Глава 23.

Хашран

Путь до кабинета Хантораса занял целую вечность. Передвигались молча. Хашран пытался отвлечься на минималистичный интерьер губернаторского дома. На Дарини недалеко друг от друга было построено два поместья. Первое создавалось на деньги драконов, второе — нагов. Губернатор имел право выбрать любой из этих домов на срок своего правления. Или пользоваться обеими резиденциями. Как правило, одна использовалась для личного проживания, другая для встреч важных гостей. Каждый губернатор заранее обустраивал резиденцию по своему вкусу. Ну, или это делала супруга чиновника. Но Ханторас либо не счел нужным уделить внимание интерьеру дома, либо его устраивали безликие стены вокруг.

Хашран в этой почти стерильной пустоте ощущал себя неуютно. Вокруг не было ни одного предмета, не выполняющего какую-нибудь функцию. Наг даже подумал, что если бы где-то на этих стенах висела картина, то она обязательно прятала бы за собой сейф, камеру, подслушивающее устройство или хотя бы закрывало дыру в стене.

Эти наблюдения помогали Хашрану отвлечься от запаха кевали. Он даже подумал, что Ханторас специально сделал так, чтобы он почувствовал этот аромат и отказался от Ссеши. Но губернатор просчитался. Он не собирался отказываться от любовницы. Он как подросток, бунтующий против воли родителей, хотел сделать все по-своему. Наоборот. Наг искренне верил в то, что лучше знает, как ему жить. И даже злость змея, нарастающая в груди, не могла убедить Хашрана изменить своего решения. К тому моменту, когда открылись двери кабинета, Хашран уже продумал стратегию диалога с побратимом.

Ханторас

Ведя Хашрана в свой кабинет, Ханторас еще не понимал, что он хочет получить от предстоящего разговора. В длинных коридорах он чувствовал почти все эмоции побратима: его злость, сомнения, незрелое сопротивление собственной природе. Его змей недовольно шипел. Но Хашран эти сигналы игнорировал, пытаясь взять контроль над внутренней сущностью. Раньше Ханторас такого среди нагов не видел. И опасался последствий столь необычного поведения нага. Не для побратима, а для Наиры.

— Твоя любовница нас не услышит, — сразу перешел к делу Хан.

Переход на «ты» для Хашрана был резким, неприятным, но отрезвляющим. Он сразу понял, что прятаться за словами и витиеватыми формулировками не получится.

— У меня нет тайн от Ссеши.

— Если бы у тебя не было от нее тайн, даже кончика хвоста этой нагини не было бы в этом доме, — голос Хана звучал спокойно и пренебрежительно.

Хашран воспринял это пренебрежение как оскорбление. Как упрек в собственной неразборчивости. И словно подросток, отрицающий очевидное, решил во что бы то ни стало доказать учителю свою правоту.

— Пока ты не расстанешься с любовницей, я не подпущу тебя к Наире. Она и так слишком много пережила, чтобы терпеть измены.

Ханторас произнес её имя с таким трепетом, что змей в груди Хашрана затих. Имя кевали было необычным, но показалось ему сильным. Идеальным.

— Наира? — удивился Хашран. — Необычное имя для нагини.

— Она не нагиня.

— Неужели драконица? Змеиная мать решила подшутить над губернатором?

— Наира — человек. Женщина. Землянка. — спокойно сказал Ханторас.

Лицо Хашрана вытянулось. Рот приоткрылся. Глаза несколько раз растерянно моргнули. Он был шокирован. И разочарован. По-настоящему разочарован. Хашран всю жизнь был уверен в том, что его кевали будет сильной нагиней, окружённой достойными мужьями. И часто фантазировал о том, как откажется от этой связи ради собственной гордости. Потому что он достоин быть единственным. Или хотя бы жить в иллюзии того, что он единственный. Но Прародительница решила жестоко над ним пошутить.

— Вижу, ты удивлен.

Ханторас внимательно наблюдал за реакцией побратима, стараясь не выдавать собственных эмоций. Словно вел не переговоры, а готовился к бою.

— Я разочарован.

— Наира чудесная.

— Дикарка с недоразвитой планеты?

В свои слова Хашран постарался вложить всю брезгливость, на которую только был способен. Как будто говорил не о кевали, а об испражнениях яхра на лужайке. Ханторас с трудом сдержался, чтобы не обратиться и не напасть на побратима. Он знал, что эмоции в такой ситуации плохой советчик и старался контролировать их. Но чешуйки в районе затылка все же появились.

— Я понимаю, губернатор, — решил продолжить наг — все эти слухи о землянках, их привлекательности и уникальной репродуктивной способности, внушают надежду неудачникам на обретение семьи. И они готовы платить огромные деньги за подобную контрабанду. Даже два принца стали жертвами такой... такой неудачи. Но для себя... Я не буду тратить свою жизнь на служение необразованным варварам.

Ханторас слушал молча. Фиксируя в памяти каждое слово, каждый жест, каждое движение ухоженных бровей.

— Это твое окончательное решение?

Хан наклонил голову к плечу, выпустил раздраженную ленту языка, пробуя воздух на вкус.

— Я ценю возможность породниться с вами, губернатор, — Хашран старался не обращать внимания на потемневшие глаза собеседника. — Для меня было бы честью быть с вами в одной семье. Но только в том случае, если наш союз скрепит достойная нагиня. А не безродная варварка.

Ханторасу пришлось обвить хвостом ножку стола. Она жалобно треснула, но наг не обратил на это внимания.

— Я не буду терять время, на то, чтобы переубедить тебя.

