Глава 31

Алик

Сердце колотилось где-то в горле, когда мы вчетвером — я, Мэтт, Коин и Лэрман — замерли у технического люка вентиляционной шахты. Металлическая решётка казалась последним рубежом между нами и безумием. За нашей спиной остался «Шмель», пристыкованный к станции «Прометей» как ни в чём не бывало — серый, неприметный, один из сотни таких же кораблей в этом огромном ангаре.

Пятнадцать минут назад мы выпустили Ингу из стального кокона, в который я её запер. Лэрман дистанционно открыл аварийный сервисный доступ, и дверь бесшумно отъехала в сторону. Она стояла там, бледная, с безумными глазами, готовая закричать, но Коин был быстрее — парализатор сработал беззвучно, и она рухнула на пол, как тряпичная кукла.

Арадионово зелье вошло в вену на её шее за три секунды. Тёмная жидкость с плавающими искрами исчезла в крови, и лицо Инги разгладилось, стало почти безмятежным. Мы упаковали её в транспортный кокон — лёгкий, складной, специально для таких операций. Теперь она была готова занять место Хлои.

— Время, — прошептал Коин, глядя на наручный коммуникатор. Его голос был спокоен, но я видел, как напряжены его плечи. — У нас пять минут, как только Мия откроет пост. Ни секундой больше. Астра глушит камеры, но система само диагностируется каждые четыре минуты. Если не уложимся — нас засекут.

Лэрман, не тратя слов на ответ, достал своё эльфийское устройство — тонкую пластину, покрытую мерцающими рунами. Приложил к замку лючка. Раздался тихий щелчок, и решётка бесшумно открылась.

Мы скользнули внутрь вентиляции один за другим. Я первым — у меня была карта маршрута в наушнике, которую Астра загрузила прямо в мой имплант. За мной Мэтт, сжимавший кокон с Ингой. Он двигался тяжело, но молча, стиснув зубы. За ним Коин, замыкал Лэрман.

В вентиляции было тесно, темно, пахло металлом, застарелой пылью и ещё чем-то химическим, от чего першило в горле. Мы ползли на локтях, стараясь дышать как можно тише, но каждый выдох казался мне оглушительным грохотом в этом узком пространстве. Где-то рядом гудели мощные вентиляторы, и их гул заглушал наши движения, но я всё равно боялся, что нас услышит вся станция.

— Стоп, — скомандовал Лэрман через минуту ада. Его голос в наушнике прозвучал чётко, несмотря на шум. — Здесь поворот на технический коридор. Дальше по схеме.

Он отжал ещё одну решётку, и мы выбрались из шахты в узкий серый коридор, заставленный ящиками с запчастями, баллонами с каким-то газом и брошенным оборудованием. Здесь пахло машинным маслом и озоном. За поворотом, метрах в двадцати, должен был быть пост охраны, где нас ждала Мия — сержант службы безопасности, которую Коин знал ещё по старым временам.

— Проверь связь с Астрой, — бросил я Коину, вытирая пот со лба.

Он коснулся уха, где был спрятан микронаушник.

— Астра, мы на месте. Как там?

Голос Звёздной в наушнике прозвучал напряжённо, но чётко.

— Система наблюдения в вашем секторе ослеплена на четыре минуты двадцать секунд. Я запустила цикличную заглушку — камеры пишут вчерашнюю запись. Но окно очень узкое. Если не успеете, вас засекут по факту, и тогда придётся прорываться с боем.

— Успеем, — отрезал я, хотя внутри всё сжималось от страха. Не за себя. За Хлою. За то, что мы можем опоздать на несколько секунд, и всё — она останется там навсегда.

Мы двинулись дальше вдоль ящиков, стараясь ступать бесшумно. За поворотом нас ждала Мия — невысокая коренастая женщина с короткой стрижкой, усталыми, но внимательными глазами и пистолетом на поясе. Она стояла, прислонившись к стене, и когда увидела нас, лишь коротко кивнула.

— Живы ещё, — буркнула она Коину. — Быстро давайте. Через три минуты смена патруля. Если эти уроды явятся раньше — я ничего не смогу сделать.

— Спасибо, Мия, — Коин хлопнул её по плечу, и мы проскользнули мимо поста в длинный белый коридор.

