когда удар Энке достигал цели. От слез всё перед глазами смазывалось в сплошное тёмно-серое пятно, которое двигалось и издавало разрывающее сердце звуки.

От стресса даже ощутила отвратительное покалывание в позвоночнике, какое прежде возникало, когда рядом находился синемордый садист.

На душе стало нестерпимо плохо. Ведь именно Вейнаш спас меня от Леорха. Я же принесла своему спасителю несчастье…

Тревожное чувство не проходило. Более того, к нему добавилось ощущение, что меня сверлит недобрый взгляд.

Как ни переживала за любимого, оторвала взгляд от боя, повернула голову — и на затылке зашевелились волосы.

В проходе, из которого пришел Вей, стоял Леорх и смотрел на меня!

От ужаса я не смогла не то что закричать — вдохнуть.

На миг все в мире застыло, и я осталась наедине с рыбоглазом.

Все словно повторялось заново: я обнаженная и беззащитная, и он, распаленный и озлобленный, мечтающий отомстить за мое бегство и унижения.

Внезапно все пришло в движение.

Арахниды замерли. Оба повернулись к проходу, из которого хлынули белесые пауки королевы…

И Вей, и Энке одновременно рванули ко мне, чтобы прикрыть собой. Однако им наперерез бросились десятки белых архов-солдат, чем и воспользовался рыбоглаз.

На скаэре, парившем над землей, Леорх перемахнул всех пауков и за миг добрался до меня.

Я не кричала, чтобы не отвлекать криками Вея и Энке, вместе отбивавшихся от нахлынувших солдат Инсшары.

Буквально кожей осязала чуждые агрессивные феромоны, что исходили от вооружённых арахнидов воинов.

Удушающий запах самки, скорее всего королевы, буквально окутывал их плотным облаком и, похоже, пробрался не только им под броню, но и в мозги. Слишком пустыми были их глаза, бездушными. Куклы, идеальные машины для убийства, послушные и неприхотливые.