— А я не оставлю Ссешу.

— Тогда не забудь посетить Храм и отречься от кевали, — посоветовал Ханторас.

— Надеюсь, вы, губернатор, тоже не станете тратить время на недостойную и прислушаетесь к моему мнению. Поверьте, союз с моим домом принесет вам больше пользы, чем может предложить такая кевали.

— Ваша любовница уже заскучала, — с трудом сдерживая шипение, произнес губернатор.

— Мы будем рады вас видеть на ужине.

На этом разговор был окончен. Змей Хана пытался вырваться, чтобы наказать ублюдка, посмевшего оскорбить Наиру. И только мысль о том, что слова Хашрана дают ему полное право не подпускать другого нага к кевали, успокоила разъяренного зверя.

Ханторас

Наира

Несколько часов провела, не отрываясь от экрана. Это было странное чувство, когда понимаешь, что мир на самом деле не имеет ничего общего с тем, чему тебя учили в школе. Даже Солнечная система глазами инопланетян выглядела не так, как представляли мы: и планеты были не круглые, и двигались иначе, и солнце мчалось по космическому океану с огромной скоростью, и тащило за собой планеты и звезды, как король, за которым следует его свита.

Насколько я поняла, это движение планет и дает лазейку космическим контрабандистам. По крайней мере, именно так я интерпретировала слова диктора. А еще я была удивлена тем, что основными предметами контрабанды с Земли были: алкоголь, в частности виски, хлопок, некоторые минералы и так называемые «исторические артефакты». В основном оружие, драгоценности императоров, религиозные предметы. А еще контрабандисты возили соль. Обычную поваренную соль. Но только использовали её не для кулинарных шедевров, а для охоты на снежных рафов. Огромных мохнатых зверей, живущих на снежной планете, название которой я не смогла запомнить. Соль рассыпали на снегу и ждали, пока раф учует приманку. Когда зверь выходил, его нет, не убивали. С помощью какого-то аппарата брили наголо. Полученную шерсть использовали для изготовления одежды. Но гуманным такой подход назвать было нельзя. Потому что звери, лишенные меха, просто умирали от холода. Правительство пыталось бороться с браконьерами, организовывало волонтеров для спасения голых рафов, но чем сложнее становилось добывать их шерсть, тем дороже становились изделия из неё. В общем, планета попала в какой-то замкнутый круг.

Барсик потерся о мои ноги, и я поняла, что пора размяться. Выключила экран, вышла из кабинета в спальню и посмотрела на дверь. Ханторас не запрещал мне гулять по дому. Более того, он упомянул сад. Я посмотрела на арахнида и спросила:

— Прогуляемся?

Паук возражать не стал. Он побежал вперед. А я, поправив юбку и светлое кимоно, пошла за ним, игнорируя зеркало. Смотреть на себя пока было страшно. Почему-то казалось, что если сейчас увижу свое отражение, это что-то изменит. А я пока к этим переменам не была готова.

Выходя из комнаты, я рассчитывала попасть в коридор. Но вместо этого оказалась в просторном круглом холле с пятью выходами по периметру. Сначала я растерялась. Но Барсик уверенно пошёл в сторону одной из дверей.

Дом губернатора, как и комната, в которой я жила, был обставлен скудно. Ничего лишнего здесь не было: ни картин, ни милых интерьерных мелочей. Для многих это могло показаться скучным, но мне это стерильное пространство казалось понятным и безопасным. В доме свекрови было много мебели и деталей, которые она считала элементами достатка и статуса. А я только содрогалась перед шкафами, забитыми хрустальными вазами, фарфором, безвкусными статуэтками. Эти предметы требовали ухода. Страшно подумать, сколько бесценного жизненного времени я потратила, протирая пыль с этих фигурок.

Паук шёл вперед. Погрузившись в собственные размышления, не заметила, как мы оказались на улице. Только когда в нос ударил теплый влажный воздух, поняла, что мы в саду. В отличие от дома, сад отличался обилием деревьев и цветов. Всё было пестрым, ярким, хаотичным. Как будто художник уронил на холст палитру, и получилось необузданное буйство красок на зеленом фоне. Чтобы глаза привыкли и начали различать детали этой цветной феерии, понадобилось несколько минут. Барсик моё замешательство заметил и замедлился. Но по нетерпеливому движению передних лапок было понятно, что ему не терпится пойти дальше. Видимо, в разминке нуждалась не только я. Чтобы не разочаровывать арахнида, ускорилась. Мы прошли по длинной каменной дорожке, повернули направо, в сторону красных фруктовых деревьев, но дойти до них не успели. Затылок буквально прожёг чей-то взгляд.

Сначала, я подумала, что за мной наблюдает хозяин поместья. Обернулась, но встретилась глазами не с Ханторасом, как предполагала, а с черноволосым нагом. Змей стоял на хвосте, сжимал кулаки и, не стесняясь, рассматривал меня. Еще несколько дней назад от такого тяжелого взгляда я бы ссутулилась и поспешила исчезнуть. Но не сегодня. Под напором презрительных глаз я только расправила плечи и чуть приподняла подбородок. И только потом увидела, что змей был не один. Рядом с ним стояла изящная нагиня в облегающем платье. Она тоже смотрела на меня. Только её взгляд был наполнен растерянностью и удивлением.

— Наира, — на дорожке, по которой я шла, появился командор. — Я искал вас.

Он шел на ногах, но всё равно казался огромным. Ханторас встал так, словно хотел закрыть меня от незнакомца. И, признаться, я была ему за это благодарна.