Здесь уже было стерильно светло, яркие лампы заливали всё мертвенным светом, и каждый наш шаг гулко отдавался от стен. Я чувствовал себя мышью, выбежавшей на открытое пространство под прицелом кота.

— Камера семь-Гамма-три, — прошептал Лэрман, сверяясь с планшетом, который подсвечивал схему. — Третья дверь слева. Через двадцать метров.

Мы насчитали их. Третья дверь. Серая, неотличимая от других, с маленьким считывателем у косяка. Я прижал ладонь к считывателю — Лэрман подменил код доступа ещё час назад, взломав систему через терминал в техническом отсеке. Красный индикатор моргнул и сменился зелёным. Замок щёлкнул с тихим, но в тишине коридора оглушительным звуком.

Дверь бесшумно отъехала в сторону.

И я увидел её.

Хлоя сидела на узкой койке, привинченной к полу, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. Её голубые волосы рассыпались по плечам, крылья безвольно лежали за спиной. При звуке открывающейся двери она вздрогнула всем телом, вжалась в стену, подняла голову…

В её глазах я увидел всё. Абсолютный, животный страх затравленного зверька. Отчаяние, которое живёт на самом дне души, когда надежды уже нет. Безнадёжность, ставшую привычной, как дыхание.

А потом — вспышка. Неверие. Она узнала меня.

— Алик? — её голос был хриплым, сломанным, будто она не пользовалась им днями. — Алик… это… это правда ты?

Я шагнул к ней, забыв про всё на свете — про время, про охрану, про опасность. Опустился на колени перед койкой, взял её лицо в ладони. Она была холодной, ледяной, под глазами залегли тени, губы потрескались. Но она была ЖИВА.

— Я здесь, Хлоя, — мой голос дрожал, и я не мог это контролировать. — Я пришёл. Мы пришли за тобой.

Она смотрела на меня, не веря. Боялась поверить, боялась, что это сон, что я сейчас растворюсь, как мираж. Её пальцы вцепились в мои запястья с нечеловеческой силой, будто проверяя, настоящий ли я.

Потом её взгляд упал за мою спину, и она увидела Мэтта. Увидела кокон в его руках. Увидела Койна и эльфа.

— Мэтт? — выдохнула она, и в её голосе смешались боль и надежда так сильно, что у меня сердце разрывалось. — Ты… ты жив? Но ты же… ты вёл меня… своими руками… я видела твои глаза… они были пустые…

Мэтт шагнул к ней, и я увидел, как на его лице отразилась вся та мука, что он пережил за последние дни. Его глаза покраснели, челюсть сжалась до хруста.

— Это была не я, Хлоя, — его голос сорвался, стал хриплым, почти неузнаваемым. — Не настоящий я. Инга… она что-то сделала с нами. Сначала с Аликом, потом со мной. Она управляла мной, как марионеткой. Я не помню ничего, кроме… кроме твоих глаз, когда ты смотрела на меня в том ангаре. Этот взгляд я буду помнить до конца жизни. Прости меня, Хлоя. Прости, если сможешь.

Она смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы — огромные, прозрачные, готовые упасть.

— Я думала, ты предал меня, — прошептала она. — Я думала, вы оба… я думала, вы с Ингой… я думала, я одна. Совсем одна.

— Время! — жёстко напомнил Коин с порога. Его голос резанул как нож. — Две минуты, Алик! Надо менять! Быстро!

Я кивнул, взял Хлою за руки.

— Нам нужно идти. Сейчас. Ты сможешь встать?

Она попыталась подняться и чуть не упала — ноги не слушались после долгого сидения, мышцы атрофировались. Мэтт подхватил её с другой стороны, и мы вдвоём поставили её на ноги. Она повисла на нас, тяжёлая и лёгкая одновременно.

— Крылья… — прошептала она. — Они… они тяжелые… лента снята, но они не слушаются…

— Потом, — сказал я. — Сначала уходим.

Мы вывели её из камеры. Лэрман уже распаковывал кокон с Ингой. Эльф действовал быстро, но бережно — развернул ткань, и Инга, без сознания, с безмятежным лицом, лежала перед нами, как спящая принцесса из страшной сказки.

— Аккуратно, — прошептал Лэрман, и мы втроём — я, Мэтт и Коин — переложили Ингу на койку, в ту же позу, в которой сидела Хлоя. Подложили ей руки под голову, расправили волосы.

— Зелье работает, — тихо сказал Лэрман, глядя на показатели датчика на стене. — Датчики показывают усреднённые параметры гуманоида. На полчаса, может, чуть больше. Потом система распознает фею.

— Этого хватит, — Коин уже выглядывал в коридор. — Чисто. Идём!

Мы побежали.

Хлоя между мной и Мэттом, мы почти несли её на руках — она едва перебирала ногами, но сжимала наши руки так, будто боялась, что мы исчезнем. Обратный путь через технический коридор, мимо поста Мии. Она увидела Хлою, мельком глянула на её крылья и лишь кивнула.

— Красивая. Валите отсюда, быстрее.

Мы нырнули обратно в вентиляцию. И тут начался ад.

Ползти по узкой трубе с Хлоей на руках было невозможно. Мы с Мэттом переглянулись и поняли друг друга без слов. Я полез первым, Мэтт передал мне Хлою, и мы потащили её по-очереди — я тянул, он подталкивал. Она не жаловалась, только тихо постанывала, когда её крылья задевали стенки, и сжимала зубы до хруста.

— Терпи, маленькая, — шептал я ей в темноте. — Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

— Я… я терплю, — выдыхала она в ответ.

Пот заливал глаза, мышцы горели огнём, каждый метр давался с нечеловеческим трудом. Где-то позади полз Коин, замыкал Лэрман, но я ничего не слышал, кроме своего дыхания и тихих всхлипов Хлои.

— Поворот направо, — скомандовал Лэрман в наушнике. — Ещё пятьдесят метров до выхода.

Пятьдесят метров ада. Пятьдесят метров, которые длились вечность.

Когда мы наконец вывалились из вентиляции в техническом отсеке «Шмеля», я рухнул на пол и несколько секунд просто лежал, глотая ртом воздух. Мэтт сидел рядом, прислонившись к стене, белый как мел. Хлоя стояла на четвереньках, дрожа всем телом, и её крылья — наконец-то расправленные, пусть и слабо — вздрагивали крупной дрожью.

Коин и Лэрман остановились на пороге, тяжело дыша.

— Дальше вы сами, — сказал Коин, вытирая пот со лба. — Мы своё сделали. Через час у нас вылет по расписанию, как ни в чём не бывало. Если спросят — мы никого не видели, ни о чём не знаем. Астра уже чистит логи.

— Коин… — я поднялся, шагнул к нему. Слова благодарности застряли в горле.

Но он только махнул рукой.

— Не надо. Просто… береги её, — он кивнул на Хлою, которая смотрела на него огромными глазами. — И себя берегите. Оба.

— Спасибо, — выдохнул Мэтт, и в его голосе было столько искренности, что Коин лишь хмыкнул и скрылся в шлюзе, ведущем обратно на станцию.

Лэрман задержался на секунду. Подошёл к Хлое, присел перед ней на корточки. Его глаза смотрели внимательно, изучающе, но без угрозы.

— Ты сильная, — сказал он тихо. — Я видел такие глаза только у тех, кто прошёл через ад и выжил. Держись за них, — он кивнул на нас с Мэттом. — Они хорошие. Для лапреков — даже слишком.

Хлоя слабо улыбнулась.

— Спасибо…

Он кивнул и ушёл, бесшумно, как тень. Шлюз закрылся за ним с тихим шипением.

Мы остались втроём на «Шмеле». Свободные.

Я задраил внешний шлюз, рванул в рубку, на ходу крикнув Мэтту.

— Отстыковка! Живо!

— Понял! — он подхватил Хлою на руки — она уже почти не стояла — и бережно усадил в кресло второго пилота. Пристегнул ремнями, поправил её крылья, чтобы не мешали. Она смотрела на него, не отрываясь, будто боялась, что он исчезнет.

Мэтт метнулся к своему месту, пальцы забегали по панелям.

— «Шмель», запуск двигателей! — рявкнул я в коммуникатор. — Отмена карантинного протокола, код доступа «Нептун-Зеро-Семь»! Полная готовность к старту!

— Выполняю, капитан, — отозвался ИИ своим ровным, бездушным голосом.

Корабль ожил. Загудели двигатели, замигали огни на панелях, системы одна за другой переходили в активный режим. На главном экране развернулось изображение станции «Прометей» — огромной, серой, равнодушной, с тысячами огней в иллюминаторах.

— Стыковочные захваты освобождены, — доложил компьютер. — Запрос на выход в открытый космос подтверждён. Станция даёт добро.

— Отлично. Полный вперёд, — скомандовал я, и «Шмель» рванул прочь от станции, врезаясь в черноту космоса.

Перегрузка вдавила в кресла. Хлоя зажмурилась, вцепившись в подлокотники. Мэтт смотрел на экран, не отрываясь, его пальцы сжимали штурвал.

Я перевёл дух только когда станция превратилась в маленькую точку за кормой, а потом и вовсе исчезла среди звёзд. Только тогда я позволил себе выдохнуть. Откинулся в кресле, закрыл глаза на секунду.

— Мы сделали это, — прошептал я. — Боги, мы сделали это.

Повернулся к Мэтту — он сидел, вцепившись в подлокотники, белый как мел, но с какой-то странной, просветлённой улыбкой на лице. Потом перевёл взгляд на Хлою.

Она смотрела на нас обоих. Её глаза были огромными, полными слёз, неверия, страха и… надежды. Самой хрупкой, самой робкой надежды, которая только может быть у человека, потерявшего всё и вдруг обретшего снова.

— Мы… мы правда свободны? — прошептала она.

Я встал, подошёл к ней, опустился на колени перед её креслом. Взял её холодные руки в свои.

— Да, Хлоя. Мы свободны. Ты в безопасности. Никто больше не тронет тебя.

— Но как? — она переводила взгляд с меня на Мэтта, и в её глазах стояла такая мука, что у меня сердце разрывалось на части. — Вы же… вы вели меня туда. Ты, — она посмотрела на Мэтта, — ты сам… своими руками… Я видела твои глаза, Мэтт. Они были пустые. Совсем пустые. Я звала тебя, а ты не слышал. Я думала… я думала, ты предал меня.

Мэтт дёрнулся, будто от удара. Встал, подошёл к нам, опустился на колени рядом со мной. Взял её другую руку.

— Это был не я, Хлоя, — его голос сорвался, стал хриплым, почти неузнаваемым. — Инга… она что-то сделала с нами. Сначала с Аликом, потом со мной. Она управляла мной, как куклой. Я не помню ничего, кроме… кроме твоего лица, когда ты смотрела на меня в том ангаре. Этот взгляд будет сниться мне кошмарами до конца жизни. Прости меня, Хлоя. Прости, если сможешь.

— А где она сейчас? — спросила Хлоя тихо, и в её голосе впервые прозвучало что-то кроме страха. Что-то твёрдое.

Я встретился с ней взглядом.

— В твоей камере, — сказал я просто. — Мы поменяли вас местами. Теперь учёные будут изучать её. Столько, сколько она заслуживает.

Хлоя замерла. Её лицо побелело ещё сильнее, глаза расширились.

— Вы… вы отдали её туда? Вместо меня? В эту белую коробку, где нет ни звука, ни времени?

— А ты жалеешь её? — вырвалось у Мэтта с горечью. — После всего, что она сделала? После того, как она хотела, чтобы тебя резали, Хлоя? После того, как она мечтала избавиться от тебя, потому что мы оба… мы оба…

Он замолчал, не в силах продолжать, но я понял. Потому что мы оба любили её, и Инга это видела. И это сводило её с ума.

Хлоя смотрела на нас, и в её глазах мелькнуло что-то сложное — боль, непонимание, страх перед этой жестокостью. Потом она закрыла лицо руками и разрыдалась. Навзрыд, громко, не сдерживаясь, как ребёнок, который слишком долго был сильным и наконец-то позволил себе сломаться.

Я обнял её, прижал к себе, чувствуя, как её крылья вздрагивают за спиной, как бьётся её сердце где-то у моей груди. Мэтт обнял нас обоих, накрыв своими широкими плечами. Мы сидели так втроём, посреди рубки улетающего в никуда корабля, и слушали, как она плачет.